— Ладно, сегодня доверимся Майклу.

Тхэхён, старший в группе, заступился за Майкла, и остальным ничего не оставалось, как пойти готовиться ко сну.

Я потихоньку пополз на кухню.

Я уже мог ходить, держась за стену, но если надо было двигаться быстро, ползать пока было удобнее.

Тут Помсон подхватил меня одной рукой.

— Сонгук, на кухне опасно.

[Надо посмотреть, что этот тип задумал сделать с моей едой. Вы что, верите Майклу?]

Я залепетал, и Помсон, держа меня на руках, пошёл на кухню.

— Майкл, что у нашего Сонгука на ужин?

— Э-э… Детское питание. Мама Сонгука днём приготовила что-то вроде каши, ну, ты знаешь.

— А у тебя за спиной что?

Помсон хотел заглянуть за спину Майкла, но тот проворно спрятал что-то за собой.

— Да с чего ты взял, что у меня что-то за спиной?

Майкл вспылил.

Ясное дело, рыльце в пушку.

— Эй, давай сюда. Что ты опять задумал?!

На крик Помсона сбежались все ребята.

— Майкл, что ты спрятал за спиной? Давай показывай.

Услышав Тхэхёна, Майкл вдруг безмятежно улыбнулся и протянул бутылочку острого соуса.

— Ребята, я хотел для прикола добавить в кашу. Но ещё не добавил.

[Ах ты ублюдок! Ты что, вздумал полить острым соусом мою священную трапезу?!]

Я задёргался, и Помсон обнял меня крепче.

Лицо Тхэхёна потемнело от злости.

Стиснув зубы, он шепнул Майклу:

— В этот раз спущу тебе с рук. Только попробуй ещё раз так пошутить.

Тхэхён поспешно отобрал у него соус.

В ту ночь Майкл цеплялся ко мне по любому поводу.

То бросил в меня шарик для пинг-понга, хотя я сидел тихо, то пронзительно дудел рядом в игрушечную трубу, когда у меня уже слипались глаза.

Я так перепугался, что заревел в голос.

Остальные ребята стеной встали между мной и Майклом, и только благодаря им я пережил ночь без особых происшествий.

Наконец эта бурная ночь закончилась и рассвело.

То была моя первая ночь без мамы.

Дверь открылась, и я сразу увидел мамин силуэт.

Я изо всех сил засеменил к ней, держась за стену.

— Ма-а. Ма-а!

Я вцепился в её юбку и залился слезами и соплями.

[Мама, я из-за Майкла глаз не сомкнул.]

Я тут же ткнул пальцем в Майкла и залепетал.

— Сонгук, ты так сильно по маме соскучился?

[Ещё спрашиваешь!]

Я громко разрыдался и прижался к маме.

— Уа-а-а! Ма. Ма! Уа-а-а! Ма. Ма!

21,9 %

Пилотный выпуск шоу «Пять парней и корзинка с младенцем» показал самый высокий рейтинг среди передач тех выходных. О нём заговорили повсюду.

Зрители обрывали телефоны телестудии, требуя, чтобы шоу поставили в постоянную сетку.

В школах, в офисах и даже на рынках только и разговоров было что о растущей популярности «Джаст» да обо мне, мальчике из рекламы стиральных машин.

Хозяйка с каре пришла к маме и как раз объясняла ей, какой я стал знаменитый.

Мама и сама слышала от режиссёра шоу «Пять парней и корзинка с младенцем», что зрители приняли передачу хорошо. Вот и всё, что она знала.

— Сто седьмая, «Пять парней и корзинка с младенцем» произвели настоящий фурор. У нас на работе все только о Сонгуке и говорят.

— Не о группе «Джаст», а именно о нашем Сонгуке?

— О группе «Джаст» тоже много говорят, конечно. Но там ведь всё крутится вокруг Сонгука. Зрители уже всем роли раздали. Тхэхён — папа, Чэхён — мама, Майкл — заклятый враг. Сонгук там главный герой.

Я довольно улыбнулся. Потом напряг ноги, опёрся рукой на низкую полку и принялся упражняться в ходьбе.

Если передачу поставят в сетку, я хотел подвести съёмочную группу к тому, чтобы уже в первом выпуске меня засняли за первыми шагами.

Хозяйка с каре покосилась на меня.

— Такое чувство, что Сонгук родился, чтобы стать звездой.

[Что за глупости? Думаешь, я родился, чтобы стать каким-то там артистом? Моя цель — стать чеболем! А это всего лишь первый шаг к ней, с каре.]

Я крепко стиснул кулачки!

Мама пристально посмотрела на меня.

— Знаете, я так переживаю. По-моему, для ребёнка, которому и двух лет нет, такой график слишком тяжёлый. Когда я пришла утром после той ночной съёмки, Сонгук вцепился в меня и так сильно плакал.

[Я плакал, потому что Майкл меня довёл. Это были слёзы ярости, если хотите.]

Мама тихо продолжила:

— Я сказала режиссёру, что даже если шоу запустят, мы откажемся, потому что Сонгуку тяжело. Так он сам пришёл к нам домой, чуть ли не умолял согласиться. Обещал и гонорар хороший, и во всём остальном пойти навстречу.

— Зачем же отказываться?

Хозяйка распалилась ещё больше.

— Сонгуку едва исполнился год, а скоро и второй ребёнок появится… Не думаю, что смогу всюду ездить за Сонгуком.

— У Сонгука, похоже, и правда талант. Так что, сто седьмая, не держите его при себе и поищите агентство.

— Агентство? Ах да.

Мама взяла с полки визитку и протянула её хозяйке.

— Сестричка, вы в этом всё-таки лучше меня разбираетесь. Мне эту визитку Им Сонми дала, порекомендовала своё агентство. Знаете такое?

— Агентство «Синсон».

Хозяйка с каре нахмурилась.

Я нахмурился вместе с ней.

Об одном я успел забыть.

Агентство «Синсон», в котором состояла Им Сонми, выросло на том, что сводило артистов с чеболями.

Его директор Син Сонджун относился как раз к той породе людей, которых я терпеть не мог.

Он был из бедной деревни, начинал сопровождающим менеджером и пробился в директора «Синсона». На пути к цели он ничем не гнушался.

Мой отец Чон Чэхён по-своему уважал Син Сонджуна за то, что тот, простой деревенский парень, сумел закрепиться в шоу-бизнесе. Я такого уважения не испытывал.

Одним из моих железных правил было ни в коем случае не связываться с отцовскими людьми.

Они частенько, ссылаясь на отца, требовали от меня невозможного или хотели, чтобы я относился к ним так же, как он.

И это они смели требовать от меня, Чон Сонгука!

Я должен был любой ценой помешать заключению договора с «Синсоном».

[Мама, с договорами надо быть осторожнее…]

Я поспешно пошёл к маме.

В этот миг мама уставилась на меня с изумлением.

— Сонгук, ты что, идёшь сам?

[А… Это я…]

Я и правда шёл, ни за что не держась.

Ноги то и дело подкашивались, и меня шатало, но я шёл совершенно без опоры.

Я снова зашагал.

Шажок, другой.

— Ой, Сонгук.

Мама растроганно раскинула руки. Я тут же юркнул в её объятия.

Как тепло у мамы на руках.

От неё пахло свежим мылом.

[Так вот что такое настоящие мамины объятия.]

От железной леди в моей прошлой жизни всегда крепко пахло духами.

Сколько ни копаюсь в самых ранних воспоминаниях, она брала меня на руки считаные разы.

А к нынешней маме я мог прижаться, когда захочу. Я на миг опьянел от этого чувства.

Тут хозяйка с каре развеяла всё очарование момента.

— Сто седьмая, о «Синсоне» всякое говорят, но раз уж его порекомендовала Им Сонми, сходите на встречу. Только встретьтесь с несколькими агентствами и подпишите с тем, которое предложит лучшие условия.

— Когда я работала в бухгалтерии, я умела внимательно читать договоры. Видимо, засиделась дома. И… в Сеуле мне немного страшно. Сестричка, вы не могли бы пойти со мной? Вы же в бухгалтерии «Самджон Планнинг» работаете. Уж точно знаете больше моего.

Я посмотрел на маму новыми глазами.

Она просила о помощи хозяйку, которая в этом разбиралась.

Знать, чего тебе самому недостаёт, и держать рядом человека, который может помочь, — вот что важнее всего в делах.

Соседка немного подумала и кивнула.

— Позвоните по номеру на визитке Им Сонми. Я в этой кухне кое-что понимаю, так что помогу.

— Сестричка, большое вам спасибо.

Я тут же мысленно закричал:

[Всё равно ни за что не подписывайтесь с «Синсоном»!]

Я потянул маму за ворот, но она меня не поняла.

Мы втроём сидели над договором в офисе «Синсона», обставленном по меркам 1993 года самым современным образом.

Может, дело было в том, что век подходил к концу.

В офисе «Синсона» всё дышало декадансом.

Напротив нас сидела сотрудница агентства с густо подведёнными глазами и украдкой следила за нашей реакцией.

Я скосил глаза и пробежал договор, который читали мама и хозяйка.

[Договор на десять лет? Доходы пополам? Они что, издеваются?]

Одним словом, это была практически кабала.

И срок, и доля доходов были совершенно немыслимыми.

Я поочерёдно посмотрел на маму и на хозяйку.

В таких делах хозяйка с каре, похоже, смыслила больше мамы.

Я быстро хлопнул обеими ладонями по договору перед хозяйкой.

[Да посмотрите же сюда!]

Я прицельно стучал по строкам со сроком договора и разделом доходов.

— Сонгук, так нельзя.

Мама тут же одёрнула меня.

Соседка улыбнулась и ещё раз внимательно прочитала пункты, по которым я постучал. Потом подняла голову и посмотрела на сотрудницу.

— Мы ведь не обязаны подписывать договор с этими пунктами в таком виде?

— А что такое?

В голосе сотрудницы послышалась неуверенность.

По одному тону было ясно, что менять условия нам не дадут.

[«Синсон» из новичков костный мозг высасывает! В кабалу я не пойду!]

Я сердито залепетал.

— Срок и раздел доходов, по-моему, нужно обсудить. И уточнить придётся ещё немало деталей.

Сотрудница явно растерялась.

— Пойду спрошу у директора.

Я скрестил руки на груди и посмотрел на хозяйку.

[Ого, а наша с каре молодец.]

Вскоре дверь переговорной открылась и вошёл сам Син Сонджун.

Я, не разнимая рук, внимательно его оглядел.

Лоснящееся лицо, зачёсанные назад волосы, броская рубашка. Его фирменный вид.

[Давно не виделись, директор Син. Волос у вас пока хоть отбавляй.]

Когда я в последний раз видел Син Сонджуна перед смертью, он уже изрядно облысел.

Син Сонджун сел напротив, потирая ладони.

Терпеть не мог этот жест.

Словно он всем телом объявлял: «Сейчас я буду говорить. Я торгаш, и строить из себя благородного не собираюсь».

— Так вот ты какой, Сонгук. В кадре хорошо смотришься, а в жизни ещё краше. Говорят, сразу видно, из кого выйдет толк. Видать, про этого мальца и сказано.

[«Мальца»? Ты полегче со мной, директор Син.]

Син Сонджун перевёл взгляд на маму.

— И вы красавица. Всё-таки в нашем деле гены очень важны.

Потом он посмотрел на хозяйку.

— А с вами кто, тётя по маме? Или по папе?

— Я соседка. Ким Миён, работаю в «Самджон Планнинг».

Тогда я впервые узнал, как зовут хозяйку с каре.

Ким Миён.

— А-а.

Покончив с коротким приветствием, Син Сонджун перешёл к делу.

— Итак, мне сказали, что вас что-то не устраивает в договоре.

— Срок и раздел доходов. Вы сами знаете, что Сонгук уже не совсем новичок. Десять лет и делить всё пополам — по-моему, это слишком. Уже сейчас полно рекламодателей только и ждут, когда закончится передача с Сонгуком.

Ким Миён сразу перешла в наступление.

И тут же закрепила успех.

— Режиссёры, с которыми мы работали, рекомендовали и другие агентства. Мы пришли к вам первым, потому что вас посоветовала Им Сонми.

[Такие, как Син Сонджун, пасуют перед авторитетом. Молодец, с каре.]

Я дважды одобрительно похлопал Ким Миён по спине.

Син Сонджун недовольно потёр ладони, точь-в-точь муха.

Типичный Син Сонджун. Перед сильными заискивает, слабых давит.

И сейчас Ким Миён, увязавшаяся за нами как репей, была для него лишь досадной помехой.

— Мы это прекрасно понимаем. Сонгук сейчас звезда с большим потенциалом на рекламном рынке. Но видите ли…

Син Сонджун выдержал паузу.

Прежде чем выложить свои доводы, он пытался угадать, как мы их примем.

Вскоре он всё для себя решил и заговорил.

— Рынок рекламы с малышами гораздо меньше, чем кажется. Их гонорары и близко не сравнятся с гонорарами взрослых актёров. И договориться с ребёнком нельзя, отчего съёмки затягиваются. А моим сотрудникам всё это время приходится оставаться наготове, понимаете?

[Он держит нас за лохов.]

Син Сонджун бросил один взгляд на мою бедно одетую беременную маму, на меня, малыша, и на хозяйку из бухгалтерии «Самджон Планнинг» и решил, что может нас растоптать.

Я с недовольным видом скрестил руки и слушал Син Сонджуна.

С ответом я уже определился, но хотел послушать, как он будет изворачиваться.

— Да и лицо у ребёнка за год меняется больше дюжины раз. Сейчас Сонгук красавчик, а через месяц лицо станет другим. Если честно, сейчас его популярность ненадолго взлетит, потом лицо изменится и предложений от рекламодателей станет меньше. А постоянные расходы у нас никуда не денутся, правда?

— Словом, условия договора менять вы не станете. Я правильно вас поняла?

Ким Миён перебила его.

У меня аж на душе полегчало.

Син Сонджун развёл руками и натянуто рассмеялся.

— Я лишь объясняю позицию агентства. Сонми за вас просила, да и я очень хочу подписать договор с таким будущим талантом, как Сонгук. Поэтому мы с вами и связались.

Он из кожи вон лез, чтобы заключить договор на выгодных для себя условиях.

Слушать дальше было нечего.

Я вскочил.

Мама поспешила взять меня на руки, но я, пошатываясь, направился к двери.

Решимости у меня было хоть отбавляй, но попа всё равно переваливалась из стороны в сторону.

— Сонгук!

Ну что же ты стоишь? Пошли, мама!

Хозяйка тоже резко встала и посмотрела на Син Сонджуна.

— На предложенных условиях мы вряд ли подпишем договор. Подумайте. Если по-прежнему заинтересованы, пересмотрите условия и свяжитесь с нами.

[Вот это да, с каре!]