Министр кивнул.
— Что-то, чего они хотят.
— Наши жизни в заложниках. Мы сможем снять это проклятие, только выполнив требования террориста. Если мы не сделаем, как он хочет, он нас взорвёт.
Когда я спокойно закончил говорить, кто-то, сидевший на противоположной стороне стола, язвительно заметил, словно моё поведение было не от мира сего:
— Разве нам не нужно как можно скорее выяснить, что это за «хотят»? Ваше превосходительство Асканиан, вы поистине невозмутимы.
Ещё бы. Внутри я совсем не был невозмутим. Мне нужно собрать всю информацию, прежде чем использовать «повтор», но если террорист активирует проклятие прямо сейчас, я умру, с «повтором» или без. Разве кто-то может сохранять спокойствие в такой ситуации?
К тому же, даже если я поверну время вспять, победа не гарантирована. Столкнувшись со столь колоссальным врагом, я могу и не преуспеть, даже если буду отматывать время, пока мои очки не иссякнут.
Я просто обманываю себя.
Я посмотрел на синюю магию на своей ладони и медленно перевёл взгляд на него.
— Хотите знать, почему я невозмутим? Потому что мы ничего не можем сделать.
— Ничего!..
— Инициатива в этой ситуации от начала и до конца принадлежит террористу. Я неправ? Со времён теракта с волшебной лампой вы хоть что-нибудь сделали как следует? Хорошо. Тогда хотя бы как следует оплачьте миллионы подданных, которые вот-вот погибнут из-за вашего бездарного управления. В конце концов, единственное, что вы можете, — это доложить о случившемся, когда всё закончится. Моё имя тоже будет в списке погибших, так что было бы неплохо, если бы вы и за мою душу помолились.
— ...
— Создав такую ситуацию, определитесь, чем является ваша гордыня и вера в то, что вы способны выяснить желания террориста: безрассудством, неспособностью к самоанализу или же ментальной победой. Первые два — это слабость, а вот последнее само по себе может быть стратегией.
Хотя я произнёс это саркастическое замечание монотонным, лишённым интонаций голосом, никто меня не упрекнул. Вероятно, им было не до того. Маг, бросивший мне вызов, с непростым выражением лица отвёл взгляд и лишь глубоко вздохнул.
Я пристально посмотрел на него и пододвинул к ним отчёт.
— Теперь террорист предъявит нам свои требования. Раз уж у нас нет возможности самим выведать, чего он хочет, давайте для начала найдём способ разрешить ситуацию.
Конечно, Чрезвычайный комитет сделал всё возможное. Меньше чем за час они подготовили данные и собрали со всей страны триста экспертов по рассеиванию чар для разработки метода противодействия. Но не лучше ли было бы, если бы время, потраченное на отчаяние, они использовали, чтобы присоединиться к работе на месте и что-то предпринять? Если эти ребята найдут решение, я смогу эффективно использовать его в следующем мире, так что я надеялся, что они поскорее придумают способ.
Разумеется, даже если в итоге они не смогут найти решение, их беспомощный настрой ничем не помогал. И хотя на местах суетилось множество министров и магов, если уж министр магии, глава Чрезвычайного комитета, пребывал в таком состоянии, то в конечном счёте я мог рассматривать их лишь как цели, которые придётся полностью сместить.
Министр магии, похоже, тоже считал, что простыми разговорами делу не поможешь, поэтому кивнул и поднялся со своего места. В тот же миг несколько чиновников, сидевших за столом, схватились за руки и закричали.
— А-а-аргх!
— Ч-что происходит?!
— ...!
Резкая боль пронзила и мою руку. Словно по ней прошел разряд, а запястье заныло так, будто артерию вот-вот перережут.
«Это...»
Наконец-то вы зашевелились.
Я свирепо посмотрел на метку на своей ладони, которая теперь сияла еще ярче. Знак, до этого бывший отчетливо темно-синим, теперь светился почти белым.
Словно в подтверждение того, что разряд от метки был не просто так, из артефакта, лежавшего посреди стола, донесся обезумевший голос.
[М-министр! Министр! Вы меня слышите?]
— Слышу. В чем дело?
[Вам нужно немедленно спуститься на главный стадион. Быстрее, прямо сейчас!]
Он практически кричал. Человек, обращавшийся к министру в таком тоне, явно был не в своем уме.
Впрочем, сейчас на этой территории в своем уме не было никого. Министр в спешке бросился к выходу. Он был так взбудоражен, что даже не подумал телепортироваться, а просто побежал. Остальные члены Чрезвычайного комитета поступили так же. Я переглянулся с Лео и последовал за ними.
Маги, присланные от каждой федерации, охраняли погруженную во мрак площадку церемонии открытия. Их взгляды были прикованы к экранам, установленным по всему периметру. Мы проследили за их взглядами.
— Это...
— Что это такое?
Несколько членов Чрезвычайного комитета нахмурились и оглядели экраны со всех сторон.
Благодаря магически расширенному пространству, способному вместить сто пятьдесят тысяч человек, было видно бескрайнее небо. Белые почтовые голуби, выпущенные правительством для аналоговой связи, пересекали ночной небосвод.
А на черных экранах, установленных под углом на стенах купола внизу, белыми буквами мерцала надпись «Божественная Сила». Если не считать того, как им удалось взломать это магическое поле, фразы, выведенные на трех экранах, были не из обычных.
Я издал пустой смешок и прочел их про себя.
[«Архивы анатомии, физиологии и научной медицины», 1854 / 230170~230180]
[«Борьба за освобождение четвертой власти», том 2, 1875 / 528392~528397]
[«Книга Откровения — Иоганн Готфрид Гердер», 1829 / 25192, 25193, 14615, 7082, 107138, 9521, 268121, 43197, 1077]
«Внезапно?»
— Это... — пробормотал министр, и его глаза расширились. Кажется, он понял, что это значит.
— Это сделано исключительно для того, чтобы нас помучить, — тихо сказал я.
И на то была причина.
Террорист, должно быть, намеревался передать нам информацию таким способом. Но его требование было настолько простым, что, казалось, не было нужды так все усложнять, да и формат загадки не соответствовал атмосфере, в которой один миллион триста семьдесят тысяч человек вот-вот должны были умереть.
Министр магии коснулся артефакта у своего уха и крикнул:
— Немедленно достаньте мне эту книгу! Нет, свяжитесь с Императорской центральной библиотекой и пусть они проверят слова с семнадцатого по восемнадцатое на двести тридцатой странице издания «Архивов анатомии» за тысяча восемьсот пятьдесят четвертый год, или строки с семнадцатой по восемнадцатую на двести тридцатой странице!
Даже министр магии, чей мозг застыл под давлением ответственности, быстро сообразил, в чем дело.
Это стало возможным не потому, что министр внезапно поумнел, а потому, что этот код был книжным шифром, часто используемым в эту эпоху. Если объяснять, то это работает так:
Если дано число 18325, вы находите двадцать пятое слово на сто восемьдесят третьей странице. Иногда, если шифром является само предложение, число может указывать и на строку.
«Хорошо, что я обнаружил это до того, как повернул время вспять».
Меня по-прежнему беспокоила одна вещь: они раскрыли названия книг.
Для союзников это нормально — обмениваться названиями книг. Но зачем называть это кодом? В условиях враждебных отношений, как между террористом и имперским правительством, не было причин раскрывать названия.
«Хм, преступник слишком щедр...»
Это было сделано не просто так. Это означало, что им нужно было скорректировать сложность.
Ни на одном экзамене не требуют решить 100 сложнейших задач за 10 минут. Увеличивая время, снижая сложность или уменьшая количество задач, составитель теста пытается найти баланс.
Таким образом, тот факт, что они так снизили сложность, означал, что террорист ясно осознавал ограниченность наших ресурсов. Например, проблемы с людьми, временем, магической силой...
[Министр! Мы дозвонились до директора библиотеки. Сейчас соединю!]
В тот же миг кто-то принёс сюда огромный артефакт — латунный приёмник.
Министр вздохнул, словно увидел луч света, и достал платок, чтобы вытереть пот со лба. Похоже, он счёл за облегчение получить послание от преступника, ведь для раскрытия дела хоть что-то было нужно.
Перекладывать дела на других было не в моём стиле, поэтому я протянул руку, прося приёмник. Министр, возможно, чувствуя тяжесть бремени, охотно передал его мне. Когда я наложил на приёмник заклинание усиления, громко раздался незнакомый голос.
[Здравствуйте. Это директор Императорской центральной библиотеки. Мне сообщили, что Его Превосходительство министр магии ищет книгу под названием «Архивы анатомии, физиологии и научной медицины», изданную в 1854 году...]
— Да, всё верно, — ответил я, снова взглянув на магический экран, висевший высоко в небе.
Министр упомянул 17-е «слово или строку» на 230-й странице.
Слово и строка — две возможности. Не будем терять время. Нужно быть уверенным в одном.
Мне нужно правильно разбить это число. 17-е слово на 23-й странице — нелогично. Если бы замысел был таков, не было бы причин ставить ноль в середине, так что 230-я страница — это точно.
Проблема здесь в нуле на конце.
«Они бы не добавили ноль в конце без причины».
В книге стандартного карманного формата на 230-й странице не бывает 170-й строки.
Тогда предположим, что это 170-е слово. Страница, содержащая 170 слов, — редкость, если только это не словарь или большой журнал, где страница разделена на три колонки и заполнена текстом. Потребовалась бы перекрёстная проверка с другими книгами, но, судя по имеющейся информации, подсказка, которую дал террорист, это...
Это 230-17-0 и 230-18-0.
Тогда мой вывод таков.
— Страница 230, строки с 17-й по 18-ю. Как можно скорее, пожалуйста.
[Что? Нет, это что, шифровальная книга? Понял. 230, страница 230.]
— Нашли?
[Строки 17 и 18. Нашёл.]
Директор библиотеки глубоко вздохнул и продолжил.
[«Продолжительность сердечной деятельности в помещении без воздуха можно принять за 30 минут»... Вот и всё. Э-это оно?]
– ...
Огромное пространство заполнила тишина. Не было слышно ни единого вздоха. Маги из других федераций, прибывшие на подмогу и охранявшие стадион, смотрели на нас растерянными глазами, а люди с метками на руках просто уставились на приёмник широко раскрытыми глазами.
Пока я стоял с открытым ртом, кто-то, заикаясь, выкрикнул:
— Ч-что это?! П-п-подождите! Что это значит?!
– ...
Лица людей с метками на руках стали мертвенно-бледными.
Поскольку никто не отвечал, возможно, из-за паники, я перевёл дух и медленно произнёс:
— Похоже, нам осталось жить 30 минут. Обратный отсчёт, должно быть, начался с той боли, что мы почувствовали ранее.
[Что? Что вы сказали? Вам осталось жить 30 минут?]
Прежде чем директор библиотеки успел задать ещё один бесполезный вопрос, я быстро посмотрел на электронное табло с другой стороны.
С 528392 по 528397.
— «Борьба за освобождение четвёртого сословия», том 2, издание 1875 года, страница 528, строка 39, со второго по седьмое слово, пожалуйста.
К счастью, директор библиотеки без лишних слов начал быстро листать страницы.
[Нашёл. «Огромная проблема, которую предстоит решить».]
В тот момент, когда я повернул голову, чтобы проверить следующее табло, кто-то с меткой на руке взволнованно спросил:
— Вы шутите?! Так как же нам её решить?!
— Подсказку к этому они, должно быть, оставили в «Книге Откровения».
Я приложил палец к губам, призывая их к тишине. Как только вокруг стало тихо, я назвал третий код.
— «Книга Откровения» Иоганна Готфрида Гердера, 1829 год. Страница 25, строка 19, второе и третье слова, страница 146, строка 1, пятое слово...
[П-подождите секунду! Да, хорошо. Теперь диктуйте!]
— Страница 70, строка 8, второе слово, страница 107, строка 13, восьмое слово, страница 95, строка 2, первое слово.
30 минут. Шелест переворачиваемых страниц звучал как обратный отсчёт оставшейся мне жизни. Я почувствовал, как моё сердце забилось чаще в ожидании его ответа. По крайней мере, для меня это тянулось целую вечность.
[Да, хорошо. Пожалуйста, назовите следующее.]
— Страница 268, строка 12, первое слово; страница 43, строка 19, седьмое слово; страница 10, строка 7, седьмое слово. Что получится, если их соединить?
[…Я.]
Директор библиотеки на мгновение замолчал, а затем продолжил.
[Уже показал ответ более чем ста людям.]
— Повторяя сказанное и подводя итог: террорист уже показал ответ на эту загадку множеству людей. Учитывая, что это было объявлено вместе с тем, что нам осталось жить 30 минут, мы должны найти этот ответ, чтобы снять ограничение по времени или проклятие. Найти ответ — вот чего хочет террорист. Что он намеревается этим получить, вам знать не положено.
— Что?! П-постойте!..
Я выпалил слова пулемётной очередью, тут же вскочил и побежал в служебный коридор главного стадиона. Запаниковавший министр попытался спросить меня о чём-то ещё, но у меня не было времени слушать. Я атаковал его подчинённых, которые гнались за мной, и с помощью магии подобрал упавшую имперскую газету и фильтр.
Хорошо.
Я получил подсказку, которую искал.
Осталось жить 22 минуты.
Я умру через 22 минуты. Словно в подтверждение того, что ограничение по времени было реальным, треть креста на моей ладони исчезла.
Я бы мог повернуть время вспять, но давление этого неотложного числа было значительным. К тому же, если я потерплю неудачу даже после возвращения во времени, это будет лишь кратким продлением жизни. Нет, в следующий раз я не услышу проклятие через имперскую газету, так что выживу один. Но тогда мне придётся прочесть новость о том, что 1,37 миллиона человек, собравшихся со всего мира, были уничтожены. Мне придётся услышать плач всего континента.
Я прикусил внутреннюю сторону щеки, сглотнув кровь.
— Эй!
— Вон он!
«Хм?»
Услышав незнакомый крик, донёсшийся с неожиданной стороны, я повернул голову. И в этот момент не смог сдержать потрясения.
– …?!
Из-за угла появилась чёрная собака размером с волка и с безумной скоростью бросилась на меня. Я догадывался, кто это, но прежде чем я успел даже попытаться заговорить, пёс напрыгнул на меня.
Бах!
Не успел я растеряться от шокирующего факта, что морда дикого животного оказалась прямо у меня перед носом, как увидел двух охранников, гнавшихся за собакой. Увидев меня и пса, охранники пришли в ужас и нацелили на него свои железные копья.
— Ах ты, сукин…!
— Нет, это не то! Пожалуйста, подождите.
Прежде чем на моих глазах умер ещё один человек — пусть и в обличье собаки, — я повалил пса на пол и преградил путь. Конечно, неважно, спасу я его сейчас или нет, ведь и так было ясно, что всем осталось жить меньше 20 минут. Но, учитывая, почему этот расчётливый и осторожный человек бросился на меня в таком виде… должно быть, он хотел мне что-то сказать. Любая, даже незначительная информация была мне необходима. На самом деле, учитывая, кто был моим собеседником, вряд ли она была бы незначительной.
Два охранника с недоумением смотрели на меня сверху вниз. Мой взгляд невольно упал на их руки. На них не было никаких отметок.
Я с трудом выдавил слова, которые всё ещё не шли с языка из-за шока от нападения собаки.
— Это… это собака, которую я содержу, нет, за которой присматриваю.
— Собака, за которой вы присматриваете? Почему она здесь?..
— Она изначально жила на этой территории. Я несколько раз за ней присмотрел, и она зашла в здание.
Сказал я, поднимаясь.
Пока они смотрели на меня растерянными глазами, я быстро добавил, чтобы закончить разговор:
— Я создал беспокойство в и без того плохой ситуации. Прошу прощения. Я выведу её наружу.
— А, да. У нас были проблемы, потому что она всё время пыталась укусить, но перед вами, сэр, она ведёт себя спокойно.
— Ха-ха.
Мне было не до смеха, но я издал грубый смешок и выпрямился. Пёс несколько раз оглянулся на меня, а затем как сумасшедший понёсся вперёд. Я подавил ругательство, кивнул охранникам и побежал за ним.
Пёс бежал слишком хорошо. Новому Человеку, да и любому человеческому телу, его было не догнать. Мне пришлось бы бежать на полной скорости, чтобы хотя бы приблизиться к той скорости, с которой он мчался без всяких усилий. К тому времени, как мы переместились в менее людное место, я вспомнил, что мне осталось жить меньше 20 минут — к сожалению, я об этом не забыл — и громко крикнул ему, чтобы он остановился.
— Старший!
Собака один раз оглянулась на меня с таким взглядом, будто проклинала, а затем скрылась где-то в переулке.
Задыхаясь, я свернул в тот же переулок. Из-за темноты я даже не мог толком разглядеть предметы. Проблема была в том, что переулок снова раздваивался...
Но беспокоиться не пришлось.
Хвать—
Потому что собака наконец-то снова обернулась человеком и схватила меня за воротник.
Рихтгофен, который завел меня в левый переулок, был с пугающе холодным лицом. Это было лицо человека в полной панике, и мне казалось, я отсюда слышу стук его сердца. Он на мгновение прислушался к окружающим звукам, затем наложил звуконепроницаемое заклинание и быстро сказал:
— Младший, ты ведь знаешь, да?