Ручей, вытекавший из озера, мерцал, вбирая в себя солнечные лучи. 

Лодка, несущая на себе так называемых «Молодых Талантов» Альянса Глубоких Боевых Искусств, продолжала свой путь без остановки — она лишь сменила хозяина. 

Всё это время Чон Ёншин слушал историю Великого Мастера Вон Чжона. Это было повествование, плавно вилявшее, подобно ветру над гладью реки. 

— Я был примерно твоего возраста, — тихо заговорил старый монах. — Незрелый, упитанный, точно поросенок. Я разительно отличался от тебя — человека, который уже твердо стоит на ногах как подлинный Воин Цзянху. 

Потянул ранневесенний ветерок. Голос монаха, казалось, проникал в деревья, выстроившиеся вдоль речного берега: 

— Престиж моей семьи был высок. Мой покойный отец, в конце концов, служил в Запретном Городе. Но всё изменилось, когда его оклеветали и отправили в ссылку. Лишь благодаря великодушию Императора к верному слуге он едва сумел сохранить жизнь… Что само по себе казалось чудом. 

— А затем? На месте его ссылки? — спросил Ёншин. 

— Семья превратилась в Клан Боевых Искусств, лишившийся всех связей и защиты, — Вон Чжон печально усмехнулся. — Да, мы стали идеальной мишенью для Культа Кровавого Пламени, жаждущего Истинной Ци. Я вернулся домой после того, как заправлял среди своих сверстников, и не обнаружил ни единой живой души. Ходили слухи, что сам Глава Культа Кровавого Пламени пришел туда. Я… я рыдал над высохшим трупом своего отца. 

Его голос был полон глубокой скорби. В нем четко ощущалась обида, не утихшая даже за долгие прошедшие года. 

— Мне посчастливилось привлечь внимание моего наставника, просившего подаяние, и я поднялся на гору Сун, чтобы войти в Шаолинь. Но даже став монахом, я не смог заглушить свои мирские терзания. Я знал об отсутствии у себя выдающихся способностей к бою, а потому задумался об ином пути. 

— Создать противодействующее боевое искусство… — пробормотал Чон Ёншин, и Великий Мастер Вон Чжон кивнул: 

— Воссоздать искусство, предназначенное исключительно для уничтожения Культа Кровавого Пламени, наполненное Силой Дхармы Будды. И обучить ему моих братьев по ордену. Талантливые боевые монахи Шаолиня наверняка были бы в восторге. Но и в этом таилось свое терзание. Создание техники — лишь полдела. Я задавался вопросом: не толкаю ли я своих братьев на верную смерть? Прямо в лапы Главы Культа Кровавого Пламени? 

Чон Ёншин был согласен с его опасениями. Он слышал, что Глава Культа Кровавого Пламени — поистине чудовищное существо. Хотя мастера Тринадцати Небес и считались равными Главам Девяти Великих Сект, в этом огромном мире существовали непревзойденные владыки совершенно иного порядка. Глава Культа Кровавого Пламени, Настоятель Монастыря Шаолинь и Глава Дивизиона Божественного Меча Пустынной Крепости относились именно к такой категории. Глава Секты Быстрого Меча также входил в число сильнейших людей мира по боевому мастерству. 

«Даже если такое боевое искусство будет создано, проблема останется». 

Настоятель Шаолиня не мог просто так изучить его и лично отправиться на поиски Главы Культа Кровавого Пламени — таков был груз ответственности человека, возглавляющего Ортодоксальный Путь на самой вершине Цзянху. Если бы он потерпел поражение, последствия стали бы необратимыми для всего мира. 

— Такова жизнь, — серьезно произнес Чон Ёншин, которому в этом году исполнилось шестнадцать. — Даже если бежать изо всех сил, редкому человеку удается схватить желаемый конец. Остается лишь шаг за шагом двигаться вперед. 

Великий Мастер Вон Чжон, пристально смотревший на него, снова отвернулся: 

— Твое понимание жизни, хотя ты не прожил и четверти моего века, глубже моего. 

— Мой клан также был уничтожен Культом Кровавого Пламени, — ровно ответил Ёншин. — И Глава Секты Быстрого Меча пришел вместе с ними. 

— …Ты показал мне это, — тихим голосом произнес Вон Чжон. — Боевое искусство, у которого я смог нащупать лишь самое начало. Я не стану спрашивать, как ты это сделал. Говорят, не стоит вникать в секреты Воина Цзянху. Посему сейчас меня интересует лишь одно. 

На этот раз Чон Ёншин повернул голову, разглядывая профиль старого монаха. 

Безымянная река, впадающая в Хуанхэ, казалось, не имела конца. Вид монаха, вглядывающегося в далекий горизонт, словно говорил о всей той жизни, которую он прошёл до сих пор. Он был монахом и Воином Цзянху, который цеплялся за одно-единственное терзание всю свою жизнь и не мог его отпустить. 

Великий Мастер Вон Чжон заговорил снова: 

— Скажи мне, как я могу помочь тебе? Единственное, что имеет значение — чтобы боевое искусство, способное уничтожить зло и явить праведность, явилось в этот мир. С твоими достижениями в столь юном возрасте твой талант однажды наверняка достигнет сферы непревзойденных мастеров. 

— Я благодарен за эти слова, — лицо Чон Ёншина просветлело. 

Он как раз ощущал нехватку знаний. Было крайне трудно доработать и укрепить внутренний Стих, располагая лишь теми поверхностными буддийскими принципами, что он успел перенять у Юного Божественного Монаха Гак Чжона. 

Обычно Стих боевого искусства выстраивает саму природу Воли, заключаемой в Истинной Ци. Даже в ходовых руководствах по «Искусству Меча Трех Сокровищ» с рынка встречались фразы вроде: «Нанося горизонтальный удар, помысли о разделении Неба и Земли». Именно это воины Цзянху обычно подразумевали под «просветлением» в Искусствах Внутренней Ци — нахождение более точной и глубокой Воли для высвобождения накопленной Внутренней Энергии. 

И хотя Чон Ёншин мог вывести Путь Циркуляции Истинной Ци большинства техник, едва взглянув на них единожды, углубление в саму Волю неизбежно меняло саму суть и мощь удара. 

Он решительно присел ближе к Великому Мастеру Вон Чжону: 

— Кажется, вы упоминали десятую часть Алмазной Сутры? В главе об Украшении Чистой Земли есть одна фраза, не так ли? 

— …? — Вон Чжон удивленно моргнул. 

— Там говорится: «Да возникнет разум, не пребывающий нигде» [1]. 

— Что? 

— Я прошу вас прочесть мне проповедь, — ровно ответил Ёншин. 

Роскошный увеселительный корабль несся по течению реки вслед за уходящим временем. 

На самом деле «Молодые Таланты» Альянса Глубоких Боевых Искусств не гребли: Чон Ёншин согнал их всех в одну кучу на краю палубы. На этот раз он не стал разрушать их Даньтяни — здесь были замешаны обычные люди, и ликвидации Цветка Искусства Меча оказалось вполне достаточно. Простым лодочникам и служанкам и без того угрожала смертельная опасность. 

«Очисти Шесть Истоков [2] и сотвори разум, не пребывающий нигде…» 

Чон Ёншин стоял неподвижно. За исключением тех моментов, когда он внимал проповедям Великого Мастера Вон Чжона, он держал глаза закрытыми, созерцая свой внутренний мир. Его молчание внушало окружающим невольный трепет. 

То, как легко Ёншин снес голову знаменитой Цветку Искусства Меча с одного-единственного удара, в глазах юнцов из Альянса выглядело как высокомерная уверенность мастера, которому суждено возглавить следующее поколение Пустынной Крепости. До него доносился их шепоток о том, что он — гений, рожденный по ошибке самих Небес. 

Мысленно Ёншин лишь горько ухмыльнулся: эти слова не казались ему далекими от истины. 

— Мы сойдем здесь, — сказал он лодочникам. 

Оглянувшись на сошедшего первым Великого Мастера Вон Чжона, Ёншин снова посмотрел на судно. Выстроившиеся в ряд юнцы из Альянса Мрака мялись, словно не знали, провожать его или нет. Ёншин никогда прежде не видел подобного поведения — в известных ему Великих Кланах наследников обучали совсем иначе, не растили из них столь никчемных людей. 

«Они не "Молодые Таланты", раз это звание означает лучших среди младшего поколения… Такой титул не вешают на кого попало». 

Альянс Глубоких Боевых Искусств также являлся одним из крыльев Тринадцати Небес. Ёншину пришло в голову, что у них наверняка есть свои настоящие молодые гении. Наследник Главы Альянса явно находился бы на совершенно ином уровне, нежели эти негодяи. 

Ёншин разомкнул губы: 

— Вы чего замерли? 

— А? 

— Вы, мусор, собрались остаться с простыми людьми? Мечтать не вредно. Спускайтесь. 

— … 

— Вы пойдете со мной в Усадьбу Меча Праведных Небес. О вашем наказании позаботится Пустынная Крепость. Считайте, что вам повезло — умрете не сразу. 

Ёншин решил забрать заслугу за их поимку себе — удивительно, как он не подумал об этом раньше. Они покушались на жизнь воина Пустынной Крепости, монаха Шаолиня и невинных людей. Учитывая их принадлежность к Тринадцати Небесам, этого было более чем достаточно для зачисления Заслуги. 

Ёншин скрутил негодяям руки за спиной. Веревок, бывших при нем, не хватило, поэтому он прямо на месте сплел толстые соломенные канаты — технику «госак», которую он освоил как воин Пустынной Крепости. На миссиях иногда требовалось доставлять врагов живыми. 

Под чрезвычайно довольным взглядом Вон Чжона Ёншин отправился в путь, погнав пленников перед собой. 

Когда они вышли на Тракт, редкие прохожие лишь недоуменно качали головами, проходя мимо. Некоторые из пленников медлили, словно не в силах вынести подобного унижения. 

— Не останавливаться, — отрезал Ёншин, слегка высвободив леденящую ауру, недвусмысленно говорившую: любой, кто попытается бежать или замедлит шаг, будет срублен на месте. 

Одного этого оказалось достаточно. Негодяи тут же прибавили ход, покорно следуя брошенным мимоходом словам. 

И в этот момент… 

— Ого, да разве это не молодые господа из Альянса Глубоких Боевых Искусств?! 

Впереди показался эскорт Эскортного Бюро. Это были люди, занимавшиеся безопасной перевозкой грузов и сопровождением путешественников по опасным землям Центральных Равнинах. 

Слегка улыбаясь, к ним приблизился мужчина средних лет во главе каравана, но внезапно осекся. Похоже, он был Главой Эскорта. 

«Он знаком с этими сопляками?» 

Схваченные Ёншином юнцы развлекались на лодке неподалеку под предлогом засады, так что нет ничего удивительного в том, что они успели сойтись с людьми из местного бюро. 

— Ч-что всё это значит?.. 

— Они совершили преступление и были схвачены Пустынной Крепостью, — шагнул вперед Чон Ёншин. — В данный момент они лишены свободы. Наша группа не нуждается в вашей помощи, так что проходите мимо. 

На лице мужчины средних лет появилось странное выражение. Его можно было понять: какой-то юнец устроил столь дикую сцену прямо на дороге. 

— Молодой господин, вы только что сказали, что служите в Пустынной Крепости? 

Ёншин ничего не ответил, а лишь достал из-за пазухи Жетон Пустынной Крепости. Дерево, выгравированное с золотым напылением, вспыхнуло под яркими лучами солнца. 

Завидев жетон, Глава Эскорта изменился в лице. Ёншин мгновенно всё понял: для этого человека куда важнее было освободить молодых господ из Альянса Глубоких Боевых Искусств. Решил выслужиться перед местными? Его сердце, похоже, склонялось к находящемуся неподалеку Альянсу Мрака, а не к далекой Пустынной Крепости из земель Хугуана. 

«Не все, кто водится с Неортодоксальным Путем, подобны этому человеку». 

Ёншин слышал, что у многих мелких бюро просто нет выбора, кроме как поддерживать отношения с темными фракциями. Мало кто способен сохранить свои убеждения перед лицом обнаженного клинка. Но чтобы этот мужчина так легко вознамерился обнажить меч?.. Такой человек ничем не отличался от обычного бандита с Темного Пути. 

Мужчина процедил: 

— Я просто не могу в это поверить. Похоже, какие-то авторитетные взрослые придумали паршивую схему и свалили ее на тебя. Какое невежество! Если бы они действительно знали мощь Альянса Глубоких Боевых Искусств, то никогда бы не осмелились на подобное. 

Неужели этот деревенский уволень настолько слеп? С Сектой Белых Боевых Искусств Синьа было то же самое. Похоже, разница между Великими Сектами и мелкими кланами заключается не столько в боевом мастерстве, сколько в проницательности. 

Едва рука Ёншина скользнула к рукояти меча, как… 

— Глава Эскорта Гым! Что там происходило?! 

Из середины остановившегося каравана открылась дверь кареты, и оттуда вышел молодой человек. 

— А, Молодой Господин. Вы наш гость, вам следует оставаться внутри, — слегка улыбнулся Глава Эскорта, разворачиваясь к нему, несмотря на то что Ёншин стоял прямо перед ним. 

На его лице промелькнула тени беспокойства, и Ёншин легко догадался о причине. Волна Ци, исходившая от вышагивавшего к ним юноши с большими, выразительными глазами, была чистой и праведной. 

«В таком возрасте, с такой аурой и в этой местности… Он, должно быть, Молодой Глава Клана из Усадьбы Меча Праведных Небес». 

Они почти пришли. Усадьба Меча Праведных Небес служебно являлась филиалом Пустынной Крепости. Прошло достаточно времени, чтобы они услышали о беспорядках в уезде Синьа, поэтому их патрулирование территории выглядело вполне естественным. 

Чон Ёншин сделал шаг вперед: 

— Я из Пустынной Крепости… 

— О Небеса! Подумать только, что я первым из своей семьи встречу Юного Героя, Молниеносного Гения! 

Похоже, тот с одного взгляда оценил одеяние Ёншина и жетон в его руке. Молодой Глава Усадьбы Меча Праведных Небес устремился навстречу с сияющим от восторга лицом, применив даже Искусство Легкости. 

Он осыпал Ёншина приветствиями, наперебой рассказывая, что прослышал обо всех его заслугах через информационную сеть Пустынной Крепости. От волнения он даже забыл сотворить традиционное Приветствие «Кулак и Ладонь». 

Лицо Главы Эскорта перекосилось, пока юный наследник устраивал эту суматоху. 

— Я сразу догадался, едва увидел отчет о том, что вы снесли голову Восьмому Демоническому Асуре Меча! "Появился человек, которому суждено стать драконом!" — подумал я тогда. И действительно, взглянув на вас сейчас, я вижу, что даже блеск в ваших глазах невероятен! 

— Вы Молодой Глава Усадьбы Меча Праведных Небес? — перебил его Ёншин, не поддаваясь импульсивному восторгам юноши. — В вашей резиденции сейчас есть другие люди из Главной Крепости? 

В такое время приоритеты должны были оставаться предельно четкими. 

В глазах юноши тут же вспыхнул иной свет, и его восторженность вмиг сменилась собранностью. Можно было даже задаться вопросом, не являлось ли это его истинной натурой. 

— Всё верно. Я — Хён Юрян из Усадьбы Меча Праведных Небес. 

Лишь после этого он сдержанно улыбнулся и отвесил безупречное Приветствие «Кулак и Ладонь»: 

— Многие уже прибыли и ждут вас. Говорили, что с прибытием Юного Героя все члены Отряда Демонических Крыльев Света, находившиеся на миссии, будут в сборе. Там же находится и монах Шаолиня. Отряд Демонических Крыльев Света, Юный Божественный Монах и сам Молниеносный Гений… Похоже, сегодня день, когда мои глаза наконец открылись. 

— Благодарю за информацию. В таком случае, прошу меня простить на миг. 

Чон Ёншин достал из-за пазухи тыквенную флягу. Зажав ее в левой руке, правой он накренил посуду и вылил немного воды себе на ладонь. 

Пока присутствующие в замешательстве наблюдали за его странными действиями, Ёншин мгновенно сорвался с места. На конце его шага оказался тот самый Глава Эскорта. 

Мужчина, выдававший себя за начальника охраны, выкрикнул: 

— Я всё равно не верю! Ты доказываешь свою личность одним жетоном?! Клан Железа есть не только в Пустынной Крепости! 

— В тот миг, когда шагнул Молодой Герой Хён, я ощутил исходящую от твоего тела Волну Ци. Она показалась мне очень знакомой. Вы, людишки, просто не умеете ее прятать. 

Ёншин на полную мощь задействовал наложенную Истинную Ци из Канона Предельных Каналов Тела. 

Едва его силуэт толкнулся от земли и взмыл в воздухе, концовка его фразы раздалась уже за спиной Главы Эскорта. 

Пальцы Ёншина, объятые ветром, были леденящими. Протянув мокрую ладонь, он провел по волосам мужчины. 

На пальцах осталась черная краска, обнажив полосу ослепительно-алых волос. 

— Это имеет огромное значение, — спокойно пробормотал Чон Ёншин. 

Среди бойцов Эскортного Бюро, в страхе наблюдавших за происходящим, поднялась паника. Доктрина Культа Кровавого Пламени о том, что они не могут скрыть цвет своих волос, была широко известна всем в Цзянху. Считалось, что обычное окрашивание против этого бессильно — никто никогда не слышал о столь совершенной краске. 

Чжин Юль, выдававший себя за молодого дворянина, был точно таким же: он действовал как убийца Культа Кровавого Пламени. Как бы ни изготавливалось это снадобье, скрытый культист был опасен ничуть не меньше, чем полностью облысевший адепт Искусства Крови. В конце концов, Кровавая Магия славилась своей невероятной скоростью начального освоения. 

«Если они научились скрывать волосы…» 

Это неизбежно облегчит им внедрение огромного количества шпионов в различные секты и Эскортные Бюро. 

Хён Юрян разительно отличался от застывшего в оцепенении культиста. Его лицо мгновенно ожесточилось — юноша явно обладал цепким умом. 

Чон Ёншин бегло взглянул на Великого Мастера Вон Чжона и разомкнул губы: 

— Вы говорили, что размышляли о воссоздании Искусства Лазурной Адамантовой Руки Гуаньинь из Шаолиня. Я хочу включить слова «Лазурная Адамантовая Рука» в название своего нового боевого искусства. Позволите ли вы это? 

— Амитабха. Для меня это великая честь, — словно уловив суть происходящего, Великий Мастер Вон Чжон поднял одну ладонь перед грудью. 

Приветствие Одной Ладонью — традиция Монастыря Шаолинь. С определенного момента его отношение к Чон Ёншину стало подчеркнуто почтительным, а речи и манеры полностью изменились: монах утверждал, что это должная вежливость перед юным Великим Мастером. 

— Ах ты, никчемная тварь! В чьем присутствии ты смеешь…?! 

Разъяренный культист Кровавого Пламени резко развернулся. В то мгновение, когда его глаза встретились со взглядом Ёншина, вокруг него расцвела зловещая Волна Ци. 

Чон Ёншин, напротив, остался доволен: он ощутил весьма очищенную и сконцентрированную силу. Кровавый Владыка? В его окрашенных волосах вполне могли затесаться и черные пряди. 

«Теперь, сколько бы вас ни было, это не имеет значения». 

Посреди дороги, в окружении бойцов Эскортного Бюро с горы Пиндин, Молодого Главы Усадьбы Меча Праведных Небес, Монаха Шаолиня и сопляков из Альянса Глубоких Боевых Искусств… 

Природа присутствия Чон Ёншина, медленно поднявшего руку, кардинально отличалась от того, что было прежде. Вся его Волна Ци обрела грандиозный аспект владыки Дхармы. 

Этого было более чем достаточно, чтобы безбоязненно и спокойно подавить взрывную, жуткую ауру культиста Кровавого Пламени. 

— Никчемная тварь здесь — ты, — отрезал Ёншин. 

И в то же мгновение его рука пришли в движение. 

П/п: [1] Да возникнет разум, не пребывающий нигде (応無所住而生其心 - Ин у со чжу эр шэн ци синь) — знаменитая цитата из 10-й главы Алмазной Сутры (Ваджраччхедика Праджняпарамита сутра). Означает состояние ума, свободное от привязанностей, иллюзий и зацикленности на чем-либо, что позволяет разуму действовать абсолютно свободно и спонтанно (именно эта фраза даровала просветление Шестому Патриарху Чань-буддизма Хуэйнэну). 

[1] Очисти Шесть Истоков (六根清淨 - Лю Гэнь Цин Цзин) — буддийская концепция очищения шести органов чувств (глаза, уши, нос, язык, тело, ум) от мирских привязанностей, иллюзий и скверны для достижения чистоты восприятия.