— Сонгук, что ты сейчас сказал?

[Что, ещё раз повторять?]

Я уверенно подошёл к столу, забрался на стул и посмотрел на ошарашенных маму и папу.

— Папа, мама, я куплю это помещение.

Нельзя давать им опомниться.

Пока папа растерянно молчал, я продолжил:

— Папа, на моём счёте больше пятисот миллионов вон. Я хочу начать их вкладывать.

— Вкладывать?

— Сонгук, может, ты не знаешь, но в стране сейчас дела плохи. Акции рухнули, все распродают здания, которые купили. Ты правда хочешь вложиться сейчас?

— Папа, кризис — это возможность.

Я крепко сжал кулаки.

Маме с папой, пожалуй, надо заново родиться, чтобы понять, о чём я говорю.

Но кризис МВФ и правда был последним в истории Южной Кореи потрясением, которое откроет столько возможностей. Старые состояния и порядки рухнут, а на их месте возникнут новые!

— Сонгук, ты не можешь купить недвижимость.

— Могу, папа. Через представителя.

[Пап, ну правда… Я же Чон Сонгук. Думаешь, я даже этого не выяснил?]

Счёт с акциями «Самджона», полученными за работу по эксклюзивному контракту с «Самджон Электроникс», уже был открыт на моё имя. Я мог вкладывать деньги в любой момент.

Я долго ждал именно этих смутных времён, когда все говорят, что нащупали дно, а потом выясняется, что под дном есть ещё и подвал.

Несовершеннолетнему разрешалось купить недвижимость через представителя. Конечно, можно было просто подарить папе сто миллионов вон. Но в денежных делах порядок нужен даже между родителями и детьми.

Я делал это вложение ради собственного спокойного будущего.

Мама владела долей в SKJ Entertainment и там же работала. Но Им Сонми становилась старше и всё реже получала предложения сняться в рекламе, кино или сериале. А Сон Хесон набирала популярность и, похоже, готовилась перейти в другое агентство. С таким раскладом доходы SKJ никто не мог гарантировать.

К тому же папин ресторан поссама жил за счёт простых людей. Когда семейный бюджет трещит по швам, первым делом люди перестают есть вне дома. Чтобы пережить это время, надо избавиться от арендной платы.

— Сонгук, я понимаю, чего ты хочешь, но это взрослые дела.

— Пап, мне скоро восемь. Пора и мне участвовать во взрослых разговорах.

Я сказал это твёрдо.

Мама тут же поняла, к чему я клоню.

— Милый, раз Сонгук хочет купить помещение на свои деньги, давай оформим на него. Тогда тебе, может, и неловко не будет.

— Соён… Ну всё-таки…

— Если неловко, плати аренду Сонгуку.

[Да ну эти гроши, папа.]

— Как же быть… Соён, давай просто купим на свои деньги.

— Милый, Сонгук в следующем году идёт в школу, а Мингук — в садик. Сто миллионов целиком спускать на помещение как-то боязно.

[Ну вот, папа. Я же говорю, что сам куплю!]

Я встал из-за стола и вернулся к ноутбуку.

Мама с папой, конечно, хорошие люди. Только они самые обычные обыватели. Благодаря такому сыну, как я, им удалось хоть немного подняться. А не будь меня, они бы, наверное, до сих пор счастливо жили вдвоём в той маленькой студии в Сую.

Я открыл на ноутбуке файл и стал излагать свои планы.

Скоро мне восемь.

Валютный кризис будет только углубляться.

Я не мог просидеть сложа руки в такой важный момент просто потому, что был мал.

Маме и папе.

Мама, папа, спасибо, что растили меня, Чон Сонгука, все эти годы.

За последние семь лет я много узнал об экономике Южной Кореи и упорно откладывал деньги, которые заработал на съёмках.

Валютный кризис МВФ станет поворотным моментом для всей южнокорейской экономики.

Тяжело будет всем. Но для немногих, кому удастся избежать трудностей, это может стать возможностью.

Я хочу вложить в недвижимость и акции пятьсот семьдесят миллионов вон, заработанных на съёмках.

Прежде чем это сделать, я хотел бы купить за сто миллионов помещение папиного ресторана на случай, если потеряю все деньги.

Даже если я останусь без гроша, вам надо будет на что-то жить и растить меня.

Мама, папа, пожалуйста, поверьте в меня и поддержите.

Ваш старший сын, Чон Сонгук.

На письме у меня, похоже, выходило убедительнее, чем вслух, пока речь у меня ещё заплеталась.

Я кое-как поднял ноутбук, кряхтя от натуги.

[Вот же кирпич. Надо будет обязательно купить акции «яблочной» компании.]

Я подошёл к маме с папой и показал им экран.

— Мама, папа. Вот.

Они серьёзно уставились в экран ноутбука.

Разумеется, оба были ошарашены. Этого я и ждал.

Я скрестил руки и ждал, кто из них заговорит первым.

Папа мягко улыбнулся.

— Сонгук, я понял, чего ты хочешь. Мы с мамой к твоим словам всерьёз относимся. Но эти деньги мы откладывали, чтобы ты мог учиться чему захочешь. Вот на учёбу и потрать. А со своим рестораном папа сам разберётся.

— Милый, Сонгук ведь иногда разбирается в экономике лучше нас.

— Это так, но…

Папа слегка кивнул.

— Может, купим помещение, как он говорит? Если обойдёмся без кредита, тебе будет гораздо легче продержаться, даже если дела в стране пойдут ещё хуже. Риелтор готов попробовать сбить цену до девяноста миллионов. Давай так и сделаем. Может, Сонгук прав, и то, что для всех кризис, для нас станет шансом. Хозяин продаёт из-за кредита. Мы же ничего плохого не делаем…

Я поднял большой палец.

Папа всей душой любил готовить, но деловая хватка у мамы была куда лучше.

И мои мысли она схватывала быстрее.

[Пап, ты главное готовь как следует. Остальное я улажу.]

Я похлопал папу по спине.

— Вижу, Сонгуку тоже нравится. Хорошо, Соён. Купим помещение, будет хоть какая-то уверенность. А я буду ещё усерднее продавать свой поссам.

— Договорились. Завтра утром попросим риелтора связаться с хозяином и поторговаться.

— А ещё, Сонгук…

— Ты правда хочешь заняться инвестициями?

Мама с папой, похоже, ещё сомневались на этот счёт.

Когда я был наследником «Самджона», я, конечно, дал своему сыну около ста миллионов вон и предложил распорядиться ими как угодно. Результат оказался плачевным. Зато самому пустить деньги в оборот и увидеть последствия собственными глазами — важный урок.

Сейчас, в 1997 году, у меня есть пятьсот семьдесят миллионов вон.

Вот увидите, как я их приумножу!

Папа взял договор купли-продажи помещения и только ахал.

В агентство недвижимости пришли мама, я, Мингук и даже Ким Миён. Все смотрели, как папа оформляет покупку.

Настолько важным был этот день в истории нашей семьи.

— Отец Сонгука, хватит перечитывать договор. Пора оформлять право собственности.

— Менеджер Ким… То есть директор Ким. Всё никак не поверю.

— Я тоже так себя чувствовала, когда впервые покупала недвижимость. А у вас уже есть квартира, так что это вторая покупка.

— Квартиру мы получили благодаря Сонгуку… А это помещение мы купили на деньги, которые всё это время зарабатывали своим трудом, я и Соён.

Папа передал договор маме.

— Соён, как же ты старалась.

— Милый, это только начало. Теперь надо работать ещё лучше.

Папа смущённо почесал затылок.

— Вы ни разу не задержали аренду и отлично вели дело. Дальше всё будет ещё лучше. Поздравляю.

— Спасибо. Благодаря вам у нас теперь хорошее помещение.

Мы попрощались и с хозяином, который его продал.

Я тем временем крепко вцепился в руку Мингука, который носился по агентству, и не отпускал. Стиснув зубы, я шепнул:

— Мингук, стой спокойно. Я тебе потом креветочные чипсы куплю.

— Ты хоть раз видел, чтобы я врал?

— Нет. Я буду тихо. Хе.

[Простодушный малый.]

Утихомирить Мингука было совсем не трудно.

Хозяин ушёл, а мама с папой продолжили разговор с риелтором, чтобы поручить ему ещё и регистрацию сделки.

— Кстати, сейчас ведь много всего выставляют?

Это вмешалась Ким Миён.

Я тут же навострил уши.

Ким Миён ещё работала в «Самджон Планнинг», когда обзавелась целым домом со студиями, и ей тогда было всего за тридцать. Теперь она продала тот дом и получала арендную плату за квартиру на двадцать четыре пхёна в Чамсиле и за два торговых помещения в жилом комплексе.

— Предложения сейчас сыплются как из ведра.

— И много срочных?

— А что вы ищете?

— Вы ведь знаете, что у меня два помещения в торговой части этого комплекса?

— Конечно. Там магазин у дома и закусочная с токпокки. И арендаторы в обоих платят исправно.

— Хочу продать оба помещения и немного занять, чтобы купить отдельное торговое здание. Посматриваю, что есть.

Я прокрутил её слова в голове.

Она просила риелтора поискать торговое здание, которое могла бы купить, продав сначала два своих помещения.

Когда цены падают за один день, можно дёшево продать своё и тут же подобрать другое, которое тоже выставили дёшево.

[Да, я многого не знаю о том, как простые люди распоряжаются деньгами.]

Когда я был наследником «Самджона», сделок с отдельными помещениями и зданиями по мелочи у меня не бывало. Потому мне и стало любопытно, как поступит Ким Миён.

— Какого размера здание ищете? Кредит сейчас тоже непросто получить.

— Небольшое подойдёт. Думаю, миллионов за пятьсот можно найти.

[За пятьсот миллионов можно купить целое торговое здание?]

Всё моё состояние — пятьсот семьдесят миллионов. Плюс ещё двадцать миллионов в акциях «Самджона».

Акции «Самджона» я собирался держать больше десяти лет.

Я потянул риелтора за пиджак.

— Да, Сонгук? Что такое?

— Дяденька.

— Если в Пхангьо появится земля, позвоните, пожалуйста.

Риелтор удивлённо на меня посмотрел.

Мама, папа и Ким Миён тоже разом уставились на меня.

— Хе-хе. Отец Сонгука, что это он такое говорит?

— Дело в том, что в экономике Сонгук разбирается лучше нас.

[Вот именно.]

— Но земля в Пхангьо…

— Дяденька, обязательно позвоните. Пхангьо.

Риелтор в замешательстве посмотрел на папу.

— Сделайте, пожалуйста, как он просит. Если в Пхангьо появится участок, сообщите через меня.

— А, хорошо. Сразу дам знать. И, директор Ким, вам нужно здание примерно за пятьсот миллионов, верно?

— Да. При условии, что мы продадим оба моих помещения.

— Понял. Срочных предложений много, я позвоню.

— Спасиба.

Я вежливо поклонился риелтору и вышел из агентства.

Дверь открылась, и вошёл председатель Чон Чэхён.

Джейсон Ли сидел нога на ногу. Увидев председателя, он поспешно опустил ногу и вскочил.

Чон Чэхён первым протянул руку.

— Давно не виделись.

— Только стали председателем, и сразу столько дел свалилось.

Чон Чэхён чуть нахмурился.

Джейсон Ли учился в американском университете вместе с его младшим братом Чон Чэджином и получил место в «Самджон Инвестмент энд Секьюритиз» по протекции. Во время валютного кризиса Чон Чэхён не хотел терять человека со связями, который мог рассказать, что происходит за рубежом. Но самого Джейсона он недолюбливал.

Джейсон Ли прекрасно знал, что председатель им недоволен.

— Я пригласил вас сегодня по особому поводу.

Чон Чэхён сел и сразу перешёл к делу. С теми, кто ему не нравился, он даже не тратил времени на разговоры о пустяках.

— Джейсон Ли, что, по-вашему, теперь будет с экономикой Южной Кореи?

— Южная Корея уйдёт в историю.

Джейсон Ли сказал это спокойно.