Негрис даже не знал, что и сказать. Проекция измерения! Да ещё и в Главное материальное измерение! Такое под силу только богам.

Сила, проходящая сквозь барьеры между мирами, ослабевает в десятки раз. Мощи, способной прихлопнуть дикого быка, в Главном материальном измерении хватит разве что на то, чтобы придушить кролика. Это вызывало чувство полного бессилия.

Негрис никогда не посылал свою силу. Он же Бог Знаний — ему достаточно было просто поговорить. Все его проекции сводились к беседам, разъяснениям и ответам на вопросы. Правда, порядком раздражало, когда его призывали прямо посреди экзаменов, чтобы выведать ответы.

Анге только-только обрёл божественность и уже овладел Проекцией измерения. Не мог бы он хоть немного притормозить? Этот скелет действительно тупой или только притворяется? Какая досада!

Разозлившийся Негрис просто плюнул на это, а Анге, разумеется, тут же выкинул всё из головы. Они были не особо знакомы с Серебряной Монетой, а потому не имели ни малейшего понятия, о чём он там шептался с Лизой и Анной.

С наступлением рассвета Анге посыпал большую яму тонким слоем Иссушающей почвы, зарыл её, а затем посеял семена рядом со вчерашним участком. Он повторял вчерашние действия уже на новой земле, чтобы избежать истощения почвы.

Даже если засаживать каждый клочок земли лишь однажды, этой бескрайней пустоши ему хватит на сотни лет.

Анге сеял семена участок за участком, всё дальше удаляясь от Подземного города, и, по сути, бесследно для него исчез.

Когда Филин с мрачным лицом вернулся в резиденцию лорда, Эйск, гоблин Крейг и суккуб Лина тут же нетерпеливо обступили его:

— Господин лорд, вы нашли господина Анге? А что с едой?

Филин покачал головой:

— Господин Анге так и не вернулся. Минотавры тоже не знают, куда он подевался. Вот, возьмите мешок сладкой свёклы, разделите на всех. Этого должно хватить на первое время.

— Сладкая свёкла! — Глаза Эйска загорелись. Еда была на исходе, о других деликатесах не приходилось и мечтать. Во рту было так пресно, что скоро птицы начнут гнёзда вить, да и намечались проблемы вроде язв в уголках рта и запоров. Раньше можно было перебиться мхом, но сейчас не то что мха — люди даже штукатурку со стен соскребли и съели.

Хоть Лина и Крейг отреагировали не так бурно, как Эйск, они тоже были несказанно рады. В восемь рук они быстро поделили свёклу, а Лина ещё и пожаловалась:

— Спасибо, господин. Я уже съела своего кролика-прыгуна, думала, завтра-послезавтра вообще без еды останусь.

— А у нас дома уже ни крошки. Эта свёкла, может, мой последний ужин. Господин лорд, если у вас есть квота на перерождение в лича, не прибережёте для меня местечко? — спросил Крейг, деловито упаковывая свою долю свёклы, явно намереваясь унести её с собой.

Лина удивлённо вскинула брови:

— Перерождение в лича? А как же изгнание низших слоев населения? Ты почему об этом не просишь?

Крейг покачал головой:

— Поздно. Чтобы не случилось того, о чём говорил лорд, я отнесу свёклу домой, накормлю семью напоследок чем-нибудь вкусным, а потом отправлю их на тот свет. Чтобы, не дай бог, потом на вертеле не зажарили.

Филин поспешно замахал руками:

— До этого не дойдёт, не дойдёт! Я не допущу такого. Но, с другой стороны, отправить их на тот свет пораньше — тоже выход. Умирать от голода — то ещё удовольствие. Что до перерождения... максимум, что я могу — это подарить тебе искру Пламени Души. А уж получится ли перерождение и сколько памяти останется — тут только господин Анге может помочь. Но есть и хорошая новость: с Лизой ты не станешь уродом.

Крейг усмехнулся:

— Да плевать мне на уродство. Я же не из тех очаровашек, что мордашкой торгуют. Но, господин лорд... от вас как-то странно пахнет. Что-то случилось?

Присмотревшись, все заметили: хоть на Филине и были следы очищающей магии, но в условиях нехватки воды для полноценной стирки какой-то душок всё равно пробивался.

Филин неловко улыбнулся:

— Эм-м... ну, когда я потихоньку... собирал свёклу, мне прилетело метлой от минотавров.

Все резко побледнели и незаметно отодвинулись подальше. Лютер в своё время очень красочно описывал мощь метлы тётушки-минотавра — оружия, от которого даже Святой Меч спасался бегством.

Топ-топ-топ. Раздались чёткие шаги, и в комнату вошла запылённая Лиза в плаще. Откинув капюшон, она рассыпала по плечам мягкие длинные волосы, скрыв белоснежную шею и ключицы.

Лина скривила губы, отвернулась и злобно прошипела про себя: «Старая карга».

Лиза подняла голову как раз в тот момент, когда суккуб скривилась, и презрительно фыркнула про себя: «Шлюха копытная».

Имена «Лиза» и «Лина» на всеобщем человеческом языке звучали очень похоже. Если бы они находились в одной комнате и кто-то позвал одну из них, второй пришлось бы уточнять, к кому именно обращаются. Поэтому они старались не пересекаться в одном месте и на дух друг друга не переносили.

Лиза скинула плащ. Её руки окутало священное сияние, она провела ими по волосам и одежде, и дорожная пыль с грязью мигом испарились. Теперь перед ними стояла благоухающая, словно только из ванны, прекрасная леди. Крейг аж покраснел и поспешно отвёл взгляд.

А вот Лина чуть не расплакалась от зависти. Ах, если бы она владела таким божественным искусством! Можно было бы всегда выглядеть безупречно и не бояться жирных волос.

«Господин Анге, молю, даруй мне силу!» — мысленно взмолилась Лина. Она и не подозревала, что её вера в этот момент превратилась в Пламя Души и устремилась прямо к этой «старой карге».

Лиза была Воином божественной души Анге и, как и Оук, отвечала за сбор веры последователей.

Филин поспешил к ней с расспросами:

— Лиза, как дела в Городе Ледяной Стужи? Еда есть?

Лиза покачала головой:

— Нет. С Серебряной Монетой не связаться, купить зерно в мире людей не выйдет.

Крейг хлопнул по столу:

— Я так и знал, что на гоблинов нельзя полагаться! — Только сказав это, он вспомнил, что и сам гоблин, и поспешно добавил: — Гоблины-торговцы ненадёжные. Вот гоблины-инженеры — совсем другое дело.

— Это проблема, — вздохнул Филин. — Если не найдем господина Анге, у нас скоро начнут умирать от голода.

— А что с господином Анге? — Лиза всё это время была в Городе Ледяной Стужи и не знала о последних событиях. Говоря это, она призвала Святой свет и, как ни в чём не бывало, похлопала Филина по плечу, очистив всё, что он не смог убрать сам.

— Господин исчез. Не знаю, может, он уже покинул нас. — Филин послушно поднял руки.

Только Лиза поняла истинный смысл слова «покинул». Если Смотритель уходит, то не из Города Личей или Города Ледяной Стужи, а из этого измерения.

— Нет, господин не ушёл. Я чувствую его присутствие. Подождите минуту, — сказала Лиза. Она опустилась на колени, сцепила пальцы и погрузилась в благоговейную молитву. Её тело окутало слабое сияние Святого Света.

Вскоре она поднялась и произнесла:

— Идите за мной, — и первой поплыла к выходу.

Взлетев из сельскохозяйственного провала на поверхность, они быстро заметили еле различимые следы. В некоторых местах земля стала плотной: стоило на неё наступить, как она рассыпалась, образуя вмятины.

Это было очень странно. Земля на поверхности, тысячелетиями обдуваемая Ветром Упокоения, была рыхлой и мягкой; оставить на ней след было невозможно. Уплотнения говорили о том, что недавно здесь вылили огромное количество воды.

Лина захлопала крыльями, взмыла вверх и, оглядевшись, указала в одном направлении:

— Смотрите, следы ведут туда!

Двигаясь по следам, группа вскоре увидела на краю земли гигантскую впадину. Следы вели прямо туда.

...

Анге вошёл в свой любимый ритм, когда не нужно ни о чём заботиться: сеять, поливать, собирать урожай, спать... ну, то есть не спать. Так он провёл последнюю тысячу с лишним лет, с той лишь разницей, что сон ему больше не требовался.

Глубокий сон был одним из двух способов для нежити укрепить свою душу. Вторым было поглощение других. Но теперь появилось Пламя Души — возможно, это был третий путь для нежити, превосходящий остальные.

Благодаря непрерывному притоку Пламени Души Анге больше не нуждался во сне. Когда поднимался Ветер Упокоения и все прятались в укрытия, Анге лечил рог Молнии.

И Молния, и Негрис сильно недооценили сложность восстановления рога единорога. Этот рог был источником силы Молнии, по сути, магическим сосудом, способным выдерживать колоссальную мощь электричества, и прочность его была невероятной.

Поначалу Негрис смастерил для Молнии насадку-чашу, надел её на голову, налил туда Жидкую священную эссенцию и погрузил в неё обломок. Но это не дало никакого результата — рог не рос.

После нескольких попыток выяснилось, что лучший способ — намазать срез Жидкой священной эссенцией, применить Очищение лика, снова намазать и снова применить. После десятка повторений рог вырастал на два миллиметра. А потом процесс останавливался, и приходилось ждать следующего дня.

Но и это было отлично, это дало Молнии надежду. В тот же момент единорог вцепился в бедренную кость Анге:

— Молния станет вашим самым верным соратником!

Анге с брезгливостью отпихнул его. Молния был слишком здоровенным, и его порывы благодарности едва не привели к перелому костей скелета.

Так и повелось: днём — посевная, ночью — лечение. Посевная зона неуклонно растягивалась в одном направлении. Направление выбиралось случайно, но, сажая всё дальше и дальше, Анге вдруг понял, что оказался в знакомом месте.

Впереди в пустоши зияла огромная впадина. Именно отсюда Эйск привёл его и Маленького зомби в Город Личей. Они добрались до Мировой перевалочной станции.

Анге тотчас бросил работу и зашагал к центру впадины, пока не разглядел торчащие из земли каменные колонны.

По ним он определил место. Оглядевшись и сверившись с ориентирами, Анге принялся копать. Вскоре он извлёк на свет мешки с зерном.

Когда он только прошёл через телепорт, толкая перед собой тележку с провизией, предыдущий носитель тела Маленького зомби не смог этого съесть, и Анге всё закопал.

— Да почему ты вечно закапываешь еду?! — не выдержал Негрис. Сейчас было то же самое: Анге шёл, сажал и тут же зарывал урожай в землю.

Анге проверил зерно — оно было в порядке, сохранив свою жизненную силу. Решил использовать его как семена.

Вернувшись на край впадины, Анге решил начать отсюда и сначала засеять весь котлован.

Из-за углубления Ветер Упокоения сюда почти не задувал, поэтому на дне скопилось много полезных веществ, делая землю плодороднее, чем снаружи. Здесь один участок мог дать целых два урожая.

Анге разбрасывал семена, непрерывно поливая их водой. Вдруг он заметил, что земля начала проседать.

— А? Чего это она проседает? Там что, пустоты? — удивился Негрис. — Лей дальше, размывай землю, посмотрим, что там такое.

Чем больше воды выливал Анге, тем сильнее и шире проседала земля. Наконец образовалась воронка диаметром больше двадцати метров, на дне которой показался шпиль какого-то здания.