Вскоре издалека докатился оглушительный гул восторженных криков. 

Такая бурная реакция была поразительна, ведь адепты Девяти Великих Орденов обычно славились строжайшей дисциплиной, сдержанностью и неукоснительным соблюдением приличий. В первых рядах ликующих стояли молодые воины, успевшие подружиться с Чон Ёншином за время его пребывания на горе — в основном те, с кем он бок о бок защищал юную Чон Хе. 

— Его ведь прозвали Молниеносным Гением? Воистину, более подходящего имени и не придумаешь! 

— Стиль Сияющего Меча… Слухи ни капли не лгали! 

— Какое глубокое, великолепное и сокрушительное искусство меча! 

— А ведь Ви Мухёк был той самой восходящей звездой, на которую Секта Быстрого Меча ставила всё свое будущее!.. 

В воздухе пахло грозой, великая битва была уже на пороге. Но сейчас даже умудренные опытом старейшины не стали осаживать молодежь, позволяя им выплеснуть эмоции. 

Пока боевой дух союзников взлетал до небес, всё внимание Чон Ёншина было приковано к противоположной стороне поля. 

«Секта Быстрого Меча». 

Там царила совершенно иная атмосфера. 

Среди вражеских рядов пронесся глухой, встревоженный шепот. Пускай паники не было, враги не могли скрыть своего глубокого потрясения. Их лучший гений, личный ученик самого Патриарха, лишился головы всего за два обмена ударами. И сделал это его ровесник. 

— Этого просто не может быть… 

— Как Мухёк мог погибнуть, даже не сумев толком оказать сопротивления?.. 

— Убить их всех. 

Последние слова, сорвавшиеся с губ Патриарха Быстрого Меча, прозвучали негромко, но этот леденящий шепот, подкрепленный колоссальной внутренней силой, мгновенно пронесся над бескрайней равниной Гуаньчжун. Плотная, осязаемая волна истинной Ци буквально выжгла любые ростки неуверенности в сердцах его людей. 

— Ёншин! Назад! — отчаянно закричал Хён Вончхан, забыв о субординации. 

Но Чон Ёншин не двигался. Он стоял посреди поля, сжимая рукоять меча, и его взгляд пересекся со взглядом Патриарха Быстрого Меча. 

Глава темного ордена стоял неподвижно, опершись на свой гигантский клинок. Смерть собственного ученика, казалось, не вызвала в его душе ни единой эмоции. 

Ёншин, глядя ему прямо в глаза, отчетливо, одними губами произнес: 

«Я заберу твою руку. Чего бы мне это ни стоило». 

Дерзкая, безумная бравада. Ёншин и сам это прекрасно понимал. Для великого мастера уровня Патриарха подобные слова шестнадцатилетнего юнца были не более чем забавным лепетом. 

Впервые на холодном лице Патриарха Быстрого Меча промелькнуло подобие улыбки, и он презрительно фыркнул. 

В ту же секунду слаженный гул, напоминающий грохот сотен барабанов, сотряс ряды Секты Быстрого Меча. Поединок авангардов, в котором Чон Ёншин явил свой Стиль Сияющего Меча, официально дал старт тотальной войне орденов. 

Ряды Чжуннань хлынули вперед подобно грозовой туче, стремясь прикрыть и поддержать своего героя. 

— А-а-а-а-аргх! 

Среди мастеров, бесшумно сокращавших расстояние с помощью продвинутых техник легкости, раздались яростные боевые кличи. Голоса, напитанные истинной Ци, раскатистым эхом разносились во все стороны, из-за чего бескрайняя равнина на миг показалась зажатым между скал каньоном. 

Оказавшись в самом эпицентре бушующих волн враждебной Ци, Чон Ёншин мгновенно подавил лишние эмоции и сосредоточился. 

«Так вот она какая — битва сотен мастеров». 

Он начал планомерно отступать назад, не теряя из виду авангард врага. Расстояние между армиями растаяло в мгновение ока. 

В первых рядах нападающих выделялся один воин. От его массивной фигуры исходила настолько тяжелая, свирепая аура, что земля под его ногами, казалось, мелко подрагивала. Его длинная седая борода развевалась на ветру, а тираническая Ци буквально подавляла всё живое вокруг. 

«Монстр». 

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: перед ним мастер уровня старейшины. Человек, чей запредельный талант десятилетиями шлифовался изучением высших техник Секты Быстрого Меча. Противник, с которым Чон Ёншин сейчас никак не мог совладать в одиночку. 

— Я лично сдеру с тебя кожу! — взревел старик. Похоже, он приходился погибшему Ви Мухёку родным дедом. В его широко распахнутых глазах полыхало безумное пламя жажды крови. Будучи закаленным бойцом темного пути, он не собирался делать скидку на юный возраст Ёншина. 

— Если бы вы лучше учили своего внука, его голова не слетела бы за два удара, — ледяным тоном бросил ему в лицо юноша. 

— Ах ты, щенок?! 

Слова Ёншина сработали как искра, брошенная в пороховой погреб. Намерение убийства, исходившее от старейшины, стало почти осязаемым. 

Этого он и добивался. Ёншин намеренно спровоцировал монстра, чтобы максимально обострить собственные чувства и заставить врага действовать неосторожно. 

«Это поле боя. Здесь хороши любые средства». 

Юноша резко ушел корпусом в сторону, разрывая дистанцию. В то же мгновение мимо него, едва не задев полами развевающихся одежд, пролетел Бессмертный Меч Чжуннань. 

— Благодаря твоей победе, мальчик, мы уже получили преимущество в двадцать процентов еще до начала общей сечи! — раздался звучный голос старца. 

Ба-а-ам! 

После этих слов тело старейшины Быстрого Меча пушечным ядром отлетело назад. Мощнейший поток энергии, сорвавшийся с ладони Бессмертного Меча Чжуннань, буквально перепахал землю. 

 Этот жестокий стык ознаменовал начало полномасштабного столкновения. Генеральное сражение между Сектой Быстрого Меча и орденом Чжуннань началось. 

Чон Ёншин быстро огляделся по сторонам. Чтобы выжить и заработать заслуги перед орденом, ему требовалось быстро находить цели, которые были ему по зубам. 

  «Их здесь предостаточно». 

К счастью для него, в бой лавиной хлынули молодые и горячие адепты врага, чья кровь вскипела от ярости. Ёншин резко оттолкнулся от земли и скользнул к правому флангу. 

— Вот он! Убейте ублюдка! 

Поскольку юноша уже успел привлечь к себе слишком много внимания, он стал приоритетной мишенью для врагов. На него со всех сторон с обнаженными клинками бросились сразу несколько человек. 

«С ними я справлюсь». 

Все нападавшие были молоды. И это логично — опытные мастера и старейшины обеих фракций сейчас искали друг друга по колебаниям Ци, стремясь связать равных по силе противников боем. Стоило упустить хотя бы одного сильного врага, и он мог в одиночку вырезать десятки младших учеников. 

Гу-у-ул! 

Запустив циркуляцию Ци по меридианам согласно скользящей технике клана Чон, Ёншин высвободил вовне плотную ауру. Полы его длинных одежд яростно захлопали на ветру, словно подтверждая его непрерывный рост. Из уважения к принимающей стороне он сегодня не стал надевать форменную мантию Пустынной Крепости, выступив под знаменами Чжуннань как Почетный Гость. 

Первый нападающий атаковал длинным копьем. Наконечник его оружия вращался с бешеной скоростью, закручивая вокруг себя воздушные потоки. Этот парень был на голову сильнее тех бойцов школы Богомола, с которыми Ёншину приходилось сталкиваться ранее. 

Дзинь! 

Вращательный импульс копья был безжалостно рассечен точным, выверенным ударом Меча Пустынной Крепости. И прежде чем в глазах копейщика успело отразиться изумление, едва уловимый световой росчерк Стиля Сияющего Меча мягко скользнул по его горлу. 

«Второй». 

Оказавшись в горниле тотальной войны, Чон Ёншин мгновенно отключил лишние чувства. Враги перестали быть для него людьми — теперь это были лишь цифры в списке его будущих боевых заслуг. Стоило поддаться жалости или глупым моральным терзаниям, и земля быстро окрасилась бы его собственной кровью. 

Дзинь! Пшик! 

Вперемешку с тучами взметнувшейся пыли во все стороны веером разлетались белые вспышки световых клинков. Верхний Даньтянь, источавший невидимый духовный свет прямо сквозь макушку его головы, даровал юноше абсолютное восприятие — у него попросту не осталось слепых зон. 

Даже когда коварный, бесшумный клинок устремился к его лопаткам со спины, Ёншин, не оборачиваясь, безупречным движением парировал удар и обратным выпадом перерубил нападавшему шею. 

Это было невероятное чувство полного контроля над окружающим пространством. Опыт, крупицами собранный им в прошлых схватках с мастерами школы Богомола, сейчас приносил колоссальные плоды в этой сумбурной групповой сече. 

— Держите строй! Не нападайте поодиночке! 

— У него божественная техника шагов! Следите за его ногами! 

Адепты Быстрого Меча наконец осознали всю опасность и попытались окружить его, координируя свои атаки. Однако безупречный симбиоз его техники шагов и Стиля Сияющего Меча создавал поистине непреодолимую преграду. 

Молниеносный Гений из Отряда Демонических Крыльев Света шаг за шагом превращался в абсолютное оружие, впитывая и подчиняя себе уникальные стили боя один за другим. 

Вскоре к нему пробился Хён Вончхан, надежно прикрыв его спину от случайных ударов. Боевой счет Чон Ёншина рос с пугающей скоростью, оставляя далеко позади достижения даже самых талантливых молодых учеников Чжуннань. 

Меч Пустынной Крепости без устали собирал свою кровавую жатву. 

До тех пор, пока эта яростная, тотальная битва двух великих орденов не замерла в своей первой временной передышке. 

Первое масштабное столкновение завершилось безоговорочной победой ордена Чжуннань. 

Все в один голос твердили, что ключевым фактором успеха стал молниеносный захват инициативы в самом начале сражения. И главным виновником этого триумфа был Чон Ёншин, который в один миг превратился в настоящую знаменитость на просторах горы Чжуннань. 

Теперь любой практик ордена почитал за честь выказать ему свое расположение и уважение: 

— Молодой господин Чон, у меня тут припрятан кувшин отменного вина, о котором не знают ни учитель, ни дядья. Не желаете ли разделить со мной трапезу? 

— Неужели у вас уже расписаны все часы для дружеских спаррингов? Эх, похоже, я опоздал со своим предложением… 

— Младшие сестры из Павильона Поэтического Слога так и крутились вокруг, расспрашивая о вас, молодой герой! Но я строго пресек эти разговоры. В конце концов, разве наши беседы о сути меча не куда важнее девичьих вздохов? Ха-ха-ха! 

Отвечать на этот бесконечный поток дружелюбия и внимания становилось всё труднее. 

Прогуливаясь по узкой горной тропинке, Чон Ёншин невольно погрузился в воспоминания о недавнем тяжелом разговоре с великой старейшиной Ё Ильшин. 

Она прямо сказала, что если он потребует, она откроет ему истинную причину резни в поместье клана Чон прямо сейчас. Более того, старейшина упомянула, что его второй старший брат, Чон Чжунсан, уже давно знает всю правду. И у него, как и у самой Ё Ильшин, были веские причины молчать и оберегать Ёншина от этого знания. Старейшина мягко намекнула, что эту тяжелую тайну лучше выслушать тогда, когда уляжется пыль великой войны орденов. 

«Вряд ли это знание потрясет меня сильнее, чем то, через что я уже прошел», — подумал юноша. 

Ему казалось, что все эти опасения старших яйца выеденного не стоят. Пока сам он отчаянно, на пределе сил бежал наперегонки со смертью, все вокруг — не зная о его страшном недуге — продолжали относиться к нему как к хрупкому ребенку. Впрочем, враги совершали ту же ошибку. 

И всё же Ёншин был искренне рад, что ему удалось без лишних проволочек лишить жизни такого опасного противника, как Ви Мухёк, и принести ордену первую весомую победу. 

— На всякий случай… — негромко произнес он вслух собственным мыслям. 

Ёншин решил пока не бередить старые раны, чтобы ничто не отвлекало его от этой стремительной, мимолетной череды сражений. Грядущая месть весила на весах его души куда больше, чем скорбь по уже свершившемуся уничтожению семьи. 

Говорят, внутренние демоны приходят без предупреждения. Что ж, он выслушает эту историю позже — когда придет время покинуть гору Чжуннань. 

— Молодой господин Чон! — донесся издалека звонкий голос. 

Это Хён Вончхан активно махал ему рукой, завидев друга на тропе. Ёншин мягко улыбнулся и ускорил шаг. 

— Ты что, уже успел сойтись и со старыми мастерами Чжуннань? — с любопытством спросил Вончхан, едва они поравнялись. 

— Что-то случилось? 

— Два очень известных мастера, прибывших из Сианя, настойчиво разыскивают тебя. Они предлагают провести совместную тренировку и уверяют, что у них есть крайне любопытный метод закалки клинка. 

В памяти Ёншина тут же всплыли лица спутников Ё Ильшин, которые сопровождали её во время расследования трагедии в поместье клана Чон. Те самые люди, что понимающе кивнули, когда она предложила юноше примкнуть к ордену, и которые лично помогали переносить тела его погибших родственников. Он мельком видел их в первых рядах прошедшей битвы. 

— Их боевые прозвища случайно не Обрывистый Меч и Умиротворяющий Кулак? 

— Ох, ну и слава же у тебя, молодой герой! — с добродушной завистью протянул Хён Вончхан. — С такой репутацией тебе точно не грозит сгинуть безвестным трупом в каком-нибудь диком поле. Сам Бессмертный Меч нянчится с тобой как с родным внуком, а Бесподобный Меч Хуашань во всеуслышание заявляет, что ты — самый желанный гость в их обители… 

Ёншин молча улыбнулся. Если подумать, его нынешний путь по бескрайнему Муриму разительно отличался от его первых, полных опасностей шагов. Теперь он был окружен связями с величайшими мастерами Девяти Великих Орденов, чьи роскошные мантии простые люди не могли увидеть даже издали. 

— Что ж, я тоже давно их не видел, — спокойно произнес юноша, делая шаг вперед. 

Белоснежные облака, залитые мягким солнечным светом, медленно плыли над горными хребтами, даруя временный, хрупкий покой. 

Так продолжалось до тех пор, пока не пришло время для второго раунда тотальной войны. 

Прошло три дня. 

Секта Быстрого Меча, вновь преградившая путь на Гуаньчжунских равнинах, явилась с до предела отточенными клинками. Это отчетливо чувствовалось по одному лишь их грозному построению. Пускай они и принадлежали к темным силам, лица многих воинов оставались абсолютно бесстрастными, не выражая никаких эмоций. 

— Легкой прогулки не будет. Эти ублюдки притащили с собой всех стариков из своего Совета Старейшин, — мрачно процедил Бессмертный Меч Чжуннань. 

Гу Яншин медленно кивнул: 

— Если одержим победу здесь, всё наконец закончится. 

— Мёхва, присмотри за младшими учениками. 

— Да, дедушка, — спокойно отозвалась Вэй Цзи Мёхва. 

Однако сейчас она выглядела совсем иначе, чем прежде. На её бледном лице заиграл здоровый румянец. Казалось, она наконец сбросила с плеч давивший груз сомнений, и от её тела теперь исходила чистая, устремленная прямо в небо Ци. 

Чон Ёншин, стоявший рядом с ними благодаря своим выдающимся боевым заслугам, перехватил её взгляд. Губы Мёхва дрогнули в легкой улыбке: 

— Желаю вам удачи в бою, молодой господин Чон. 

— И вам уцелеть в этой сече, Дракон Меча, — ровно ответил Ёншин и перевел взгляд вперед. 

Ему было не до забот о мастере, превосходящем его по силе. В этот момент Бессмертный Меч Чжуннань положил тяжелую ладонь ему на плечо: 

— Берегись Меча Восьми Демонов Асуры. Он приходится родным дедом тому самому Ви Мухёку, которого ты прикончил. 

— Тот самый старейшина Быстрого Меча из прошлой битвы? 

— Да. Мне пришлось лично сдерживать этого старого пса, главу их Совета Старейшин, прежде чем я успел его потрепать. Его стойка быстро поплыла, но даже под градом моих ударов он не сводил с тебя налитых кровью глаз. 

— Хоть по старшинству в ордене он и стоит выше самого Патриарха, на поле боя он служит его руками и ногами. В Муриме его частенько называют правой рукой главы секты, — с тревогой добавила Мёхва. 

— Благодарю за предупреждение, — кивнул Ёншин. 

И в этот же миг грянул второй раунд тотальной войны. 

На этот раз обмена вызовами авангардов не было. Секта Быстрого Меча лавиной хлынула вперед, используя техники легкости с таким неистовством, будто они шли в последний бой, не собираясь оглядываться назад. 

Война, на кону которой стояло само выживание великих орденов, не имела ничего общего с красивыми романтическими байками бродячих сказителей. Сражение, где переплелись корыстные интересы, вековая честь и банальное желание выжить, в одно мгновение сжало восприятие времени и пространства для каждого воина до предела. 

Дзинь-дзинь-дзинь! Ба-бах! 

— Павильон Поэтического Слога, ко мне! Держите оборонительное построение мечей! 

— А-а-а-аргх! 

Чон Ёншин сам не заметил, как оказался в самом пекле яростной сечи, без устали высвобождая приемы Стиля Сияющего Меча. Сладковатый запах свежей крови быстро стал привычным. Сколько врагов он уже успел сразить посреди бушующих во все стороны волн чужой энергии? 

— Меньше слов, щенок! 

Перед ним возник оборванный, но излучающий пугающую мощь старик — воин, прошедший через сотни смертельных схваток. Предостережение Бессмертного Меча Чжуннань оказалось пророческим. Старейшина Быстрого Меча, Меч Восьми Демонов Асуры, надвигался на него, сверкая бешеными глазами. 

— Неужели все адепты темного пути столь бесстыдны? Никакой гордости, — холодно бросил Ёншин. 

— Я живьем сдеру с тебя кожу! 

Ёншин действовал инстинктивно. В хаосе группового сражения нет приема эффективнее, чем своевременное оскорбление. Старейшина из числа Тринадцати Небес, обладающий колоссальным боевым опытом, сейчас пер на него подобно разъяренному льву, ослепленный жаждой мести и упивающийся собственной силой. Его кругозор сузился до одной-единственной цели. 

Ёншин боковым зрением ощущал, как к нему на помощь со всех сторон спешат Хён Вончхан и мастера Чжуннань. Он до предела разогнал внутреннюю энергию в своих меридианах. 

Дзии-и-инь! 

Сила удара, который он едва успел перенаправить вскользь, оказалась чудовищной. Земля под ногами, которой даже не коснулось лезвие, с глухим треском просела и пошла глубокими трещинами. Демонстрируя безупречный контроль, накопленный за десятилетия, Меч Восьми Демонов Асуры мгновенно перешел на сокрушительные удары ладонями. Ёншин задействовал технику шагов Сияющего Крыла и уклонился, пропуская атаку по касательной. 

— Ах ты тварь! 

Ба-бах! 

Стоило старейшине яростно свести брови, как тело Ёншина, угодившее под смазанный удар ладони, пушечным ядром отлетело в сторону. В районе ребер взорвалась дикая, разрывающая боль. Это не было направленной техникой разрушения органов, но удар на мгновение полностью заблокировал циркуляцию его внутренней энергии. 

Глаза Ёншина резко распахнулись. 

«Техника движения клана Чон!» 

Слегка пробудившийся Средний Даньтянь тут же пришел на помощь, восстанавливая контроль над Ци. Потоки истинной энергии от его легендарной техники движения устремились по телу, пробивая заблокированные каналы. За секунду он полностью нейтрализовал разрушительную волну, готовую разорвать его внутренности, и вернул боеспособность. 

За это короткое мгновение Вэй Цзи Мёхва, Умиротворяющий Кулак и Обрывистый Меч успели подоспеть и стеной встать на пути взбешенного старейшины. Перед глазами Ёншина предстала невероятная картина: четыре мастера высочайшего класса сошлись в смертельном танце. 

В этот миг его Верхний Даньтянь вспыхнул ослепительным светом, и разум юноши начал с пугающей точностью фиксировать и записывать каждое движение Меча Восьми Демонов Асуры. 

«Он в ярости. Его движения легко просчитать». 

То, как он перехватывает рукоять, как напрягаются его мышцы при высвобождении силы — всё это навечно отпечатывалось в памяти Ёншина. Он вгрызался в саму суть его техники, подмечая мельчайшие детали: от траектории шагов до едва заметных привычек при подготовке к выпаду. 

Старейшина, успешно отразивший около пятидесяти выпадов, решился на отчаянный шаг — размен жизнями. Он намеренно подставил левое плечо под клинок Мёхва, одновременно сокрушительным ударом ладони в живот отбросив девушку назад. Следом его правый меч заставил отступить истекающих кровью Умиротворяющего Кулака и Обрывистого Меча. 

Тело старика представляло собой жалкое зрелище: он лишился левой руки, а с его губ непрерывно капала темная, почти черная кровь. Внутренние органы были разбиты. И всё же, несмотря на страшные раны, Меч Восьми Демонов Асуры оставался легендарным старейшиной Секты Быстрого Меча. 

— Ха-а-а-ап! 

Хён Вончхан бросился на него, но тут же беспомощно покатился по земле от небрежного взмаха. Что-то окончательно вывело старого монстра из себя. Вончхан замер на земле, а над его головой уже заносился смертоносный клинок старейшины, сделавшего яростный выпад. 

Но Чон Ёншин уже стоял сбоку от безумного старика. 

— Я только этого и ждал! 

Безумная, кровожадная ухмылка исказила разбитые губы старейшины. Направление его атаки мгновенно изменилось. Невероятный по скорости поток выпадов расцвел прямо из его покрытой морщинами ладони. Острая сталь неслась по диагонали прямо к сердцу Ёншина. 

«Я чувствую её». 

Этот удар невозможно было отследить даже с помощью уникальной техники зрения Ёншина. Это было нечто большее — чистое предвидение. Макушка его головы буквально горела от ментального напряжения. В Верхнем Даньтяне бушевало такое пламя, словно само солнце рухнуло внутрь его разума. 

Юноша мгновенно сопоставил все движения старейшины, что успел зафиксировать ранее. Он доверил свою жизнь собственному запредельному таланту и благословению небес. Он свято верил: выпад, который старик нанесет из этой стойки в это конкретное мгновение, окажется именно таким, каким его просчитал его разум. Ведь траектория его собственного клинка уже была занесена для сокрушения этой атаки. 

Меч Пустынной Крепости в его руке скользнул вперед, подобно плавному течению реки. Это был один-единственный, абсолютный прием, который мастера Мурима называли Разрушающим Ударом. 

Яркий нимб солнечного света исказился и преломился на стальном лезвии. Белоснежный росчерк заставил хаотичные атаки Асуры бессильно стечь в сторону, словно вода, после чего клинок Ёншина мягко и беспрепятственно прошел сквозь шею ошеломленного старика. 

Брызги крови! 

На бушующем поле боя, где ревели вихри чужой энергии и стоны раненых, в радиусе десяти шагов вокруг Чон Ёншина внезапно воцарилась гробовая тишина. 

Он перевел взгляд вдаль, где Патриарх Быстрого Меча вел ожесточенный бой с Герцогом Западного Небесного Меча Гу Яншином. Тот, кто, по слухам, уступал Патриарху на полшага, теперь сражался с ним на равных. Более того, Патриарх прямо сейчас смотрел в их сторону. 

Встретившись взглядом с главой темного ордена, на чьем лице впервые за всё время отразилось неприкрытое смятение, Ёншин наклонился и поднял за седые волосы отрубленную голову старейшины. 

— Патриарх Быстрого Меча! Я ведь предупреждал, что заберу её у тебя. 

Он поднял окровавленную голову Меча Восьми Демонов Асуры высоко над собой, напитав голос истинной Ци. Громовой голос юноши раскатился по всему полю боя. Мастера обеих фракций невольно повернули головы на этот крик. Один за другим воины начали опускать оружие и замирать на месте. 

Чон Ёншин негромко и абсолютно спокойно спросил: 

— Скажи… эта собака ведь тоже была твоей правой рукой?