Бриллиантовый зал отеля «Самджон» был точно таким, каким я его помнил.

Дорогие люстры.

Столы, накрытые по всем правилам.

Вокруг стояли поздравительные цветочные композиции, а между столами сновали официанты, чёткими движениями разнося блюда.

Чон Тхэгук сидел на своём месте, скрестив руки на груди и надувшись.

Вице-председателя Чон Чэхёна и моей матери, железной леди, по-прежнему не было видно.

Зато рядом с Тхэгуком сидел секретарь Ян и из кожи вон лез, чтобы его успокоить.

[Вроде парень, а какой мелочный. Люди не меняются. Ц-ц.]

— Ваш чачжанмён.

Опрятно одетый официант поставил передо мной тарелку чачжанмёна из отеля «Самджон».

Я тут же накрутил на вилку лапшу и со вкусом втянул её в рот.

Мама погладила меня по спине.

Я кивнул и втянул ещё порцию лапши.

Мама с Ким Миён, похоже, никак не могли привыкнуть к мысли, что праздник такой роскошный, а родителей именинника нет.

— Сестричка, я понимаю, что умер председатель Ким Ир Сен. Но неужели отец даже на день рождения собственного сына не мог прийти?

— У чеболей, похоже, и правда всё совсем не так, как у нас.

[Совсем не так — это ещё мягко сказано. Обычным людям их никогда не понять.]

А у меня тем временем весь рот оказался измазан соусом.

— Сонгук, вкусный чачжанмён?

Я пришёл на день рождения Чон Тхэгука без его родителей, встретил свою первую любовь Чонхи и ел восхитительный чачжанмён из отеля «Самджон». Плечи сами заходили в пляс.

За спиной меня окликнул знакомый голос.

Я обернулся. Там собралась вся группа «Джаст».

Похоже, Чон Тхэгук позвал и «Джаст», самую популярную группу на тот момент.

К нам подошёл Тхэхён, лидер группы, и поздоровался.

— Как вы поживаете?

— Вы сегодня выступаете?

— Да. Нам после выступления сразу надо уезжать, вот мы и хотели сейчас поздороваться с Сонгуком. Песня «Это ложь», которую он нам выбрал, ведь стала хитом. Спасибо, Сонгук.

[Благодарность выражают в материальной форме, а не на словах.]

Остальные трое по очереди погладили меня по голове.

— Увидимся, Сонгук.

[Теперь вы так заняты, что я вас долго не увижу. Держитесь, ребята.]

Я ответил улыбкой.

Парни из «Джаст» попрощались с мамой и Ким Миён и поспешили на сцену.

— Говорят, они теперь даже спать не успевают.

Ким Миён принялась объяснять, каким успехом сейчас пользуется «Джаст».

Я-то это прекрасно знал.

После «Пяти парней и корзинки с младенцем» популярность «Джаст» взлетела. Потом они снялись в рекламе «Самджон Электроникс» вместе с моей драгоценной персоной, а их следующий альбом тоже стал хитом.

В музыкальных кругах удивлялись. Все думали, они только за младенцем ухаживать умеют, а они, оказывается, ещё и отлично поют.

А уж выбранная мной «Это ложь» и вовсе побила все рекорды.

На сцене участники «Джаст» согнулись перед Чон Тхэгуком в поклоне под прямым углом.

— Господин Чон Тхэгук, поздравляем с десятилетием! Мы приготовили песню, чтобы этот день стал для вас самым счастливым на свете. Споём «Зелёный воздушный шарик»!

Не успел Тхэхён договорить, как заиграла музыка.

Парни из «Джаст» носились по сцене с таким рвением, какого и на музыкальных телешоу не увидишь.

И даже пели вживую.

Какой бы детской вечеринкой это ни казалось, халтурить на ней нельзя.

Ведь сегодня день рождения Чон Тхэгука, будущего наследника «Самджон Электроникс», и за это выступление им обещали огромный гонорар.

Я посмотрел на Чон Тхэгука. Он высокомерно восседал там, где в прошлой жизни сидел я.

Он по-прежнему дулся.

Зато Чонхи, которую заставили сесть рядом с ним, с восторгом смотрела на «Джаст».

Тут чья-то рука легла Чон Тхэгуку на плечо.

Он обернулся и увидел вице-председателя Чон Чэхёна.

Чон Чэхён тут же сел на свободное место рядом с ним.

И только теперь на застывшем лице Чон Тхэгука мелькнула улыбка.

Я слишком хорошо понимал, что это значит.

Он весь день злился и из-за своего скверного характера, и потому, что ему было тревожно.

Ему всего десять.

А в день рождения ни папы, ни мамы.

Как бы ни держался их брак на одной видимости, для него они всё равно были родителями.

Тут я уловил знакомый запах. Точнее, знакомые духи.

[Это что?…]

— Так вот какой он, Сонгук.

Голос ровный, твёрдый.

Железная леди.

На миг у меня перехватило дыхание.

— Э…

Я тут же закрыл рот.

При виде бывшего отца, вице-председателя Чон Чэхёна, я чувствовал совсем другое.

Пусть железная леди никогда не дарила мне ни капли тепла, мать есть мать.

Мама её не узнала, а Ким Миён, проработавшая в «Самджон Планнинг», узнала железную леди с первого взгляда и даже встала с места.

— Я Ким Миён, менеджер Чон Сонгука. А это его мама.

— В жизни он выглядит ещё смышлёнее, чем на экране. Я не раз слышала, что благодаря Сонгуку нашу компанию стали воспринимать теплее.

Она была одной из немногих, кто мог назвать группу «Самджон» нашей компанией.

Тут и мама поспешно встала, чтобы поздороваться.

— Как Сонгук печётся о маме. Ну что ж, хорошо вам повеселиться.

Железная леди выпрямила спину, прошла к Тхэгуку и села рядом.

Мама и Ким Миён перевели дух.

— Так вот она какая, жена вице-председателя Чон Чэхёна из «Самджона». С виду у него такая дружная семья.

[Мам, видимость обманчива.]

Наконец «Джаст» закончили песню, и со всех сторон раздались аплодисменты.

С появлением вице-председателя Чон Чэхёна и железной леди лицо Тхэгука просияло. Он поглядывал на Чонхи и с жаром хлопал.

Я молча смотрел на место рядом с Чонхи, которое занимал Чон Тхэгук.

[Не расслабляйся, Чон Тхэгук. Я ещё займу место повыше твоего. Погоди немного… Лет двадцать!]

— Ух ты!

Мама восхищалась без конца.

Папа, державший на руках Мингука, тоже довольно улыбался.

— Соён, так нравится?

— Конечно. Я и представить себе не могла, что буду жить в такой большой, хорошей квартире.

У мамы покраснели глаза.

Я до этого обходил квартиру, заложив руки за спину, а теперь подошёл к маме и крепко взял её за руку.

[Мам, тут всего тридцать четыре пхёна. Чего ты так разволновалась? И это же Чамсиль, самая окраина Сеула. Глушь какая-то.]

Мингук на руках у папы увидел, что мама плачет, и тоже расплакался.

Мингук теперь тоже дорос до трёх лет.

— Ма-ама. Уа-а-а!

— Всё-всё, Мингук. Мама больше не плачет.

— Соён, ну кто плачет в такой хороший день?

[И я о том же.]

Я пооткрывал в квартире все встроенные шкафы.

[Могли бы хоть немного потратиться. Опять материалы дешёвые. Ц-ц.]

— Соён, у нас теперь три комнаты. Можно Сонгуку и Мингуку выделить по одной, да?

— Мингук ещё маленький. Может, пусть пока спит с нами?

[Минуточку. Это что, у вас только Мингук сын? Эту квартиру мне дали за эксклюзивный контракт с «Самджон Электроникс».]

Я думал, что обрадуюсь отдельной комнате. Откуда же тогда взялось это чувство?

Я тут же прижался щекой к маминой ноге и потёрся о неё.

— Сонгук, хочешь спать с мамой?

В пять лет я уже говорил довольно разборчиво.

— Тогда давайте все вчетвером спать вместе.

[Ну, это уже лишнее. Мингуку три года, мог бы и жить самостоятельно.]

— Сонгук, тебе уже пять. Скоро в садик, пора спать в своей комнате.

[Не хочу!]

Я забрыкался.

— Милый, давай пока все вместе спать, пока Сонгук не привыкнет к этой мысли.

— Что с вами поделаешь.

Тут только папа поставил меня на пол.

Я снова заложил руки за спину и пошёл осматривать квартиру.

В прошлой жизни я время от времени приезжал на стройки «Самджон Констракшн», всё осматривал и позировал перед журналистами для красивых снимков.

Брать материалы подешевле, чтобы уложиться в смету, в этой отрасли было неизбежно. Хотя у «Самджон Констракшн» с этим всё-таки было получше.

Я шагнул в комнату возле кухни.

Тут, пожалуй, лучше, чем у самой входной двери, где все ходят мимо.

А заодно уже пора понемногу показать, что я за человек.

— Сонгук, тебе нравится эта комната?

— Да! Мне эту!

Я ответил во весь голос.

— Ты же только что не хотел спать один?

[Один спать не буду. Я здесь только учиться буду.]

Я показал папе на пустую стену.

— Пап!

— Что, Сонгук?

— Стой.

— Письменный стол тебе купить?

Я энергично закивал.

Наконец-то завтра переезд.

Из Сую в Чамсиль.

Из двушки в квартиру на тридцать четыре пхёна.

День, когда моя жизнь поднимется ещё на ступеньку.

Может, поэтому мне и не спалось.

Когда я был вице-председателем группы «Самджон», то обычно не спал из-за показателей компании.

Я родился, уже имея столько всего, что такие мелочи, как дом или машина, никогда меня не волновали.

И теперь я с удивлением обнаружил, сколько радости и волнения может доставить новая глава в жизни.

Я попробовал подлезть к маме, но уткнулся носом в макушку Мингука.

[Эх, соперник выискался.]

Соперник рос не по дням, а по часам.

Да ещё и здорово прибавил в весе.

Он всё ещё меньше меня, но расслабляться нельзя.

— Сонгук, тебе не спится?

Голос у мамы был ласковый.

— Маме тоже не спится.

— И папе не спится, Сонгук.

Из-за спины высунулся папа.

Похоже, от волнения перед завтрашним переездом никому не спалось.

[Мам, пап, ну чего вы? Сразу видно, что прежде такого не было. Подумаешь, какая-то квартира.]

А у самого улыбка была до ушей.

Из всех новых вещей папа первым делом купил мне письменный стол на деньги, которые столько времени понемногу откладывал.

И попросил доставить его к переезду.

Конечно, стол был дешевле любого из тех, которыми я прежде пользовался. Но мне хватало одного того, что теперь у меня будет где сидеть и учиться.

Папа вдруг вскочил и принёс сумку, лежавшую в углу.

— Милый, опять будешь проверять?

— Ага. Всё равно не спится, вот и проверю в последний раз.

Он сел с маленькой сумкой, в которой лежали банковские книжки.

Из сумки папа вынул увесистую пачку книжек.

— Эта на расходы по дому. Это накопительный вклад. А это взносы по жилищной программе. Соён, может, закроем жилищный вклад, раз квартира уже есть?

— Давай оставим. Сестричка Миён говорит, жилищный вклад закрывать не надо. Может, потом из этой квартиры переберёмся в другую, побольше.

[Вот это по-нашему, мам!]

Я дважды хлопнул маму ладошкой по спине.

Это означало «молодец».

— Милый, я тут за Сонгуком понаблюдала. Если ему что-то нравится, он хлопает ладошкой два раза, а если не нравится — три. Вот так.

[Догадалась?]

— Ну говорю же, Сонгук у нас необыкновенный.

Папа с улыбкой поднял сберкнижку прямо у меня перед глазами.

— Сонгук, помнишь её?

[Это же самый первый подарок, который мне сделали мама с папой.]

Мама и папа сказали, что будут откладывать всё заработанное мной на моё будущее, и слова своего не нарушили.

Могли ведь снять хоть немного на себя, но все мои заработки положили на счёт.

С гонорарами от «Самджон Электроникс» и оплатой за разовые съёмки и печатную рекламу, в которых я между делом участвовал, на моём счету набралось уже больше трёхсот миллионов вон.

А ещё акции «Самджон Электроникс».

[Вот, значит, каково это — быть сытым, даже не поев.]

Я от избытка чувств кувыркнулся вперёд на мягком одеяле, чтобы всех позабавить.

— Сонгук, так радуешься?

Ладно, гулять так гулять.

Я вытянул руки, поднял их над головой и сложил в форме сердца.

— Мама, папа. Я вас юблю.

Так я отблагодарил их за то, что они сберегли всё, что я заработал, и не потратили ни гроша впустую.

И за то, что научили меня быть счастливым даже без денег.

Жизнь Чон Сонгука перешла на следующий уровень!