Мингук впервые появлялся примерно в середине сериала.

Некогда богатая героиня с трудом сводит концы с концами. Главный герой подозревает, что её ребёнок от него, но она упорно это отрицает.

Герой бескорыстно помогает ей и постепенно с изумлением замечает, как похож на него ребёнок. А дочь владельца казино, на которой он женился, никак не может родить…

Я до десяти вечера не мог оторваться от сценария этой безумной мелодрамы.

Я уже давно должен был спать. Кажется, я начинал понимать, почему люди смотрят такое мыло.

Я посмотрел, кто написал сценарий. Краем уха я слышал, что сериал выходного дня от популярного сценариста сорвался и ему спешно нашли замену. Сценарист у нового сериала был начинающий.

[Им Сонджу? Неужели это тот самый сериал, с которого пошла мода на такие мелодрамы?]

Я протёр сонные глаза и снова посмотрел на название.

«Последняя любовь»

В прошлой жизни я тогда был занят учёбой, и времени на сериалы выходного дня у меня не было. Но этот я смутно помнил.

Действие происходило в восьмидесятых, и «Самджон Электроникс» предоставила для съёмок бытовую технику тех лет.

Сериал станет легендой. Его рейтинг в Южной Корее перевалит за шестьдесят процентов.

Даже в детском саду я не переставал гадать, как прошли пробы Мингука.

Томас заметил, что я сегодня рассеян, и спросил с беспокойством:

— Сонгук, ты в порядке?

— Да, Томас, со мной всё хорошо. Просто сегодня много о чём думаю.

— Бывают такие дни.

Чон Миджин подслушала наш разговор и принялась уступать мне самый большой кусок торта и протягивать конфеты из кондитерской отеля «Самджон», которые принесла из дома.

— Сонгюк, не грусти.

— Миджин.

— Ты когда в Америку уезжаешь?

Я с ума сходил от любопытства.

Она вроде говорила, что уедет учиться раньше, но, похоже, пока не собиралась.

Я и в прошлой жизни её недолюбливал. А в этой видел шесть дней в неделю и то и дело чувствовал, как у меня лопается терпение.

[Если бы только она не была дочерью председателя группы «Самджон»…]

— Сонгюк, ты боишься, что будешь скучать, когда я уеду в Америку?

[Всё так же считает себя центром вселенной.]

Но в этой жизни у меня не было никакой власти.

Ссориться с Чон Миджин, которая была в куда более выгодном положении, мне было ни к чему.

— Сонгюк, захочешь меня увидеть, приезжай в Америку.

[Эх, дурёха. Моя семья не может себе позволить мотаться в Америку когда вздумается.]

Я плотно сжал губы и только кивнул.

Едва я вышел из школьного автобуса, как со всех ног припустил домой.

Даже лифт ждать было жалко.

Так мне хотелось узнать, как прошли пробы Мингука.

[Хоть бы он ничего не напутал.]

Я досконально разобрал сценарий и отрепетировал с Мингуком, с какой интонацией говорить и какое лицо сделать на пробах.

Как только я добрался до двери, я закричал.

Дверь тут же открылась, и мама встретила меня с широкой улыбкой.

— Сонгук, что ты так торопишься?

— Мингуги! Мингуги!

— Хочешь узнать, как у Мингука прошли пробы?

Мама улыбнулась.

— А ты как думаешь?

[Мама, мне сейчас не до игры в двадцать вопросов!]

Я схватил маму за подол и затряс его изо всех сил.

Тут из-за маминой спины, переваливаясь с ноги на ногу, вышел Мингук. В руке у него был банан, который он на ходу уплетал.

— Блатик!

— Мингуги!

— На вас посмотришь, будто вы разлучились давным-давно и только теперь встретились.

Я впился в Мингука взглядом. Ну, говори же, как всё прошло.

— Блатик! Меня взяли!

— Мам, правда?

— Да. Режиссёру понравилось, как Мингук выглядит, а уж как он его за игру хвалил! Спросил, как Мингук сумел понять все чувства героя по сценарию, если даже читать не умеет. А когда узнал, что он твой брат, обрадовался ещё больше.

Я наконец вздохнул с облегчением и снял кроссовки.

Мингук подковылял ко мне и взял за руку.

— Блатик, я холошо сыграл?

— Мингуги холошо сыграл.

Наконец-то и этот малый начнёт отрабатывать свой хлеб в нашей семье.

Мои родители выросли сиротами. Родились с глиняной ложкой во рту, беднее некуда.

Пять лет, что я прожил старшим сыном в такой семье, потребовали от меня огромного терпения.

Папа наконец прошёл путь от кухонного помощника до хозяина собственной поссамной. Мама использует свой бухгалтерский опыт и теперь ведёт дела агентства SKJ, где числимся я, Мингук и Им Сонми. Она, по сути, и совладелица вместе с директором Ким Миён.

А о себе мне уже и рассказывать надоело.

Едва мне исполнился год, я одной-единственной репликой покорил всю Южную Корею и выбился в первые среди младенцев-моделей.

Потом были «Пять парней и корзинка с младенцем» с группой «Джаст». Я стал любимым малышом всей страны, заключил эксклюзивный контракт с «Самджоном» и уже собрал на своё имя больше трёхсот миллионов вон стартового капитала.

И наконец Мингук. Я думал, он мне соперник, а он просто жить без старшего брата не может. Я боялся, что он так и не отработает свой хлеб, но под моим чутким руководством он благополучно пробился в юные актёры.

Да ещё в сериал выходного дня, который побьёт все рекорды просмотров в истории Южной Кореи. Теперь ему обеспечен регулярный гонорар больше чем на полгода.

[Здорово ты потрудился, Чон Сонгук.]

Я был собой очень доволен.

Даже когда я возглавлял группу «Самджон», мне и в голову не приходило, что поднять с нуля семью, у которой ничего нет, окажется настолько трудно.

Чмок. Чмок.

Мингук сосал мою руку. Теперь он так выражал любовь.

— Блатик, люблю.

Я вздохнул и стиснул зубы.

[Так уж и быть, сегодня потерплю. И ты готовься, Мингук. Чтобы заработать на хлеб, ещё попотеть придётся.]

Мингук кивнул.

И улыбаться у него получалось хорошо.

Умом и внешностью до меня ему далеко, но характер у него приветливый, так что среди людей он, пожалуй, не пропадёт.

— Сонгук, Мингук сегодня тоже потрудился. Может, закажем на ужин что-нибудь из китайского ресторана?

— Мне чачжанмён.

От чачжанмёна я никогда не откажусь!

Секретарь Ян подготовил план обучения Чон Тхэгука и Чон Миджин за границей и подал документы председателю Чон Чэхёну.

Председатель выглядел недовольным.

— Председатель, вас что-то смущает?

— У Тхэгука до сих пор проблемы с английским? Сколько лет мы его учим, а он так и не поднялся выше этого уровня?

Чон Чэхён повысил голос.

Он сам в своё время всегда был первым, и оценки Чон Тхэгука неизменно его разочаровывали.

— Он всё-таки ещё в начальной школе. Я позаботился о том, чтобы в следующем году он без проблем поступил в школу-интернат.

— В кого он такой бестолковый?

Председатель Чон Чэхён недовольно проворчал это себе под нос.

— Через две недели они с госпожой Миджин слетают в Америку на разведку. Пробудут там две недели, выберут школу, которая им понравится, и по возвращении в Корею займутся оформлением.

— А нельзя ли… отправить с ними на разведку и Сонгука?

— Сонгука тоже?

Секретарь Ян немного растерялся.

Семья Сонгука уже отказалась от обучения за границей.

— От учёбы они отказались, но почему бы не дать ему съездить за границу и осмотреться? А ещё…

Он так и не договорил.

Он надеялся, что, побывав за границей, Сонгук, возможно, передумает.

— Сейчас все только и говорят о том, как важно выходить в мир. Полезно с детства видеть, как живут за рубежом…

— Как раз этим летом детский сад «Самджон» собирался устроить поездку за границу, но она сорвалась. Все очень жалели. Если оформить это как поездку для особой группы, семья Сонгука, думаю, возражать не будет.

— Мы возьмём расходы на себя. И тебе на этот раз стоит поехать самому. Заодно присмотри, чтобы со школой Тхэгука всё устроилось…

— Не беспокойтесь, председатель.

Как же тут не беспокоиться…

Будущее казалось председателю Чон Чэхёну беспросветным.

Каких трудов ему стоило занять это кресло! А в наследнике Чон Тхэгуке уже с детства не было видно никакого толка.

Даже английский, которым тот занимался с малых лет, у него едва дотягивал до среднего.

А чтобы занять это место, нужно быть выдающимся.

— Мам, вот.

Я протянул маме объявление, которое нам раздали в детском саду.

Она прочитала и слегка удивилась.

— Сонгук, вы едете в Америку? В поездку за границу?

[Мам, прочти как следует, внизу. Бесплатно же.]

Мама снова внимательно прочла объявление и теперь выглядела озадаченной.

— Но… здесь сказано, что всё оплатит группа «Самджон»…

[Ага. Нас всего несколько человек. Во сколько им это обойдётся?]

— Удобно ли соглашаться?

Бедные люди даже при виде доброго жеста первым делом тревожатся. За одолжение придётся чем-то отплатить. Конечно, и богатые так думают. А я ещё и примерно догадывался, что задумал председатель Чон Чэхён.

Наверняка он хотел показать мне заграницу в надежде, что я снова задумаюсь об учёбе, от которой отказался.

— Сонгук, я сначала позвоню воспитателю.

Я сел и принялся есть ложкой сладкий клубничный йогурт.

Хорошо хоть теперь, когда мы стали жить чуть получше, у меня появилось больше разных лакомств.

Конечно, с прошлой жизнью и близко не сравнить, зато теперь были бананы и клубничный йогурт. Пару раз в месяц я ел чачжанмён, а когда мама была занята, мы иногда ужинали в кафе.

[Наверное, это и есть счастье?]

Когда у меня было всё, чего ни пожелаешь, я никогда не думал, что эти мелочи так дороги.

Договорив с воспитателем, мама тревожно посмотрела на меня.

— Сонгук, только… у тебя загранпаспорта нет.

Я этого совсем не ожидал. Жить без загранпаспорта мне ещё не доводилось.

— Надо завтра же пойти в фотоателье и сделать снимок на паспорт. Только его ведь ещё оформлять будут…

[Позвони скорее дяде Яну, попроси его ускорить. Пять лет на самолёте не летал, уже хочется!]

— Только не знаю, успеют ли сделать паспорт.

Я так растерялся, что даже отложил ложку клубничного йогурта.

— Мам! Я в Амелику хотю.

— Я посоветуюсь с дядей Яном.

[Вот именно!]

Мама и правда быстро соображала.

Для группы «Самджон» невозможного не было.

Паспорт обычно делали около недели, а мой был готов за несколько дней.

Аэропорт Инчхон ещё не открылся, так что мы поехали в Кимпхо. Я давно не бывал в этом небольшом аэропорту, и он навеял воспоминания.

Мама, папа и даже Мингук приехали провожать меня всей семьёй.

Я шёл, крепко сжимая ручку чемодана и слегка опустив голову. Стыдно было до жути.

— Сонгук, давай папа повезёт чемодан.

[Пап, я всего лишь еду в Америку. Не слишком ли, что вся семья сюда примчалась?]

Я покачал головой. Папа всё равно упрямо забрал чемодан.

— Сонгук, как прилетишь в Америку, сразу попроси дядю Яна дать тебе позвонить. Понял?

— Сонгук, ни на шаг не отходи от дяди Яна. Понял?

— Сонгук, если тебе станет плохо, сразу скажи дяде Яну. Понял?

— Да-а-а.

Папа переживал решительно обо всём.

А Мингук, едва мы добрались до аэропорта, разрыдался. До этого он всё крепился.

— Мингуги, братик ненадолго уезжает.

— Поспишь десять ночей, и я вернусь.

— Десять носей?

Я растопырил пальцы.

— Десять ночей.

Сколько я ни уговаривал Мингука, он обхватил меня и не отпускал.

[Кто увидит, решит, что я эмигрирую. Мингук, отцепись хоть немного.]

Стыднее всего было, что из всей особой группы только у меня так себя вела семья.

Остальные привычно прощались с кем-то одним из родителей и болтали о том, как хотят снова побывать в Диснейленде или «Юниверсал Студиос».

Только у нас на проводы явились всем семейством, рыдали и цеплялись за меня, будто я уезжал навсегда.