— Это ожерелье «Слеза Бездны», — произнес Лепид, протягивая мне смуглую, по-женски изящную кисть, на которой покоился артефакт. — Оно мешает противникам целиться в вас во время боя. Врагам будет непросто достать вас как магией, так и обычным оружием. Но его нужно накапливать Магией Бездны. Чем больше эфира Бездны вы в него вльете, тем дальше простирается его аура и тем она могущественнее. Подобную вещь носил сам король Каэлоры.

Я взял ожерелье, с трудом подавив отвращение от мысли о том, что на самом деле скрывалось под этой иллюзией. У Кастилии была склонность к Магии Бездны, но я пока не решил, стоит ли отдавать артефакт ей. Бывший маг-командор сидела неподалеку и прекрасно слышала слова Лепида, однако никак не проявила своего интереса. А ведь эти жемчужины были невероятно ценным артефактом. Магия Бездны воздействовала на врагов негативной аурой, тогда как Небесная магия, напротив, поддерживала союзников благотворным излучением.

Пока я разглядывал жемчужины, Константин поинтересовался:

— А что стало с ожерельем короля?

— Повелитель сгинул в городе вместе со своим народом, артефакт так и не нашли, — равнодушно отозвался Лепид. — Лишь горстке каэлорцев удалось избежать чистки. Большинство же схватили и заточили в Императорском Дворце. Ныне в живых не осталось никого. — Даже с измененным голосом его речи об истреблении невиновных Империей звучали отстраненно и сухо.

Ожерелье исчезло. Лепид направился к Лекси, а я принялся изучать письмена на стенах. Я ожидал, что Кастилия подойдет и напомнит о своей стихии, но она осталась на месте. Я нахмурился: судя по надписям, за те тысячелетия, что каэлорские эльфы владели подземельем, дальнейшие покои перестраивались трижды.

В том же подземном лабиринте, из коридора которого мы только что пришли, обитала пара гигантских барсуков. Я потратил больше часа на разбор древних знаков, задействовав Мир Грёз, чтобы структурировать данные, но меня не покидало опасение, что сведения полторатысячелетней давности уже бесполезны. Закончив, я объявил:

— Я пойду на разведку.

Константин тут же подошел ближе. Похоже, он не намеревался отпускать меня одного, и я был не против.

Сделав шаг, я попытался обогнуть изваяние Венере.

— Я оказался достаточно полезен, чтобы остаться? — Спросил Лепид, глядя на меня совершенно симметричным лицом с изумрудными глазами, таившими обманчивую глубину.

— Пока да, — ответил я на ходу. Я старался, чтобы это не звучало как угроза, но, кажется, у меня не вышло.

Едва я шагнул в коридор, Константин пристроился рядом.

— Думаешь, подземелье не разгневается из-за того, что ты вывел его наружу?

— В этом подземелье нет ограничений на размер группы, — подумав, ответил я. — К тому же из прошлого опыта мы знаем: чем больше людей участвует в зачистке комнаты, тем скромнее награда. Так что нет, не думаю, что его присутствие нам навредит. Скорее уж мы вернулись в изначальную часть подземелья, а та первая зала и три последующие комнаты были созданы специально под меня – чтобы нивелировать козыри, которые подземелье за мной числило.

— И много толку им это принесло, — проворчал Константин. — Впрочем, я пониманию подземелье: иметь с тобой дело – сплошное наказание.

— Я тоже тебя люблю, старик, — отшутился я.

Впереди, в самом конце коридора, клубилась молочно-черная мгла. Подойдя ближе, мы встали плечом к плечу перед темной пеленой, которая, казалось, жадно впитывала свет мерцающей на потолке реки.

— Выход? — Неуверенно спросил Константин.

Поверхность не отбликивала маслянистым глянцем, так что опытный разведчик мог бы догадаться и сам.

— Нет. Это магическая тьма, — возразил я, недовольно передернув плечами. — Внутри должен был находиться один глиняный голем. Вместо него там сидит один очень крупный паук, так что комната изменилась. — Терпеть не могу пауков.

— Ты собираешься…? — недоговорил Константин, ждя от меня продолжения.

— Я уверен, что это гигантский паук-волк. Яд у них довольно слабый, зато они крайне мохнатые и обладают мощными лапами. Настоящая опасность – их толстые жвалы: таким укусом он запросто пробьет в человеке две дыры размером с кулак. — Даже отсюда я чувствовал, как все восемь глаз твари уставились на нас из правого верхнего угла залы. Я делал вид, будто не замечаю его, ведь гигантские пауки – умные охотники.

Внимательно осмотрев помещение с помощью эфирного зрения, я призвал оружие:

— Не вижу никаких сложностей с его ликвидацией. — В моей руке возник Сердцеед. Копье показалось слегка тяжелее обычного, хотя, возможно, мне просто мерещилось. Зала представляла собой просторный каменный куб с пьедесталом в центре, на котором покоился большой шар из камня. Я предположил, что именно он и служил источником тьмы, но точно узнать это можно было, только шагнув внутрь.

— Я не смогу помочь, — досадуя, произнес Константин.

— Это даже к лучшему: если я справлюсь один, награда должна быть выше, — кивнул я ему. Я ступил во тьму и тут же выпустил Импульс земли, который Завеса больше не приглушала. Каменный шар откликнулся резонансом артефакта, подтверждая мои догадки. В тот же миг паук поджался в углу и совершил молниеносный бросок в мою сторону, расправив все восемь лап, – судя по всему, вознамерившись наградить меня мохнатыми объятиями и смертельным укусом.

Однако едва моя структура заклинания сгущения воздуха накрыла комнату, тварь резко замедлилась. Это дало мне массу времени, чтобы удобно навести Сердцеед и выставить воздушные щиты. Бедный, не ведающий ни о чем паук сделала всю работу сам, с размаху налетев на острие. Когда он забился в предсмертных конвульсиях, одна из лап задела меня вскользь, активировав эфирный щит, но никакого вреда не причинила. И тут мое внимание привлекло мелькание в том самом углу, откуда стартовал монстр.

«Еще один? Нет…» Паук прикрывал свое гнездо, из которого теперь сплошным потоком выбирались десятки его отпрысков. Паучата размером с кулак живой волной устремились ко мне. Но стоит им достигнуть зоны сгущенного воздуха, как их продвижение практически застопорилось – легкие тела просто не могли преодолеть сопротивление влажных молекул. Освободив Сердцеед, я приступил к бойне. В процессе всплыла странная деталь: мелкие пауки не только нападали на меня, но и облепляли тушу матери, пытаясь её сожрать. Допустить этого я не мог – мне требовалась эссенция.

Когда все было кончено, массивная каменная сфера в центре залы переместилась в мой пространственный карман, и полумрак мгновенно сменил тьму. В помещении обнаружилось два выхода, в одном из которых стоял щурящийся Константин.

— Ну и долго же ты копался с одним-единственным пауком, — фыркнул он, когда глаза немного привыкли к свету.

— Сундук с наградой только что появился, заходи, — позвал я, указывая на прямоугольный сундук из серого камня возле пьедестала. Судя по форме, внутри лежало что-то вроде меча. Константин замер, разглядев под ногами десятки мелких паучат. Вместо похвалы моему воинскому искусству он тут же подверг сомнению мою наблюдательность:

— Ты же говорил, он тут один.

— Он закрывал собой гнездо, — лаконично пояснил я, прислонив Сердцеед к пьедесталу. Достав собиратель, я направился к туше гигантского паука, из которой все еще сочилась сукровица. Стены залы были абсолютно гладкими, и меня искренне озадачивало, чем эта тварь здесь питалась. Эфирный дым клубился настолько густо, что я еще до полного оформления понял: меня ждет высшая эссенция. Паучьи туши почти всегда давали эссенции ловкости или координации. Как и ожидалось, в воздухе сформировалась золотисто-желтая сфера ловкости, в которой, пока я держал ее в руках, отражалось мое лицо.

Пока я пытался наскрести хотя бы малые эссенции с подсыхающих паучат, Константин забрал Сердцеед с пьедестала. Бывший легионер принялся расхаживать по комнате, примериваясь к копью.

— Почему подземелье развеяло тьму? — Спросил Константин, отрабатывая базовые выпады.

— Я забрал артефакт из центра залы. Каменный шар фута два в диаметре. Думаю, подземелье просто не рассчитывало, что его кто-то приватизирует, — с ухмылкой ответил я.

Я продолжал работу, не мешая Константину тешиться с артефактом. Наклонившись, он начал подковыривать копьем паучье гнездо, сдирая его со стены. Черный наконечник в форме листа с легкостью срезал паутину, обнажая скрытые в кладке отверстия. Константин бросил на меня слегка победоносный взгляд.

Я выпустил Импульс земли. За стеной обнаружилась небольшая сеть ходов и источник воды. Мне следовало сразу догадаться, что из одного гнезда не могло высыпать такое количество паучат, но во время боя было не до проверок. Возможно, гигантский паук попросту питался собственным потомством. Мне довольно неплохо удавалось собирать эссенции с тех мелких тварей, что пострадали меньше всего. Каждый второй паучок давал малую эссенцию ловкости, хотя на координацию пока не попалось ни одной. В итоге в мою копилку отправились тридцать три малые эссенции ловкости.

Единственной добычей оставался сундук. Я думал, Константин применит Разрушение сам, но тот не тронул наградную заначку, дожидаясь, пока я выполню формальности. Направив внутрь Импульс земли, я убедился: внутри лежит длинный меч и дюжина крупных серебряных монет. Применив Разрушение, я сперва сгреб монеты, а затем поднял клинок.

Рукоять украшали два переплетенных серебряных пернатых змея, чьи головы формировали гарду. Баланс и охват оказались практически идеальными – меч сидел в руке как влитой, когда я сделал пробный взмах. На серебристом лезвии проступали вязи: перед нами было руническое оружие. Включив Голос земли, я разглядел многослойную структуру символов. Руны прочности распознавались без труда – их я видел сотни раз, – а вот на расшифровку второго, вспомогательного набора потребовалось бы время. Впрочем, всегда можно доверить это Лепиду, когда вернемся.

Константин ждал вердикта. Еще один клинок ему был не нужен.

— Руна прочности и еще кое-что, чего я с ходу разобрать не могу, — признался я.

— Все-таки не всеведущий, — добродушно усмехнулся старик. — Ну что, закончили? — Он крутанул копье на прощание и протянул его мне.

— Давай посмотрим, куда ведет этот ход, а потом вернемся к остальным, — предложил я. Константин кивнул. Он знал, что при встрече с группой я поделюсь эссенциями, потому вопросов задавать не стал.

Я забрал Сердцеед, но замер, едва пальцы сжали древко. Вырезанное из древесины древнего трента, копье обладало собственной волей. Константин вряд ли был достаточно чутким, чтобы распознать это, но я чётко ощутил едва уловимый отклик – легкую, настойчивую тягу, исходившую откуда-то неподалеку.

— Драконье дерьмо… — выругался я, мгновенно отправляя копье в пространственный карман.

— Что там? — Константин тут же встал в стойку, с сухим стальным звоном молниеносно обнажив оба клинка.

— Из головы совсем вылетело. Ничего страшного, пока я больше не достаю копье в этом подземелье, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает нездоровый мандраж. Видя недоумение на лице товарища, я пояснил:

— Прошлого владельца Сердцееда связывали с оружием очень узы. И хотя мое копье – лишь копия, та связь все еще работает. Кажется, последний король Каэлоры находится где-то в этом подземелье, и он чувствует мое оружие. Впрочем, если он стал тварью подземелья, покинуть свою комнату он все равно не сможет.

Константин посмотрел на меня, затем перевел взгляд на глухой каменный потолок.

— А ты уверен?