— … Здесь ведь не обрушится, правда?

— Не думаю.

Успокаивая испуганную Моран, Клета указал пальцем на трещину в полу, образовавшуюся из-за землетрясения.

В тот же миг трещина бесследно исчезла. Пол восстанавливался за счет магической энергии.

— У меня от этого нехорошее предчувствие.

Сэр Вернер, мы уже решили, что это событие свершилось.

— Прежде всего, нам лучше не падать. Но раз уж нужно найти оружие для сэра Вернера, придется ненадолго выйти.

Хоть мы и перешли в среднюю стадию, монстры не начнут бродить повсюду мгновенно, так что пока особой опасности нет.

Да и на карте оружие не отображается, так что посоветовать что-то дельное я не могу.

Окинув нас взглядом, Клета перечислил тех, кто останется здесь.

— Эвелин Родриз, Моран, госпожа Синтия и Холлоуэй...

Клета замолчал, провел рукой по лицу и пробормотал с беспокойством:

— Если бы здесь было хоть немного больше тех, кто умеет сражаться...

Видимо, брать нас с собой опасно, а оставлять одних — тревожно.

Альхульф робко поднял руку.

— Я, я останусь.

— Ты?

Клета посмотрел на него с недоверием. Альхульф, как последний трус, указал на меня.

— Э, госпожа Эвелин Родриз такая сильная... Она так дерется...

— Без нунчаков я ничего не могу. Пожалуйста, найдите их.

— Пф-ф.

В этот момент Холлоуэй и Синтия прыснули со смеху.

Что такое, чего они смеются?

Я ведь ничего смешного не сказала.

Странно поглядывая на эту парочку, которая едва сдерживала улыбки, я махнула рукой Клете.

— Идите только вдвоем с сэром Вернером. Здесь мы справимся сами. Особенно не берите с собой лорда Альхульфа. У него талант выводить людей из себя.

— …

Клета тихо рассмеялся и положил руку мне на голову.

— Мы скоро вернемся, так что не натвори бед.

— Не трогай мою голову.

Черт возьми.

Если Холлоуэй начнет ревновать, ты за это ответишь!

Я изо всех сил оттолкнула руку Клеты, предотвращая вспышку ревности Холлоуэя.

Чувствую себя довольной.

Что же делать со сбором остальных историй?

Нужно еще разблокировать комнаты...

И оружие найти. С одним лишь кольцом мне было не по себе.

Кто бы знал, какие противоречивые чувства я испытываю: с одной стороны, жду квестов, с другой — молюсь, чтобы они не появлялись.

— Эвелин Родриз, ты не заболела?

Синтия не выдержала и спросила, когда я, сидя на диване и обнимая Холлоуэя, уткнулась лицом ему в плечо и не двигалась.

— Нет. Просто мне нравится такая поза.

Пусть это и звучит противно, но Холлоуэй любит тактильный контакт.

Да и уровень симпатии, хоть и медленно, но понемногу растет.

— Нуна меня любит.

— Ага, конечно.

[Все показатели чувств выросли на 2%.]

— Если тебе плохо, обязательно скажи.

Интересно, кто из нас двоих сейчас больше нуждается в заботе.

Синтия погладила меня по затылку, но тут же отдернула руку, едва не будучи укушенной Холлоуэем.

Какой же он собственник.

Неужели я, эта комедиантка, ему так нравлюсь?

Как только найду выход, я сбегу, не оглядываясь.

— Эм, кстати, когда вы двое успели так сблизиться?

Осторожно спросила Моран, на что Синтия ответила в своей обычной резкой манере:

— Она спасительница, которая вытащила меня с того света. Есть претензии?

— А... спасительница.

Покатав это слово на языке, Моран произнесла уже более спокойным тоном:

— Понимаю. Раз она спасла вам жизнь, то это вполне заслуженно. В отличие от Фриделя, она действительно вас спасла... Я рада за вас, госпожа Синтия.

— Почему вдруг всплыло имя Фриделя?

Ведь это я — та самая, кто позволил Фриделю погибнуть.

— Ой... Простите, я сболтнула лишнего, — раздался смущенный голос Моран, и я, наконец, попыталась поднять голову с плеча Холлоуэя.

Но Холлоуэй схватил меня за затылок и прижал обратно, не давая этого сделать.

— Холлоуэй?

— Не обязательно смотреть на их уродливые лица.

— Я... у меня что, лицо перед глазами?

Даже если так, разве можно говорить это прямо в лицо?

Холлоуэй вздохнул и ущипнул меня за щеку.

— Ты правда так думаешь?

[Холлоуэй считает, что у вас ужасно плохо с догадливостью.]

Если бы у меня было с этим хорошо, разве я не погибла бы от твоих рук еще в самом начале?

— Госпожа Эвелин Родриз, можно мне сказать? Если нельзя, я буду молчать.

— Говори. О том, что я позволила Фриделю погибнуть?

— Ч-что?!

Альхульф в изумлении переспросил, а я, все еще обнимая Холлоуэя, предупредила его:

— Будь осторожен. Я ведь и с лордом Альхульфом поступлю точно так же!

— И-ик!

Отлично. Напугала.

Я довольно ухмыльнулась, пугая Альхульфа, а Холлоуэй, потирая мою ушную раковину, тихо рассмеялся.

— Тебе весело?

— Забавно.

— И правда. Забавно…

Тихий шепот тут же рассеялся, словно дым.

Этот голос прозвучал настолько жалобно, что я невольно похлопала его по спине, когда услышала безразличный ответ Синтии.

— Наверняка на то была причина.

— … Простите?

Моран переспросила, видимо, не ожидая такого ответа.

— Если речь о Фриделе, то разве это не тот тип, что толкнул тебя в лобби? Ясно же, что он пытался провернуть то же самое с Эвелин Родриз, но получил отпор.

Синтия даже тихо выругалась. И добавила, что такие люди заслуживают смерти.

Моран была настолько ошарашена такой реакцией, что не сдержала возгласа.

— О… но ведь нельзя причинять вред людям.

— Если будешь придерживаться такого мнения здесь, сама пострадаешь.

Это точно.

Почувствовав невероятное облегчение, я мысленно показала Синтии большой палец, а затем убрала руку, Моран, чье поведение меня слегка раздражало, облизнула сухие губы и улыбнулась.

— И все же важно сохранять человечность. Я хочу выбраться отсюда вместе со всеми.

— Даже после того, как лорд Альхульф толкнул тебя? — спросила я из любопытства, и Моран охотно кивнула.

— Конечно. Лорд Альхульф просто испугался.

— Моран…

— Тогда пусть Моран и возится с лордом Альхульфом, — сказала я с широкой улыбкой, и тут же Холлоуэй дернул меня за волосы.

Из-за этого я невольно опустила голову, чтобы посмотреть на него.

— Больно…

Он ничего не ответил, лишь мягко улыбнулся.

Моран любезно ответила на мой вопрос:

— Мы ведь все равно будем держаться вместе, Эвелин Родриз.

Едва ли.

Мы еще не раз разделимся.

Хотим мы того или нет, но это произойдет.

Независимо от нашего желания.

— Я ведь еще ребенок.

— Как только ты осознаешь, что ты ребенок, и пытаешься этим пользоваться — ты перестаешь им быть, — ответила я, а Холлоуэй, приложив указательный палец к губам, чтобы я замолчала, пожаловался Клете:

— Я ведь все время спал с нуной!

— А есть ли сейчас необходимость спать вместе? Иди сюда.

— Нуна…

Прощай, Холлоуэй.

Я сделала вид, что вытираю слезы, и проигнорировала его.

Ситуация была такова: сэр Вернер и Клета быстро вернулись с оружием, а мы были измотаны как физически, так и морально.

Несмотря на обстоятельства, мы даже успели принять душ.

Как бы страшно ни было, о гигиене забывать нельзя.

Только так можно рассчитывать на романтику или что-то в этом роде.

Поскольку сэр Вернер вызвался стоять в первом дозоре, женщины решили лечь спать первыми.

Короче говоря, нас разделили на мужскую и женскую группы, и Холлоуэй, посомневавшись, куда ему податься, в итоге был уведен Клетой.

Оставшись в женской компании, мы разошлись по кроватям.

В номере были одна двуспальная и одна односпальная кровати: мы с Синтией легли на одну, а Моран заняла вторую.

Вообще-то, по статусу Синтия должна была спать одна, но она настояла на том, чтобы лечь со мной…

Как только я легла, тяжелые веки сами собой сомкнулись.

В тот самый момент, когда я уже почти заснула.

Щелк.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Холлоуэя.

Я умираю от желания спать, зачем ты пришел?

Скрыв свои истинные мысли, я ласково улыбнулась.

— Что такое, Холлоуэй?

— М-м, просто так.

[Холлоуэй открыл дверь, чтобы проверить, на месте ли вы.]

[Убедившись, что «Комедиант» в порядке, Холлоуэй облегченно вздыхает.]

При виде череды системных окон я дернула бровью.

— … Ты с ума сошел?

Пусть комедианты и ценятся, но не до такой же степени?

— Это вы про меня?

— Нет, я про сэра Вернера.

Когда гнев обрушился на сэра Вернера, стоявшего в дозоре, он растерялся.

— Почему вы вдруг на меня накинулись?

Потому что вы самый безобидный, вот почему.

Холлоуэй, видимо, пребывая в хорошем настроении, активно замахал мне рукой.

— Тогда спокойной ночи, нуна! Только не исчезай снова.

— Хорошо.

— Ха-ха.

Стоило мне вежливо ответить, как Холлоуэй, весело рассмеявшись, закрыл дверь и ушел.

Синтия с удивлением посмотрела на меня, а затем на дверь, за которой скрылся Холлоуэй.

— С этим мальчишкой так трудно поладить, как тебе это удалось?

— Кто сказал, что мы ладим?

Это я в одностороннем порядке униженно цепляюсь за него.

— Ты видела, что было с Холлоуэем, когда Эвелин Родриз исчезла?

Синтия крепко обняла меня за руку.

Что такое? Не отпустишь?

Я попыталась вытащить руку, но Синтия даже не шелохнулась. Видя, что проигрываю в силе даже ей, я на мгновение ощутила жуткое разочарование в себе.

Неужели я настолько слаба?

Похоже, пора признать, что раньше я вывозила исключительно благодаря предметам.

— Вмиг лицо изменилось… до жути. Как безумный носился в поисках тебя, и хоть он всего лишь ребёнок, попробуй-ка за ним угнаться.

Удивительно, что после увиденного вы все еще воспринимаете его как ребенка.

— Разве?

Хотелось спросить, не кажется ли ей это подозрительным, но при Моран следовало держать язык за зубами.

Эта девчонка способна выболтать всё что угодно.

— Ты же понимаешь, как отчаянно чувствует себя ребёнок, потерявший опекуна. Судя по словам Клеты, этот малыш сел на корабль, чтобы заработать денег, и попал в такую передрягу… Наверное, поэтому он взрослее других.

Синтия тихо зевала, добавляя, что вполне понимает, почему кроха так привязался ко мне — единственной, кто проявил к нему доброту в этом месте.

Из-за наслоения самых разных обстоятельств даже те причины, по которым стоило бы подозревать Холлоуэя, казались вполне логичными.

Ну да, всяко лучше, чем относиться к нему с подозрением.

Если начать шарахаться от него из-за подозрений, можно отправиться на тот свет первому.

Раз уж он до сих пор не горит желанием показывать мне свою истинную личину, значит, с остальными ровно та же история.

Поэтому было лучше и дальше считать его ребенком.

— В любом случае, он еще ребенок. Раз он напуган, будь с ним помягче.

— Да, ну…

Не хочу.

— И мне тоже страшно.

Это еще что такое?

— И со мной тоже будь помягче…

— Эй, вы.

Не хочу.

— Эй, вы!

Это еще что такое?

Черт.

Она уснула!

Да с какой стати мне о ком-то заботиться!

Я пыхтела, пытаясь высвободить руку, но безуспешно. Силы окончательно иссякли, и в итоге я отрубилась, наполовину свесившись с кровати.