Станция Нуль.
Она висит в черноте космоса, как старый, истерзанный временем зуб, выбитый из челюсти мироздания. Это был древний осколок, обросший ржавыми кварталами и неоновыми язвами цивилизации. Здесь гравитация чуть слабее земной, и шаги превращаются в подпрыгивающее скольжение, будто станция постоянно пытается стряхнуть со своих палуб налипшую грязь жизни.
Верхние уровни и доки сверкают нарочитой чистотой - неоновые вывески борделей и баров отражаются в полированных панелях, словно слезы на щеках клоуна. Здесь воздух пахнет озоном и дорогим парфюмом, за которым скрывается сладковатый запах разложения. Официальные лица в мундирах с нашивкой берут взятки с той же легкостью, с какой местные проститутки закуривают после клиента.
Спустись ниже - и попадёшь в Торговую Артерию, где жизнь бурлит, как грязная лужа под сапогами толпы. Здесь продают всё: от украденных нейрочипов до «абсолютно безопасных» биомодификаций, которые могут превратить тебя либо в бога, либо в бесформенный кусок плоти. Запахи смешиваются в удушливый коктейль - жареное мясо неизвестного происхождения, гарь от сломанных генераторов, терпкий дым наркотических смесей. Здесь, среди лотков с контрафактными имплантами, орудует Гильдия Голодных – бывшие вояки с желудками, готовыми проглотить не только еду, но и тех, кто не готов платить за их «защиту».
Ещё глубже – «Крысиные норы», где тьма становится почти осязаемой. Здесь живут те, кого станция перемолола, но не смогла переварить. Воздух густой от плесени и человеческих испарений. Стены, сложенные из обломков кораблей, шепчут чужими голосами по ночам. Иногда эти голоса отвечают.
А там, где заканчиваются даже трущобы, начинается царство теней - лабиринт тоннелей, где гравитация капризничает, как избалованный ребенок. Здесь проводят свои ритуалы культисты, помешанные на древних артефактах. Здесь исчезают люди, которых слишком много спрашивали. Здесь, говорят, можно найти дверь в Запретную зону - место, где привычная реальность сотрётся, как старая плёнка.
В «Сердце» станции, возле генератора атмосферы, по соседству с организацией «Смерть» обосновались технопастыри из «Ржавых Шестерен». Их лидер, «Патриарх», больше машина, чем человек – его тело представляет собой хаотичное нагромождение протезов, собранных из обломков десятков кораблей. Они поклоняются «Древним Шестерням» – артефакту, найденному в самых глубинах космоса, который якобы вращается даже без источника энергии.
Но настоящая власть на станции принадлежит тем, кто контролирует «Тени» – ниже лабиринтов подземных тоннелей, где каждый год проходит «Аукцион Молчания». В заброшенном богом театре, театрон освещался лишь дрожащим светом биолюминесцентных грибов. Тут собирались те, кому есть что продать – и что скрывать. Аукционист в маске из жидкого металла (никто не знает, человек это или ИИ) начинает торги ударом костяного молотка по черепу неизвестной гуманоидной расы. Здесь продавали: живой товар, артефакты, технологии, информацию, а также «эксклюзивные» лоты.
Охраняют это наёмники в масках с глушителями голоса (чтобы не быть узнанным), киборги-телохранители с встроенным оружием и единственный псионик, сканирующий мысли на предмет угроз.
Правил было всего три:
1. Никаких имён – только номерные бейджи.
2. Запрещены записи, сканеры и вопроса о происхождения лотов.
3. Если кто-то нарушает правила – его лотом торгуют следующим.
Среди покупателей было большое разнообразие: представители корпораций, пиратские капитаны, коллекционеры и археологи, главы гильдий и многие другие, кто обладал достаточной информацией или доверием, чтобы тут находится.
Понимание того, что навязывать драки в этом месте – глупое решение, создаёт довольно спортивную атмосферу среди друг друга. Тут нет самоубийц, решивших положить свою жизнь на кон из-за каких-то разногласий.
На этом же уровне были «Корни» – наёмники, охранявшие место, где заканчивается металл и начинается странная каменная структура в самих глубинах станции. Они охраняют вход в секретную зону по просьбе Нуля, где, по слухам, находится помещение не для людских глаз.
А вот ниже всего, в «Чреве», стоит «Храм Павших Звёзд» - культисты в робах из изоляционной пены поклоняются тому, что они называют «Спящим в Камне». Их пророк, слепая женщина с трещинами на коже, как у высохшего русла реки, утверждает, что станция – это яйцо. И скоро оно треснет.
И между всем этим – бесконечные переулки, где тени двигаются чуть быстрее, чем должны. Где можно купить билет на покидающую станцию баржу... но никто никогда не видел, чтобы кто-то прилетал на этих баржах обратно. Где стены иногда кровоточат черной смолой, а в вентиляции слышится шепот на мертвых языках. Порой даже говорят, что что-то шевелится в темноте. Что-то большое. Что-то, что не должно было проснуться.
Станция живёт. Дышит. И ждёт.
Каждый здесь что-то ищет: контрабандисты – грузы, за которые хорошо заплатят; учёные – запретные знания; беглецы – забвение; безумцы – подтверждение своих теорий.
Но «Нуль» даёт лишь одно на всех – медленно, неизбежное погружение в её недра, оплетающие тьмой не только разум, но и тело. И терпеливо ждёт новых гостей.
И сейчас, среди всего этого, где-то на шумных улицах станции пронёсся пушистый комок шерсти - за ним гнались восторженные девушки… и один очень недовольный парень.
Акира ловко петлял между прохожими, изящно перепрыгивая через ящики и лужки разлитого энергетика. Его раздвоенный хвост вилял, как флаг победы, а уши прижимались к голове, улавливая каждый крик преследователей.
- Стой, чертов кот! - Сейлор вытянул руку, пытаясь схватить его за хвост, но Акира лишь ловко увернулся, бросая через плечо:
- Не-а! Прости, но я не хочу! - его голос звучал весело, но в глазах читалась лёгкая тревога.
Позади них гремела целая толпа девушек - одни с восторженными визгами, другие с решимостью охотниц за трофеем.
- Котик, куда ты?! Мы же просто хотим тебя погладить! - почти плача крикнула одна.
- Остановись, милый! Мы тебя не обидим! - вторая протянула руки, будто пытаясь поймать солнечного зайчика.
- Не упустите его! — раздался голос организатора этой безумной охоты.
Акира, ускоряясь, мысленно корил Катту:
«Ну зачем ты меня оставил одного?! Тут явно хуже, чем с тобой рядом… Хотя бы Хон была рядом - она бы их напугала…»
- Да чтоб вас всех! - Сейлор, уже задыхаясь, перешёл с погони на попытку просто не быть растоптанным толпой. - Кот, я просто хочу поговорить! Остановись!
- Нет уж! Если меня поймают - сначала затискают до смерти, а потом раздавят в давке. Я лучше сам выберу, кого любить! - Акира резко развернулся и, используя прохожего в качестве трамплина, запрыгнул на навес магазина.
- Р-р-ааа! Да как ты…
Сейлор выхватил энергохлыст, но Акира уже исчез в тени, лишь мелькнув васильковой шерсткой между балконами.
- Иди ко мне, малыш! Я тебя на ручках поношу! - раздался ещё один восторженный крик, но кот уже был далеко.
Нервы Акиры звенели, как натянутая струна. Он резко ускорился, вскарабкался по мусорному контейнеру, затем - на пожарную лестницу, и через мгновение уже сидел на крыше, высоко над суетой улиц.
- Кх… Чёрт… Он издевается… - Сейлор, согнувшись, опёрся о колени. - Бегать за говорящим котом - это уже перебор…
Внизу девушки ворвались в переулок, но нашли лишь пустые коробки и задыхающегося от бега мужчину.
- Где он?! - одна тут же начала шарить в мусорном баке, будто Акира мог спрятаться среди объедков.
- Куда ты его дел?! Отвечай! - вторая схватила Сейлора за воротник, тряся, как грушу.
- Успокойтесь! Разделимся на группы - найдём! - скомандовала их предводительница.
- Миссия «Поласкать котёнка» не может быть провалена! - крикнула кто-то, уже убегая в другую сторону.
Сейлор тяжело вздохнул, понимая, что могло быть и хуже. Прицелившись, он запустил хлыст, зацепился за карниз и начал медленно подниматься на крышу.
Акира тем временем растянулся на прохладном металле, наблюдая за звёздами и огнями города - так, как учил его Катта: «Замечай моменты. Даже в хаосе всегда есть что-то красивое».
Внизу кипела жизнь:
Где-то в закоулке мужчина в дорогом костюме что-то шептал дрожащей девушке, сунув ей руки под платье.
У входа в бар вышвыривали пьяного посетителя, который бормотал что-то о «проклятой работе».
В одном из окон горел свет, и оттуда доносились смех и песни - кто-то праздновал.
А по улице всё ещё носились те самые девушки, расспрашивая прохожих: «Вы не видели пушистого котика? Он такой милый! Говорит!»
Акира фыркнул, свернувшись калачиком на прохладной крыше.
«Катта, если я выживу - ты мне будешь должен. Очень-очень много вкусной рыбы. И чтобы Хейва не воровала мою порцию…»
Но его покой нарушил лёгкий скрип ботинок по металлу. Перед ним стоял тот самый парень в белоснежном плаще – Сейлор, тяжело дыша, но с хищной ухмылкой
- Ну ты и шустрый… пушистый гад.
Акира тут же вскочил, шерсть встала дыбом, а жёлтые глаза сузились в две тонкие полоски. Но через мгновение он прижал уши, вспомни слова Катты.
«Злость тебе никогда не поможет. Учись был сдержанным к тем, кто тебя раздражает. Дыши. Думай о чём-то хорошем.»
И он подумал о проведённом времени с Каттой и за эти моменты он готовы сражаться.
- Мой отдых был недолгим. – Акира спрыгнул на нижнюю часть крыши, сохраняя дистанцию.
- Давай просто поговорим. – Сейлор поднял руки, показывая, что не собирается нападать. – Я не твой враг.
- Катта говорил не разговаривать с плохими людьми. – котёнок присел в стойку, когти выпущены, хвост напряжён.
- Будь собой. Ты же сам можешь решать. – голос парня звучал почти искренне, с нотками усталости. - Мы тебе не навредим, честно… Тебя ждёт хорошая хозяйка. Если не понравится она – можешь выбрать его сам. Мы лишь поможем друг другу.
Акира усмехнулся, обнажив клыки.
- Но мне нравится мой хозяин.
- А он может тебя купить?
Фурмилд наклонил голову, смотря на него, как на глупого котёнка, который не понимает очевидного.
- Я и так его. Да и он говорил, что денег у него нет.
- Понятно… - Сейлор тяжело вздохнул. – Тебя правда не переубедить?
- Нет.
Мгновение тишины. Затем – резкий свист хлыста в руке Сейлора. Он переливался от голубоватого к глубоко синему цвету. Взмах и удар. На крыше теперь красовались глубокие шлейфы, словно кто-то прошёлся лазером.
- Моя раса может быть опасной.
- Я знаю. Я был там…
И тогда Акира перестал сдерживаться.
Его тело изменилось. Мышцы под шкурой напряглись, становясь чётче. Грива из васильковой шерсти обрамляла шею, делая его похожим на величественного льва. Хвост раздвоился ещё сильнее, извиваясь, как змеи, а когти, обычно скрытые в мягких подушечках, выдвинулись, сверкая, как лезвия. Зрачки сузились в тонкие щели, полные холодной ярости. Из горла вырвалось низкое, почти не кошачье рычание.
Он царапал металл крыши, оставляя глубокие борозды, выжигая на нём своё имя Акираменай.
- Какой опасный котёнок. – Сейлор усмехнулся, но в его голосе уже не было насмешки. – Стоит укротить.
Парень шлёпнул хлыстом по крыше – вызов. Акира ответил рыком, от которого задрожали стёкла в ближайших окнах.
Первый шаг. Второй. На третий – молниеносный рывок.
Лапа с раскрытыми когтями метнула к лицу Сейлора. Тот едва увернулся, но кровь брызнула из пореза на руке, оставляя алые капли на белом плаще.
Боль сковала тело охотника, но он стиснул зубы.
- Чёрт!
Акира не ответил. Он бил снова и снова, не давая передышки. Удар. Ещё удар. На крыше уже не было счёту полосам от их ударов. Одни напоминали когти дракона, решившего хорошо побуянить, другие – менее глубокие, но на вид не уступали по опасности.
На очередной нападение зверя Сейлор заметил: с каждый движение его противник становился чуть медленнее.
- Сила выросла… скорость упала. Всё как в книжках.
Он попытался держать Акиру на расстоянии, размахивая хлыстом, как дрессировщик перед разъярённым львом. Поймав лапу хлыстом, он напряг все мышцы, чтобы резко перекинуть эту огромную, по сравнению с ним, тушу кота через себя.
Но против него сейчас не был простой зверь.
Акира кувыркнулся и в последнем рывке поймал хлыст зубами, дёрнув Сейлор прямо в стенку.
У него не было времени и силы успеть среагировать на этом. Его и так потрёпанное тело в битве с Каттой, теперь было на одном издыхании.
Удар. Сломанные рёбра, чуть не пробивающие органы. Кровь на губах. Темнота в глазах. Акира тяжело дышал, но уже возвращался в обычную форму.
Когда Сейлор пришёл в себя, перед ним стоял уже обычный котёнок – чуть взъерошенный, с торжествующими блеском в глазах, но без злости.
Он наклонил голову, изучая поверженного врага:
- Ты в порядке? – спросил Акира, уши настороженно дёрнулись.
- Кха-ха… - Сейлор выплюнул сгусток крови. – Ты… издеваешься?
- Нет. – Акира сел, обхватив хвостом лапки. - Катта говорил, что убийство – это плохо. Я не хочу быть для него плохим.
- Ха… Кот, который думает, что может быть человеком. – парень усмехнулся, но в его голосе не было насмешки – только усталость. - Неплохая попытка. Только вот чем мне поможет твоё переживание?
Акира задумался. Он не понимал «хороших» и «плохих» так, как люди. Для него всё было проще:
Плохие - те, кто причинял боль ему или тем, кого он любил.
Хорошие - те, кто этого не делал.
Но сейчас перед ним лежал раненый человек, который не был ни тем, ни другим.
Котёнок медленно, осторожными шажками, подошёл ближе. Понюхал кровь на руке Сейлора. Потом, неожиданно для самого себя, лизнул рану.
- Чем ты вообще занят?! - Сейлор дёрнулся, но слишком слаб, чтобы оттолкнуть его.
- Как чем? – Акира посмотрел на него глазами искреннего удивления. – Пытаюсь залечить.
Сейлор замер. Что-то ёкнуло в груди. Внезапно перед глазами всплыли воспоминания - три года назад.
Земля. Последний день перед отлётом. Он, его родители и младшая сестра собирали вещи, мечтая о новой жизни на Анималисе. Тогда планета только начинала заселяться, и никто не думал о вакцинации.
А потом случилось это. Аллерген.
Родители умерли за неделю. Сестра держалась какое-то время, но потом пала в кому. Врачи говорили: «Есть шанс. Но нужны деньги. Очень много денег.»
Сначала он работал. Потом воровал. Потом убивал.
Нуль дал ему такую возможность. А теперь он лежал на крыше, истекая кровью, а перед ним сидел глупый, наивный кот, который лизал его раны, словно пытаясь исправить то, что уже нельзя исправить.
- Знаешь что, котёнок? - Сейлор хрипло рассмеялся. - Тебе лучше спрятаться. Твоего хозяина ждёт печальный конец. А тех девушек… можешь не ждать на корабле.
Акира на секунду отвлёкся - над ними кружил ворон, словно коршун, высматривающий добычу.
- Я убежал только потому, что Катта попросил. - Котёнок гордо поднял голову. - Я в нём не сомневаюсь. А будь я рядом - он бы переживал за меня и не смог бы сражаться.
- Нуль не из тех, кто оставляет врагов в живых.
Тень. Шорох крыльев.
Ворон спустился на перила - и в одно мгновение растаял, оставив после себя лишь клубящийся дым. Из него выплыла фигура в маске чумного доктора, чья накидка из вороньих перьев шевелилась, будто соткана из живых теней. Катана на его боку была чернее ночи – не отражала свет, а поглощала. Холодная и безмолвная.
- Чем и поплатится. Скоро. – голос Камио прозвучал как скрип пера по пергаменту – ровно, без эмоций, но с неумолимостью закона тяготения.
Сейлор с трудом приподнялся, ожидая удара, но тот лишь лениво помахал пальцем, будто отмахиваясь от назойливой мухи.
- Не торопись. Поспешные решения пахнут трупной гнилью.
- Что ты тут забыл? – прохрипел Сейлор, сжимая рану. Кровь сочилась сквозь пальцы, как песок в часах.
Камио наклонился, и маска затмила свет, бросив ледяную тень на лицо раненого.
- Хочешь выжить? Перестань быть жертвой. – в его голосе звенела сталь. - Вот… уже лучше.
Он наблюдал, как Сейлор оседает обратно, словно марионетка с перерезанными нитями.
Лёгкий щелчок.
Катана вышла из ножен ровно настолько, чтобы сверкнуть холодным лунным блеском – ровно настолько, чтобы Акира вздыбился, закрывая Сейлора своим телом.
- Нет! – Голос кота взвизгнул, как нож по стеклу. Глаза горели, а из горла вырвалось громкое шипение.
Камио не двинулся с места, но его тень ожила и потянулась к Акире, окутывая его, как саван.
- Ты жалеешь поверженного? – голос раскололся на три регистра: шёпот, скрежет и звон стали. - А он жалел тех, кого «съел»?
Ответа не последовало – только усиленное шипение. Хвосты Акиры распушились, когти впились в крышу.
Камио шагнул вперёд, и его маска наклонилась так близко, что Акира увидел в глазницах две крошечные звезды – холодные, мёртвые, но всё ещё горящие.
- Смерть – не конец. Это смена ролей. – он провёл пальцем по лезвию, и с клинка скатилась капля чёрной жидкости. - Сегодня он оказался жертвой, а ты - охотником. Если лев не съест антилопу – он умрёт. Таков закон, что сильные пожирают слабых. Это не жестокость. Это язык вселенной.
Пауза.
- И ты уже говоришь на её языке, львёнок.
- Я - кот Акира! – выдохнул он, вскинув подбородок.
Камио выпрямился, и его тень взметнулась за спиной, как крылья.
- Твоя задача, львёнок, расти. Ради тех, кого любишь. – он махнул рукой в сторону Сейлора. - Пусть это существо, достигшее своего предела, станет твоим удобрением для твоей силы. Разве это не справедливо?
- Нет. Кш-ш-ш!
- Аргументированно. – на маске проступила неоновая улыбка – на секунду. - Но когда Катта будет на грани… что сделаешь?
- Защищу!
- Без пролития крови?
Молчание.
- Без пролития крови? – повторил Камио, голос стал тише, но острее.
Тишина, но Акира уже сжал зубы.
- Без пролития крови? – в третий раз, уже шёпотом, как последнее предупреждение.
- …Убью. – кот прижал уши, но не дрогнул.
- Ты дал слово, львёнок. Не забывай его.
Камио замер, потом резко развернулся, и его плащ взвился, как крылья ворона.
- Не переживай. Убивать его я не собирался. – он махнул рукой, и перья зашептались, будто пересказывая эту фразу друг другу. – Я пришёл ради тебя и уже закончил это дело.
Акира насторожился, но расслабил позу, всё ещё следя за каждым движением.
- Запомни: убийство – не грех. Бездействие – вот что оставляет шрамы. – Камио поднял палец, и в воздухе замерцала тонкая нить чёрной жидкости. - Не отрекайся от своей природы. Не ради себя. Ради других.
- Что ты имеешь в виду? – выдохнул Акира, но Камио уже отступал к краю крыши.
- Не могу сказать. – он развёл руками, и его тень расплылась, поглотив свет. - Мир – это ткань. Если я дёрну за одну нить… узор изменится до неузнаваемости. А пока…
Взмах крыльев.
Он превратился ворона и резко пикировал вниз, растворяясь в тени между зданиями, оставляя после себя лишь эхо последних слов:
- Всё идёт так, как должно.
Тишина. Воздух был густым от запаха крови и пыли. Акира сидел перед раненым Сейлором, его васильковая шерсть взъерошилась, а раздвоенный хвосты нервно подрагивали. Впервые за долгое время он чувствовал не страх, а что-то другое - странное, тяжёлое, будто камень в груди.
- Тебя… Акира зовут? – Сейлор с трудом поднял голову.
Котёнок насторожился. Катта говорил: «Враги могут быть сладкоголосыми», - промелькнуло у него в голове. Но в глазах этого человека не было привычной хищной расчетливости - только усталость и что-то ещё... Тоска?
- Да, - осторожно ответил он, не выпуская когти из подушечек.
- Если когда-нибудь доведётся побывать на Анималисе... - Сейлор закашлялся, и Акира невольно подался вперёд, уловив в этом кашле знакомый звук - так хрипел каждый его старый хозяин перед тем, как перестал дышать. - Не мог бы ты навестить мою сестру?
«Доброта без осторожности - глупость", - вспомнились слова Катты. Но этот человек не требовал, не приказывал - он просил, как когда-то сам Акира просил кусочек рыбы у уличного торговца на Крейтосе.
Котёнок задумался, его хвостики опустились на холодный металл крыши. Он не понимал всей сложности человеческих обманов, но чувствовал - здесь нет ловушки. Только боль, похожая на его собственную.
- Как её зовут? - спросил он наконец, чуть выпрямляясь. Если это последняя просьба умирающего...
Сейлор слабо улыбнулся:
- Лира. Скажи... скажи, что брат её очень сильно любит. Он пытался сделать всё правильно. В конце.
Акира кивнул, но тут же насторожился. Где-то вдали гулко упал обломок, и котёнку вдруг стало страшно - не за себя, а за того, кто остался там, в эпицентре боя.
- Эй, - Сейлор с усилием приподнялся на локте, - слушай... Я, конечно, не самый сильный, но если бы вы с Каттой объединились, то уверен, что смогли бы уйти отсюда. Пока не поздно.
- Поздно? - шерсть на загривке Акиры встала дыбом.
- Нуль заминировал станцию. Скоро тут будет... - он замолчал, увидев, как зрачки кота резко сузились в тонкие чёрные полоски.
Взрыв.
Это слово врезалось в сознание Акиры, как когда-то раскалённый ошейник в его шею. Перед глазами промелькнули обрывки воспоминаний, которые он старательно хоронил: первый хозяин, размазанный по стенке после «неудачного боя»; женщина с добрыми руками, задохнувшаяся в газовой камере; старик, бросивший его, чтобы спастись самому, но всё равно получивший пулю в спину...
И Катта.
Катта с его тёплыми замазоленными ладонями, которые выжгли ошейник, но не причинили боли. Катта, который злился, когда Акира воровал еду, но всё равно оставлял на столе кусочек рыбы «на всякий случай».
- Девочек уже не спасти, - голос Сейлора прозвучал откуда-то издалека. - Но вы с Каттой ещё можете уйти. Если успеешь.
Акира неосознанно начал царапать пол, выводя когтями имя - «К-А-Т-Т-А» - как его учили во время их вечерних «уроков». Буквы получались кривыми, но читаемыми.
- Так что решил? - Сейлор наблюдал за ним с странным выражением - будто видел в этом пушистом комке что-то важное, чего не замечали другие.
- Хозяин сказал убегать, - прошептал Акира. Его голос дрожал, как тогда, в клетке, когда он впервые осмелился заговорить. - Если я ослушаюсь... он возненавидит меня.
Но ещё страшнее было представить Катту лежащим где-то там - с пустым взглядом, как те, кого Акира видел раньше. Без привычной гримасы раздражения, без этого тёплого «Акираменай», которое звучало как обещание.
- Знаешь… - Сейлор неожиданно засмеялся, и этот смех больше походил на стон, - …Я, в отличие от твоего хозяина, не лицемер. И повторю: ты можешь сам решать.
В этот момент что-то щёлкнуло в сознании Акиры. Воспоминания, которые он тщательно прятал даже от самого себя, вырвались наружу:
Боль. Бесконечная боль от ошейника, впивающегося в шею. Голоса: «Этот экземпляр слишком дорог – изолируйте». Руки, бросающие его в яму с другими. Холод. Одиночество. И потом - тепло. Катта, разжимающий капкан своими руками.
Из глаз кота скатилась капля. Потом ещё одна. Они падали на выцарапанное имя, смывая пыль с букв.
- Он... умрёт? - голос Акиры звучал так, будто рвался сквозь колючую проволоку.
Сейлор молчал. Но его взгляд был ответом достаточным.
Акира закрыл глаза. И в этот момент почувствовал - где-то далеко, знакомое тепло едва теплилось, как свеча на сквозняке. Катта был жив. Но ненадолго. Может он себя и обманывал этим, но там ему было легче, проще.
Тело кота вдруг напряглось, мышцы под шерстью перестроились с почти болезненной чёткостью. Когда он открыл глаза, в них горел не кошачий, а хищнический огонь.
- Акираменай, - прошептал он своё полное имя, как клятву.
Его позвоночник вытянулся, клыки удлинились, а когти выросли до устрашающих размеров. Теперь он напоминал не домашнего любимца, а того, кем должен был стать по замыслу его создателей - идеального бойца, отдалённо напоминающей саблезубого тигра.
Но в отличие от прошлого, теперь у него была причина. Та, которую он сам выбрал.
Кот мчался сквозь хаос станции, словно тень, оставшаяся от забытого кошмара. Его лапы, острые когти и гибкое тело превращали каждое движение в стремительный рывок вперед. Он не просто бежал - он летел, преодолевая препятствия с грацией, которой позавидовал бы даже космический ветер.
Крыши, провода, стены - всё было его дорогой. Он прыгал с уступа на уступ, цеплялся за металлические балки, скользил по вертикальным поверхностям, оставляя за собой тонкие царапины. Люди внизу даже не успевали заметить мелькнувшую тень - лишь легкий шелест шерсти на ветру да редкий отблеск васильковой шерсти в свете неоновых вывесок.
Но внутри него бушевала буря.
Он не просто хотел добраться до Катты.
Он должен был до него добраться.
Словно невидимая нить связывала их, сжимая сердце с каждым шагом. Он помнил, как оставил его там, в том зловещем здании, где воздух дрожал от угрозы. И теперь, когда он уже видел вдали массивные колонны генератора атмосферы, это воспоминание жгло его изнутри.
«Я бросил его…», - мысль пронзила его, острая, как лезвие.
Он не должен был убегать. Не должен был позволять Катте остаться одному.
Но теперь он вернулся.
С последним мощным прыжком он вцепился в одну из колонн, когти впились в металл, оставляя глубокие борозды. Он не замедлился - лишь резко соскользнул вниз, как падающая звезда, и оказался у подножия холма, на котором возвышалось то самое здание.
Там, внутри, остался Катта. И теперь Акира чувствовал что-то новое.
Вину.
Он сжался, шерсть встала дыбом. Это чувство было чужим, почти человеческим. Но оно грызло его сильнее голода.
«Я не оставлю его снова.» - повторял он сам себе, как мантру.
- Катта! - его голос прозвучал резко, почти отчаянно.
Он рванулся вперед, но в последний момент что-то отбросило его назад, превратив в обычного кота.
Воздух вокруг Катты треснул. Маленькие частицы света рассыпались, как разбитое стекло, и исчезли. Акира отлетел, прижав ухо к голове, и уставился на неподвижное тело хозяину снизу-вверх.
- Ай… Больно… - прошептал он, потирая лапкой лоб.
Но тут же пришла и другая агония. Она была внутри. Он не хотел верить. Толкал лапой, облизывал его окровавленные раны, ткался мордочкой в щёку – ничего.
Тело оставалось холодным. Только слабо мигающий мини-коммутатор, как будто давал намёк, что в этом человеке ещё теплится слабый огонёк жизни.
- Хозяин… - его голос дрогнул. - Я кушать хочу…
Он попытался пошутить. Может, Катта рассердится, как всегда, огрызнётся, назовёт его «пушистым паразитом»…
Но Катта молчал.
И тогда внутри Акиры что-то разорвалось.
Слёзы, горячие и солёные, покатились по его мордочке. Он не просто плакал – он выл, издавая звук, в котором было столько человеческой боли, что никто не поверил бы, что это кот.
- Мяа-а-а…!
Его крик эхом разнёсся по станции, наполненный не просто отчаянием - в нём звенела та самая ярость, которую он впервые почувствовал в клетке, когда человек в чёрном жилете тыкал в него раскалённым прутом.
«Я не оставлю тебя!» - эти слова были клятвой. Теперь он знал: есть тот, кто не предаст. И за этого человека он готов был разорвать весь мир.
Но…
Шаги. Тяжёлые, уверенные. Двое мужчин в потёртых жилетах с эмблемой «Смерть» замерли в дверном проёме, окидывая взглядом кровавую бойню и заостряя внимание на коте.
- Как думаешь, мы опоздали на свои похороны или Нуль нас так приветствует? – хрипло усмехнулся первый, поглаживая рукоять ятагана.
- Да заткнись, – буркнул второй, щёлкая электрошокером. – Тут и так воняет смертью.
Акира замер. Его васильковая шерсть вздыбилась, а раздвоенный хвост вытянулся в струну. В глазах, ещё секунду назад полных слёз, вспыхнул холодный огонь. Он не просто злился - он ненавидел. Эти людей, он всей своей маленькой душой проклинал их. Тех, кто посмотрел сотворить это с его хозяином.
Но теперь он не зависел от кого-то. Не был беспомощным существом, а вполне себе личностью, имеющий право выбирать.
Первый бандит даже не успел вскрикнуть. Челюсти Акиры сомкнулись на его туловище, как гильотина, - хруст рёбер, тёплая кровь на языке, отвратительный вкус человеческой плоти. Он выплюнул окровавленный комок, даже не дав себе времени осознать, что только что убил. Второй застыл в ужасе - и тут же был раздавлен лапой, словно насекомое. Череп лопнул с влажным хлюпом.
Акира тяжело дышал, ощущая, как адреналин жжёт кровь.
«Хозяин… жив ли он?» - крутилось у него на уме.
Обернулся к телу Катты - и вдруг услышал лёгкие, почти неслышные шаги.
Позади него стояла девушка.
Хрупкая, невысокая, бледная, с фиолетовыми кругами под голубыми глазами, она казалась совершенно беззащитной. Розовые хвостики, веснушки и дурацкие стикеры на медицинской сумке («Ты сможешь!», «Не паникуй») делали её похожей на ребёнка, заблудившегося в кошмаре. Но Акира не доверял никаким людям - даже тем, кто выглядел безобидно.
- Кш-ш-ш! — зашипел он, шерсть снова встала дыбом. Когти впились в пол, готовые к прыжку.
Девушка не испугалась. Она улыбнулась. Наивно, беззаботно и нежно, как солнечный зайчик. После медленно подняла руки, показывая пустые ладони.
- Знаешь, пушистый защитник, - голос её звучал устало, но без насмешки. - Тот за кого ты дерёшься ещё имеет шансы выкарабкаться. Но если мы будем и дальше стоять любоваться твоей боевой формой, ему это не поможет. Выбирай.
Акира замер. Его жёлтые глаза сузились, анализируя каждое движение, каждый звук.
«Обман? Ловушка?» - пытался найти хоть что-то подозрительное.
Но запах… От неё не пахло ложью. Только лекарствами, усталостью и чем-то сладким - как печенье, которое Катта иногда пёк для Хон.
Взгляд на Катту – синие губы, хриплое дыхание. Шерсть медленно пригладилась. Форма рассыпалась, оставив лишь дрожащего котёнка.
- Почему… - голос его сорвался, - почему я должен верить человеку? – проскрежетал он, голос всё ещё полный подозрения.
- Вообще-то, этот человек перед тобой сейчас единственный луч надежды в том, чтобы помочь ему. Другим, я погляжу, уже моя работа не нужна.
Её стошнило. Резко, неожиданно, когда взгляд скользнул застыл больше нужного на останках, оставленных Акирой. Она отвернулась, вытирая рот. Но через секунду уже снова смотрела на зверя - без страха, с вызовом.
Котёнок прижал уши, его раздвоенный хвост нервно подрагивал. Золотистые глаза, обычно полные любопытства, сейчас сверкали настороженностью. Он не понимал. Не понимал, почему эта девушка помогает, когда только что была на острие его когтя. Почему склоняется над тем, кого он поклялся защищать, если её собственные руки дрожат при виде крови.
«Обман. Ловушка. Всегда ловушка,» - шептал внутренний голос, закалённый годами предательств.
- Почему ты... - его голос, обычно звонкий, сейчас звучал хрипло, будто песок скрипел на зубах.
Девушка - Джети - вздохнула так, словно этот звук нёс на себе груз всех невысказанных «почему» в её жизни. Она опустилась на колени, не обращая внимания на грязь и кровь, пятнавшие её медицинский комбинезон. В её движениях не было ни страха, ни угрозы — только усталая решимость, знакомая Акире куда лучше, чем он хотел бы признать.
- А почему бы и нет? – её губы дрогнули в чём-то, что могло бы стать улыбкой, если бы не тени под глазами.
- Ты… добрая? - прошептал кот, внезапно ощутив странную неуверенность.
Он ненавидел этот вопрос. Слово «доброта» обжигало язык, как ложь. В его мире доброта всегда имела цену – колючий ошейник должный защищать, клетку под предлогом «заботы», улыбку перед ударом. Его лапы непроизвольно вцепились в плащ Катты, будто пушистый комок мог удержать хозяина в этом мире.
Джети на мгновение замерла, её пальцы - странно нежные для врача - задержались над татуировкой в виде молекулы серотонина на запястье.
- Если помогать нуждающимся считается добротой, то вполне, - она пожала плечами, но в её глазах что-то дрогнуло. - Понимаешь, толпа орущих девушек, ищущих «милого котика», сильно отвлекает от работы. А тут ещё этот переполох в административном корпусе... - её взгляд скользнул по выбоинам на стенах, оставленным недавней битвой. - Нуль как раз звал подлатать своих ребят. Но, кажется, я опоздала.
- Кш-ш-ш! Значит, ты злая!
Акира выгнул спину, но его рычание звучало неуверенно. Где-то между «не верь» и «убей» в его голове проросло третье чувство, крошечное и хрупкое, как первый росток сквозь асфальт. «А что, если...?»
Девушка неожиданно рассмеялась - резко, почти по-хейвински.
- А ты глупый, если не видишь, что без моей помощи твоему хозяину прямая дорога к звёздам. В буквальном смысле, - она ткнула пальцем в стекло в потолке, сквозь которую виднелось космическое небо.
Акира замер. Его ноздри дрожали, улавливая запахи: лекарства, кровь, что-то металлическое... и ни капли лжи. Но годы рабства научили его - самые опасные капканы пахнут мясом, а не железом.
Медленно, мучительно медленно, он отполз от Катты, чтобы не мешать ей, но не выпустил из виду ни одного движения девушки. Каждый мускул в его маленьком теле был напряжён, готов в любой момент броситься в бой - защищать или бежать.
Джети, тем временем, уже раскладывала инструменты. Её правая рука с татуировкой двигалась с хирургической точностью.
Девушка опустилась на колени, сняв с себя сумку.
- Знаешь, когда закончила медицинскую академию на Земле, - вдруг сказала она, будто отвечая на его невысказанные вопросы. Но на самом деле этот разговор успокаивал её. – Должна была лечить детей, а вместо этого уже год тут. – пальцы на мгновение дрогнули над особенно глубокой раной на боку Катты, - И теперь мои пациенты: бандиты, проститутки, пираты, контрабандисты… В общем, достаточно востребована тут.
Акира насторожился. В её голосе не было ни жалости, ни показного героизма - только усталая правда, знакомая ему лучше любой сладкой лжи.
- Порой, дурная я, даже бежала спасать раненого посреди бойни, чем заслужила немало признание самых разных группировок. Многие даже защищают меня и говорят: «Ты ещё глупая, но руки золотые». – она рассмеялась. - Деньги, заработанные здесь, решили все семейные проблемы.
- Как он? - спросил котёнок, и его голос впервые за вечер звучал не как вызов, а как просьба.
Джети не ответила сразу. Её пальцы работали быстро: очищали раны от микроскопических осколков, оставленных косой Нуля. Жидкость, которую она использовала, шипела, вступая в реакцию с кровью, и Акира видел, как девушка каждый раз едва заметно вздрагивала.
«Боится крови», - осознал он и почему-то это, странным образом, заставило его расслабиться. Страх нельзя подделать.
- Знаешь, порой из-за неопытности ошибалась с дозировками… - она взглянула на ошарашенного Акиру, который пытался осознать значение слов. – Но интуиция всегда спасала, ха-ха, - усмехнулась она.
- Что такое дозировка?
- Спросишь у своего хозяина, когда очнётся. – ответила Джети, вводя шприц с густой жидкостью в вену Катты. – Если дашь ему немного отдохнуть… - она вдруг ухмыльнулась, - оклемается. Хотя оставлять его здесь...
ГРОХОТ.
Станция содрогнулась, как раненый зверь. Пол под ними внезапно ушёл вниз, превратившись в зыбкую ловушку. Акира в последний момент вцепился когтями в плащ Катты, но сила притяжения была неумолима.
В падающей камере, среди обломков и криков, только два звука казались реальными: бешеный стук кошачьего сердца и звонкий крик Джети.
И всё это терялось в глубине темных недр станции.