— Нуна, этот мужчина потерял сознание.

— Ничего страшного. Я уже получила всю необходимую информацию.

Если подытожить, все, кто сюда проник, были приговоренными к смерти преступниками.

И прислала их сюда императрица.

Только вот откуда императрица вообще знает об этом месте?

Она точно никогда здесь не была.

Демон не оставил бы в живых никого, кто сюда вошел.

Тогда зачем она упорно отправляет сюда людей, если сама здесь не бывала?

И как она вообще их сюда переправила? Откуда она узнала про шкатулку?

События на острове произошли добрую тысячу лет назад…

Когда я видела прошлое острова, там был мужчина, говоривший высокомерным тоном.

Неужели императрица — его потомок?

Если предположить, что это так, то ее осведомленность об острове уже не кажется странной.

Возможно, информация передавалась из уст в уста среди тех, кто был причастен к Тайне острова.

… Может, она даже знает, что мы здесь потерпели крушение?

Мысль цеплялась за мысль, но я не могла найти ни единого точного ответа.

Более того, даже если выход существует, этот подонок, заслуживающий смерти, явно о нем не знал.

Он сказал, что вошел через какой-то проход, но как только оказался внутри, остался один.

И что никакого выхода он нигде не видел.

Это значит, что даже если я спрошу у них про портал для побега, никакой полезной информации не получу.

Особенно беспокоит то, что все прибывшие — смертники.

… Сложность игры стала просто запредельной.

Мало того, что здесь монстры, так еще и с такими отъявленными преступниками придется иметь дело.

Станут ли они слушаться? Никогда.

Те, кого приговорили к смерти за тяжкие преступления, будут только рады месту, где убийства негласно разрешены.

Не знаю, обрадуются ли они монстрам, но наша группа в опасности.

Тем более что мы не носим тюремную робу.

Они могут принять нас за обычных людей и попытаться примкнуть.

Проблем прибавилось…

Нужно было предупредить об опасности и поделиться информацией с остальными.

Хотя, стоит ли?

Ведь они куда способнее меня.

Может, они уже и сами всё разузнали.

К тому же, демон в любом случае их перебьет. Так было и в первый раз, когда я сюда попала.

— Тогда и беспокоиться не о чем?

На душе стало легче, и я стянула верхнюю одежду с потерявшего сознание мужчины. Позади послышался озадаченный голос Холлоуэя: «Нуна… что вы делаете?»

— Нуна… что вы делаете?

— Опасно оставлять его свободным.

Я связала ему руки его же одеждой. Не знаю, поможет ли это, но…

Так мне было спокойнее.

Я нарочно наступила на лицо преступнику и взялась за дверную ручку малого банкетного зала.

— Нуна, вы его не убьете?

— Я не могу убивать людей.

— Но вы же серийная убийца, принцесса Перпл.

Не произноси это вслух…

Я постаралась не показать, как мне неловко, и заговорила:

Если я подам вид, Холлоуэй будет дразнить меня еще больше.

— Я солгала, чтобы выведать информацию.

— Конечно, принцесса Перпл.

— …

Прекрати.

Лицо само собой вспыхнуло.

— Вы такая милая, когда краснеете.

— Спасибо…

— Это правда. Кстати, нуна, вас тоже прислала императрица?

— Ты же слышал, что я говорила. Я солгала. Я ненавижу императрицу.

Бесит она меня.

Она меня раздражала тем, что постоянно пыталась свести меня с этим невыносимым принцем. Из-за этого даже принцесса Синтия не питала ко мне теплых чувств.

Особенно учитывая, что сейчас идет борьба между фракциями принца и принцессы.

Неужели она и правда думала, что я выйду замуж за этого психопата с проблемами контроля гнева?

За мужчину, который при каждой встрече хамил мне, обвиняя в отсутствии манер и в том, что я якобы кичусь своим родом?

За того, кто вел себя настолько грубо, что невозможно было поверить, будто он из Императорской семьи?

Жизнь просто невыносима.

Я терпела его только потому, что он член императорской семьи, но его грубость перешла все границы. Родители и брат хотели разобраться с ним, но я их остановила…

Зря я это сделала.

— Почему?

— Потому что она постоянно пытается сделать принца моим женихом.

Хрусь.

В этот момент дверная ручка оторвалась. Холлоуэй с сияющей улыбкой протянул ее мне.

— Ой? Почему она у меня в руках? Нуна, смотрите! Ручка такая хлипкая.

Нет…

Это ты чертовски силен.

— Значит, когда вернетесь, вы выйдете за него замуж?

— Я его ненавижу.

— Ну да. Вы ведь не любите некрасивых людей.

— Я не их не люблю. Я не люблю людей с некрасивой душой.

— А мне вы нравитесь любой, — с невинной улыбкой произнес Холлоуэй, втыкая дверную ручку прямо в пол, — сказал Холлоуэй с невинной улыбкой, втыкая дверную ручку прямо в пол.

Я широко раскрыла рот от изумления, а Холлоуэй прикрыл его обеими руками, делая вид, будто безумно удивлен.

— О-о, ручка какая-то странная!

— … Пойдем внутрь.

— Хорошо, нуна.

Я наконец открыла дверь в малый банкетный зал и вошла внутрь.

Стены, украшенные ароматными цветами, хрустальные бокалы с вином и горячая еда на столах — это место ничем не отличалось от тех изысканных банкетов, что я видела снаружи.

Пугало лишь то, что клавиши пианино нажимались сами собой, а столовые приборы с жутким звоном гремели в абсолютной пустоте.

— Что это за место…

— Похоже, банкетный зал.

Почему они всегда отвечают на мои вопросы с такой убийственной очевидностью?

Неужели я правда выгляжу так, будто спрашиваю об этом?

В любом случае, надо осмотреться, вдруг здесь что-то есть…

Я нерешительно сделала шаг вперед, как вдруг…

Вжух!

Яркий свет погас, и зал погрузился во тьму.

— Думаешь, меня можно напугать такой ерундой?

[Холлоуэй склоняет голову набок, словно переспрашивая: «Я правильно расслышал?»]

Да, ты всё правильно расслышал.

— Так значит, тебе страшно?

— Разумеется.

— А…

В этот момент по спине пробежал холодок.

От пронизывающего до костей холода я задрожала и крепко вцепилась в маленькую ладонь Холлоуэя.

— Нуна, ты правда…

[Холлоуэй думает: «Как же мило, что ты пытаешься делать вид, будто не боишься».]

Мне уже совершенно неинтересно, что ты там думаешь…

— Если так страшно, давай уйдем.

— Даже если мы уйдем, страх никуда не денется.

— Это верно.

Тебе не понять моих мучений: раз уж открылись новые комнаты, я обязана их осмотреть, даже если мне до смерти страшно.

Я сделала шаг вперед, ни за что не оглядываясь назад.

Что самое главное правило в фильмах ужасов?

Никогда не оглядываться.

Оглянешься — умрешь.

Даже если кто-то ударит тебя по затылку, нельзя оборачиваться.

Хотя, если любопытство совсем замучает, можно попробовать украдкой взглянуть краем глаза.

Шурх, шурх…

Кто-то постоянно дразнил мое любопытство. Позади меня непрерывно раздавался звук шаркающих длинных одежд.

[Холлоуэй чувствует, что ваша рука побелела от страха, и начинает искренне переживать.]

Ты такой добрый, Холлоуэй.

— С-с-с…

Я ничего не слышала.

Холлоуэй искоса взглянул на меня.

Он о чем-то задумался, а затем внезапно подставил мне подножку, когда я шла ровно.

Я со всего размаху полетела вперед.

— У тебя совесть вообще есть?

— Это был не я…

— Ты единственный, кто здесь такой коротышка!

— Хм…

Странно.

Обычно в таких случаях он злится, когда я упоминаю его низкий рост.

— Может, лучше поскорее встать?

— Да.

У всего есть причина.

Когда я оперлась руками о пол, чтобы вскочить…

Мягко.

По всему телу пробежали мурашки.

— Нуна.

— Это бедро Холлоуэя?

— С чего бы моему бедру быть там?

— Тогда чье это, говори!

— Успокойтесь.

— Успокоиться?! Да что ты понимаешь!

— А, ну… попроще… придите в себя.

Не знаю, понимают ли они, что такие слова ранят сильнее, чем прямое оскорбление.

То ли мне стоит похвалить его за доброту, раз он решил объяснить значение слова «успокоиться» другими словами, решив, что я его не знаю…

То ли мне стоит горевать о том, что он считает меня полной дурой — я так и не поняла.

В неприятном предчувствии я попыталась встать, но рука провалилась глубже во что-то мягкое.

К ладони что-то прилипло. Я постаралась сохранить спокойствие, но быстро заговорила:

— Холлоуэй, возьми меня за руку и вытащи.

— Секунду.

— Быстрее! Вытащи меня скорее!

Пока я в панике металась, Холлоуэй схватил меня за запястье, и в тот же миг кто-то ударил меня ногой в живот.

Бах!

— Кха!

От резкой боли в животе я свернулась калачиком на полу и задрожала.

— Нуна!

Хвать!

Мне не пришлось гадать, кто именно придавил мою шею своей тяжелой ногой.

— Барышня, не кажется ли вам, что шутки зашли слишком далеко? Черт возьми… У меня на мгновение даже дыхание перехватило.

— Жаль, что не навсегда.

Я стиснула зубы и криво усмехнулась. Преступник, чье лицо исказилось от ярости, злобно съязвил:

— А ты и правда дерзкая, не зря тебя называют принцессой Перпл, да?

— Х-хг, а-ах.

Хватит уже с этой принцессой Перпл.

Я простонала от неловкости и стыда, но Холлоуэй, судя по всему, принял это за стонущую боль.

— Нуна…

Холлоуэй всхлипнул и взял меня за руку. У меня на глазах навернулись слезы — в конце концов, именно он спас меня от этого мерзкого типа.

— Мой милый младший брат, какой же ты хороший…

— Младший брат?

Холлоуэй мгновенно похолодел лицом, и я благоразумно решила промолчать.

[Желаете использовать Синее кольцо?]

Так его еще и активировать надо, чтобы оно защитило?!

Пишите об этом в инструкции!

С зеркалом таких проблем не было, но у каждого предмета свои правила использования, от чего у меня уже голова шла кругом.

Стоило мне отбросить бесплодные жалобы и попытаться активировать кольцо, как вдруг...

— Мелкий, проваливай.

Бах!

— Угх…!

— Холлоуэй!

— А-а…

В ту секунду, когда я услышала жалобный стон Холлоуэя, во мне что-то окончательно оборвалось.

— Ну вот, теперь никто не мешает?

Пусть внешне он и выглядел ребенком, но удар нанес без колебаний.

Я встретилась с ним взглядом и произнесла:

— Он ведь ребенок.

— Знаю.

— Совсем ребенок.

— Я сказал, знаю, — отмахнулся он.

— То есть ты сделал это, зная, кто он?

Заметив неладное из-за моих настойчивых вопросов, Андерсон слегка замялся.

Я решительно шагнула к нему, сокращая дистанцию, и ухватилась за ремень на его поясе.

— Ха-ха! Вот это другой разговор!

Преступник громогласно расхохотался.

— Н-нуна, ты что делаешь…

Я сжала ремень так сильно, что ногти больно впились в ладонь.

— Если ты знал и все равно ударил, я тебя не прощу. Ты хоть понимаешь, как я его оберегаю?

— Ты все твердишь «ребенок, ребенок». Подумаешь, ударил пацана, что такого?

Один только этот вопрос уже ставит на тебе крест.

Я с размаху ударила его коленом в пах, оттолкнула и резко поднялась на ноги.

— Твою мать…! Почему ты вечно бьешь по больному… Угх!

Не давая ему опомниться, я снова придавила его горло ногой и холодно посмотрела сверху вниз.

Я высоко подняла ремень.

— Я не прощаю тех, кто поднимает руку на детей.

[Ваш яростный гнев временно вызывает взрывной рост силы атаки!]

Даже не взглянув на всплывшее системное окно, я со всей силой опустила ремень на его живот.

В воздухе раздался жуткий свист.

Хлесь!

— А-а-а-а-а!

От этого крика звуки волочащихся по полу одежд, преследовавшие нас до этого, словно по волшебству стихли.