— Вторая?

Майкл тоже, кажется, немного оттаял. В песне «Это ложь» ему досталась солидная рэп-партия.

— Тогда, может, предложим директору сделать ставку на «Это ложь»?

— Мне «Это ложь» с самого начала больше всех нравилась.

Когда Помсон это сказал, остальные тоже закивали.

— Давай ещё раз поставим Сонгуку, а?

— Давай.

По предложению Лукаса Тхэхён снова включил песню.

[Всё ещё сомневаются? Ну тогда!]

Как только заиграла «Это ложь», я с таким тоскующим взглядом три раза вильнул попой влево, три раза вправо, а на кульминации вцепился Помсону в ногу и разрыдался в голос.

У ребят тоже покраснели глаза.

Наверное, под этой сценой пустят такую подпись.

— Сонгук утешается песней перед расставанием со старшими друзьями. А второй альбом «Джаст», похоже, станет хитом.

Когда режиссёр подал команду, ребята, всё ещё под впечатлением, принялись промокать покрасневшие глаза.

— Сонгук пока отдыхает, а мы продолжаем съёмку с ребятами из «Джаст»!

Сотрудник вывел меня за дверь.

Я услышал, как он разговаривает с Ким Миён.

— Хотим устроить Сонгуку сюрприз на день рождения. Ребята сами сделают торт и сами накроют на стол.

Я глубоко вздохнул про себя.

Я всё понял ещё утром, когда у меня перед носом таскали реквизит и толковали о сюрпризе на день рождения.

Последний выпуск выйдет примерно через два месяца, как раз к моему дню рождения, вот и съёмку подогнали под эту дату.

Теперь передо мной встала по-настоящему серьёзная задача.

[Как мне изобразить удивление?]

Я мысленно перебрал нужные выражения лица и позы.

Для начала надо распахнуть глаза, а потом, пожалуй, приготовиться заплакать.

— И долго нам ждать?

— Думаю, часа два, если не больше. Отдохните пока в машине.

Ким Миён взяла меня на руки и отнесла к маме, которая ждала в машине.

Июльское солнце припекало.

— Мама Сонгука, помощник режиссёра говорит, что подготовка затянется.

— Тогда отдохнём в машине?

Ким Миён предложила другое.

— Сонгуку ведь тоже надоест сидеть взаперти. Может, сходим в парк? Тут в пяти минутах ходьбы есть маленький сквер. Как вам?

— Отлично. Сонгуку тоже полезно немного походить.

В парк я зашагал уже довольно уверенно.

Ноги у меня заметно окрепли, да и язык слушался всё лучше.

— Сонгук, не спеши.

Я на миг оглянулся и решил идти дальше.

Мама и Ким Миён шли следом за мной и разговаривали.

— Кстати, вы подумали насчёт рекламы?

— Насчёт эксклюзивного контракта с «Самджон Электроникс»?

— Мы с мужем обсудили. Он тоже считает, что по эксклюзивному контракту с «Самджон Электроникс» Сонгуку, пожалуй, будет проще работать. Говорит, стоит всерьёз обдумать предложение.

Ким Миён кивнула.

— Хорошее решение. Я сама работала в «Самджон Планнинг» и знаю, что с моделями там обращаются как нельзя лучше. Тогда передам в «Самджон Электроникс», что вы настроены положительно.

— Вы и няню для Мингука нашли, так что я смогла прийти на последнюю съёмку Сонгука. Спасибо вам огромное.

За то, что меня избавили от этого Мингука, я и сам был благодарен.

Я бодро шагал вперёд, заодно растрясая набитый живот.

Тут вдали показалась знакомая машина.

Такой автомобиль был во всей Южной Корее только один. Его по спецзаказу изготовили немецкие мастера.

На нём ездил Чон Чэхён, вице-председатель группы «Самджон».

Я остановился как вкопанный.

Неужели он приехал увидеть меня?

Чон Чэхён смотрел через окно на ковылявшего к нему Сонгука.

На съёмках рекламы они мельком пересеклись, но как следует он разглядел мальчика впервые.

После передачи «Пять парней и корзинка с младенцем» ребёнок по имени Сонгук прочно засел у Чон Чэхёна в памяти.

Ясный, внимательный взгляд.

Смышлёность в каждом движении.

Родился в бедной семье, зато ему доставалась вся любовь близких.

У Чон Чэхёна уже были сын и дочь, а ещё один его внебрачный ребёнок был официально признан, но никто из них не вызывал у него такого чувства.

Тхэгук и Миджин отчего-то больше пошли в жену, чем в него. Им уже было восемь и пять лет, пора бы хоть чем-то выделиться в учёбе, а успехами не мог похвастаться ни один.

У внебрачного ребёнка дела обстояли так же.

Хорошо бы завести ещё одного, да только ещё больше запутывать родословную ему не хотелось, а ложиться в постель с женой не хотелось и подавно.

Зато в сообразительном Сонгуке он словно видел самого себя в детстве.

Секретарь Ян обернулся.

— Я предупредил через менеджера, что мы только посмотрим издалека.

— Хм… Может, подойти к нему?

Чон Чэхён тут же открыл дверь машины и вышел.

Я решительно зашагал к чёрной машине.

Хотелось хоть раз как следует разглядеть отца из прошлой жизни.

В 1993-м отцу, должно быть, чуть за сорок.

Он ещё вице-председатель…

Через пять лет дед внезапно умрёт от сердечного приступа, и отец займёт его место.

В ту пору я боялся отца и совсем не радовался встречам с ним.

Во-первых, он вообще не разговаривал с железной леди, а на меня, в отличие от бестолковых младших, возлагал большие надежды.

Ласковым со мной он был ровно один раз.

Когда я занял первое место по Сеулу на вступительном экзамене в среднюю школу.

Это был первый ощутимый результат, которого я добился сам.

Для отца результат был превыше всего.

В делах, в отношениях с женщинами, в воспитании детей.

Щёлк.

Задняя дверца открылась.

Я тут же замер.

[Неужели?]

Из машины выходил мой отец, Чон Чэхён.

Я сглотнул.

На съёмках рекламы я уже видел отца из прошлой жизни, но теперь он был так близко.

Я окаменел, зато голова работала без остановки.

[Кажется, я должен что-то сказать…]

Мы с отцом из прошлой жизни стояли лицом к лицу под солнцем.

Отец медленно шёл ко мне. На губах у него играла улыбка, какой я прежде у него не видел.

Я вдруг расслабился и открыл рот.

Чон Чэхён тут же остановился.

Одно простое слово ударило прямо в сердце.

[Ой.]

Я сразу понял, что оплошал.

Вице-председатель Чон Чэхён и шагу без расчёта не ступал.

Раз «Самджон Электроникс» предложила мне сниматься в рекламе, он, видно, решил сам на меня взглянуть и во всём убедиться.

В этой жизни мы чужие.

Так я и буду жить дальше.

Я повернулся к нему пухлой спиной и пошёл к маме.

Мама тут же взяла меня на руки и поздоровалась.

— Ой, простите.

— Я, надеюсь, не напугал малыша?

Вице-председатель «Самджон Электроникс» Чон Чэхён добродушно улыбнулся.

— Нет, что вы. Это наш малыш вас удивил, да?

— Это, случайно, не тот мальчик из телепередачи?

Чон Чэхён медленно подошёл ближе.

У меня заколотилось сердце.

— Ах да. Из передачи «Пять парней и корзинка с младенцем».

Мама обрадовалась и ответила, ни о чём не подозревая.

Отец, ясное дело, уже всё знал, когда сюда приехал.

[Не припомню, чтобы отец сам занимался какими-то там малышами из рекламы…]

Я взял себя в руки.

Непонятный порыв чуть не заставил меня вцепиться отцу в штанину и пустить слюни.

— Какой хорошенький малыш. Послушай, кроха.

Отец посмотрел на меня.

— Ты сейчас меня папой назвал?

Я крепко сжал губы. Слово вырвалось само собой.

— Извините. Он в последнее время без конца говорит «мама» и «папа».

Мама всё извинялась, а Ким Миён стояла на шаг позади.

Встречу, видимо, подстроили люди из «Самджона».

Ким Миён, похоже, тоже была в курсе.

Отец с улыбкой достал из бумажника купюру в десять тысяч вон и протянул мне.

— Прости, что дядя тебя напугал. Купи себе что-нибудь вкусное.

— Нет-нет, не стоит.

Мама смущённо отказалась.

— Если не возьмёте, мне и самому будет неловко.

Я тут же схватил купюру.

Для отца десять тысяч вон ничего не значили.

— Вот и молодец. Ну, ещё увидимся.

С этими многозначительными словами отец сел в машину.

Ким Миён поспешила к нам.

— Мама Сонгука, пора бы нам вернуться на съёмку. Уже столько времени прошло.

— Ой, и правда.

Мама взяла меня за руку, и мы пошли обратно на площадку.

Я повернулся к вице-председателю Чон Чэхёну спиной с самым холодным видом, на какой был способен. И ни разу не оглянулся.

В этой жизни у нас с Чон Чэхёном не было ни капли общей крови. Мы были просто чужими людьми.

Стоило мне открыть дверь в квартиру «Джаст», как из темноты ко мне поплыли два огонька.

Лидер группы Тхэхён нёс мой праздничный торт.

Тут же по полуподвальной квартире разнеслась песня в честь моего дня рождения.

— С днём рождения тебя! С днём рождения тебя! С днём рождения нашего любимого Сонгука!

Все участники «Джаст» хором поздравили меня с днём рождения.

Тут же раздались радостные крики.

Включился свет, и вся съёмочная группа тоже зааплодировала мне.

[Словно я вернулся в прошлую жизнь, на своё двенадцатилетие.]

Я на миг вспомнил те времена.

На моё двенадцатилетие тоже пришли «Джаст» и спели поздравление.

Разве что слова были немного другие.

Тогда они пели «любимый наш господин», а теперь — «любимый Сонгук».

Всё-таки приятно было и вспомнить прошлую жизнь, и снова получить поздравление от «Джаст».

Я что есть сил захлопал в ладоши.

— Сонгук, загадывай желание и задувай свечи.

Я ненадолго закрыл глаза.

Желание у меня было простое.

[Пусть в этой жизни я стану таким чеболем, что подомну под себя «Самджон»!]

Я быстро открыл глаза и что есть силы дунул на две горящие свечи.

— Фу-у!

Давно я не бывал в переговорной головного офиса «Самджон Электроникс» в Кванхвамуне.

Я с волнением огляделся.

[Сколько же лет прошло.]

Конечно, «Самджон Электроникс» образца 1993 года я знал не очень хорошо, зато прекрасно помнил, что здесь будет через десять лет.

До начала двухтысячных «Самджон Электроникс» оставалась одним из ключевых направлений бизнеса группы «Самджон».

Я давно не бывал в знакомых стенах. Теперь спокойно взял пирожное мадлен и дал ему растаять во рту. Угощение приготовили для меня.

Папа и Ким Миён, напротив, заметно нервничали.

Речь шла о контракте, поэтому о встрече специально договорились на папин выходной.

Судя по всему, отец приходил посмотреть на меня именно из-за этого контракта.

Папа помедлил и посмотрел на Ким Миён.

— Вы уже бывали в головном офисе «Самджон Электроникс»?

— Я тоже здесь впервые. Договор я заранее просмотрела, остаётся согласовать несколько пунктов. Папа Сонгука, не волнуйтесь так.

— Легче сказать, чем сделать. Я к таким зданиям даже близко никогда не подходил.

Дверь переговорной открылась.

В проёме показалось лицо секретаря Яна.

[Дядя Ян!]

Я помахал ему рукой.

Он был отцом секретаря Яна, который потом работал на меня, а в детстве именно он обо всём за меня заботился.

Бывало, он помогал мне тайком от родителей прогулять занятие с репетитором и отвозил меня с подружкой-одноклассницей в парк аттракционов.

Об этом, разумеется, знали только мы с ним.

Секретарь Ян приветливо улыбнулся и поклонился.

— Здравствуйте, рад знакомству. Я Ян, секретарь вице-председателя.

Я невольно наклонил голову набок.

Из-за рядового контракта с моделью для «Самджон Электроникс» секретарь Ян пришёл лично?

В группе было принято считать, что секретарь Ян представляет вице-председателя Чон Чэхёна.

Иными словами, любое публичное действие или слово секретаря Яна имело силу прямого указания Чон Чэхёна.

Я задумался, а секретарь Ян погладил меня по голове.

— Как Сонгук вырос.

— Ему уже два годика.

Папа тут же ответил.

— Сколько выпусков передачи осталось?

— Съёмки закончились, но передачу, как мне сказали, будут показывать ещё около месяца.

Шоу «Пять парней и корзинка с младенцем» решили закончить на пике популярности. Как говорится, уходить надо, пока тебе аплодируют. Такова, конечно, была официальная версия.

На самом деле всё упиралось в Майкла.

После рождения Мингука стоило камерам выключиться, как ребята принимались ссориться из-за Майкла, и отношения между ними всё портились.

Похоже, в этой жизни «Джаст» так и не станут кумирами всей страны.

Секретарь Ян сел напротив.

Отпил кофе и посмотрел сперва на папу, потом на Ким Миён.

— Ну что, вас устраивают условия договора?