Наконец, успев до того, как поднялся Ветер Упокоения, они вырыли огромную яму, способную вместить всех. Анге и остальные легко разместились, но больше всего места занял Негрис. И пусть от головы до кончика хвоста в нём было всего полметра длины, его шея, хвост и мясистые крылья требовали слишком много пространства. Один только дракон занимал место как минимум пяти или шести скелетов, поэтому яму пришлось рыть побольше.

Ветер оглушительно завывал, возвращая мысли Анге к пустоши, где он находился несколько месяцев назад. Скелет не удержался и протянул руку, позволяя Ветру Упокоения обвить свои пальцы, направляя вниз этот леденящий поток энергии.

Над краем ямы показалась огромная лошадиная голова, которая, дрожа от холода, опасливо озиралась по сторонам.

Все мгновенно устремили на неё взгляды, напугав до такой степени, что голова тут же скрылась из виду.

Спустя довольно долгое время, видимо, всё же не выдержав пронизывающего Ветра Упокоения, а также понимая, что одними копытами собственное укрытие не вырыть, животное оказалось перед сложным выбором: быть забитым до смерти или быть сдутым ветром насмерть. С большим трудом оно выбрало первое.

Прикрыв глаза копытами и делая вид, что ничего не замечает, Молния на заднице сполз в яму, бесцеремонно отодвинув Негриса в сторону.

Негрис уже хотел было вспылить, но, поразмыслив, всё же сдержался. Выгнать его сейчас было равносильно убийству. Ветру Упокоения совершенно безразлично, единорог перед ним или многорог — он безжалостно сметал всех.

В яме воцарилась тишина. Некоторое время ничего не происходило, и Молния чуть приоткрыл копыта, закрывающие глаза. В тот же миг прямо перед ним стремительно увеличился кулак и с силой впечатался ему в щеку. Из глаз единорога посыпались искры.

Молния не посмел сопротивляться. Он обхватил голову копытами, с твердой решимостью перенося побои, готовый скорее умереть от ударов, чем вылезти наружу.

Вдоволь настучав ему по голове, Маленький зомби с чувством полного удовлетворения уселся на место. Скелет-ангел тоже разжал кулаки, в которых прятались два едва заметных сгустка Святого Света — явный намек на то, что, посмей Молния дать сдачи, в него бы тут же полетела магия.

Прошло ещё какое-то время. Не улавливая никакого движения, Молния осторожно опустил копыта. Теперь на него уже никто не обращал внимания. Маленький зомби и Скелет-ангел, подражая Анге, по очереди тянули руки к Ветру Упокоения.

Маленький зомби уже имел горький опыт, поэтому рискнул высунуть лишь одну фалангу пальца. Подержав её совсем немного, он поспешно отдернул руку и судорожно задрожал, казалось, его кости вот-вот рассыплются от холода.

Скелет-ангел, следуя его примеру, высовывал палец, затем отдергивал его и дрожал, а потом снова тянулся к ветру, не зная усталости в этой забаве.

Только Негрис продолжал пристально оглядывать единорога с ног до головы.

Молния облегченно выдохнул и поерзал на месте, чтобы устроиться поудобнее.

Дракон не отводил взгляда. Единорог не выдержал и снова пересел. Негрис всё смотрел, а Молния то и дело ерзал, чувствуя себя крайне неуютно.

Наконец тишину прервал Негрис:

— И как же ты стал ездовым животным Леонарда? Разве вы, единороги, не любимцы молнии?

Молния недовольно скривил губы и тоскливо ответил:

— Те, что с рогом — любимцы, а без рога — изгои.

— Значит, тебя выгнали?

Негрис сразу всё понял. В любом обществе существует свой механизм отсева, и чем малочисленнее вид, тем жестче и безжалостнее этот процесс. В человеческом обществе даже слепой или хромой имеет шанс найти себе пару, но у редких видов, таких как единороги или драконы, всё иначе. Любой, даже самый незначительный изъян немедленно лишает права на спаривание, поскольку этих существ слишком мало, и они не могут позволить себе риск передачи дефектных генов будущим поколениям.

А рог для единорога — это даже не дефект, это его суть. Единорог без рога — это просто лошадь. Именно поэтому Молния так бурно реагировал, когда его так называли.

То же самое касалось и драконов. Дефектных сородичей просто изгоняли, лишая права на продолжение рода и оставляя на произвол судьбы. Но даже бракованный дракон всё равно оставался драконом. Поэтому так часто ходили легенды о свирепых ящерах, творящих злодеяния, грабящих сокровища и похищающих дев, что привлекало целые толпы героев, идущих на верную смерть ради их убийства. Более того, у драконов была одна специфическая проблема — слишком сильные потребности в этой сфере. Не имея возможности найти пару среди своих, они вступали в связи с другими видами, порождая множество полукровок и даже драконидов.

И как же при такой колоссальной разнице в размерах драконы могли иметь потомство с людьми? Очень просто — драконы владели магией трансформации.

В этом вопросе Негрис испытывал глубокое понимание. Он сочувственно похлопал Молнию по плечу, выражая солидарность с единорогом, лишенным права на любовь.

— Но это же не повод связываться с Леонардом. Вы совершенно разные, — произнес Негрис.

Единственной причиной, по которой они позволили Молнии остаться в яме, а не разорвали ему пасть прямо на месте, было то, что все чувствовали отсутствие в нём агрессии. И хотя язык у него был без костей, а слова звучали крайне неприятно, сам по себе он не представлял угрозы.

Все его способности, казалось, были брошены на уклонение и побег. Его шаги были легкими и грациозными, скорость — запредельной, но он никогда ни на кого не нападал, за исключением того случая, когда лягнул Лютера. И то, если подумать, в тот момент он, скорее всего, просто оттолкнулся от него, чтобы набрать скорость.

А кто такой этот Леонард? Высокомерный, самовлюбленный, хладнокровный, жестокий, беспардонный и эгоистичный... Как он мог заслужить преданность единорога? Разве что с помощью какого-то принуждения.

Молния замялся и промолчал.

На другой стороне ямы Анге, высунув одну руку наружу, а другую спрятав из виду, ритмично подергивал плечами — его разум разделился надвое, и он параллельно занимался выращиванием овощей.

Скелет-ангел, вдоволь наигравшись с вытягиванием пальцев, подполз к Анге и начал жестами указывать на свои плечи, ладони и щеки. Анге прекрасно понимал, что тот хочет: просит исцелить его. Но сейчас обе руки Анге были заняты. Видя, что ангел придвигается всё ближе, скелет вытащил левую руку и отодвинул его в сторону. Но не прошло и минуты, как тот снова прильнул к нему.

Молния не совсем понимал, какие отношения связывают Анге и Скелета-ангела, но наблюдение за их взаимодействием пробудило в нём глубокие чувства. Изгнанный из-за своего изъяна, он с самого детства был лишен товарищей.

— Вы знаете о Жидкой священной эссенции Церкви Света? — внезапно повернув голову, спросил Молния.

Негрис мгновенно уловил суть и со странным выражением лица произнес:

— Хочешь использовать её, чтобы залечить рану и отрастить рог заново?

— Именно. Вы тоже знаете о её свойствах? А вы весьма осведомлены. Леонард говорил, что вы — дикари из бездны, которые ничего в жизни не видели. Раз знаете, то мне не нужно вдаваться в подробности. Эта эссенция обладает свойством регенерации утраченных конечностей. Если погрузить рану в жидкость, часть тела отрастет. В человеческом мире один маленький флакон стоит более тысячи магических кристаллов. Слишком дорого. Леонард пообещал, что если я буду служить ему, он даст мне эссенцию. А теперь всё, надежда рухнула, — Молния тяжело и с сожалением вздохнул.

Лицо Негриса потемнело. Он ещё раз убедился, что рог этому единорогу определенно отшибли из-за его длинного языка.

— То есть, по-твоему, это мы виноваты? Лишили тебя шанса на исцеление? — прищурился Негрис.

— Вовсе нет. Мне этот Леонард тоже давно поперек горла стоял. Если бы не разница в силе, я бы давно его растоптал. Каждый день выезжал на мне соблазнять благородных дам и простолюдинок, — с ненавистью процедил Молния.

— Вообще-то...

Негрис прервал фразу, наклонился к Анге и что-то шепнул ему на ухо. Анге тут же достал из Дворца Упокоения флакон и передал его дракону.

— Вообще-то, Жидкая священная эссенция есть не только у Церкви Света. У нас она тоже имеется, причём гораздо дешевле. Хочешь попробовать? — Негрис покрутил флакончиком с прозрачной жидкостью прямо перед мордой Молнии.

Единорог открыл крышку, принюхался, и его глаза вспыхнули:

— Настоящая Жидкая священная эссенция?! Сколько стоит?

— Пятьсот магических кристаллов.

Негрис помахал лапой с четырьмя пальцами.

— Так дешево? — Молния недоверчиво вытаращил глаза. — Это действительно невероятно дешево, в два раза меньше обычной цены. Она не фальшивая? У меня всё равно нет таких денег.

Услышав первую половину фразы, Негрис обрадовался, предвкушая выгодную сделку. Даже за пятьсот кристаллов это была огромная прибыль. В прошлый раз, продавая два с половиной литра через посредников, они выручили всего полторы тысячи кристаллов. Теперь же, без посредников, сто миллилитров уходили за пятьсот — прибыль возрастала в восемь раз.

Но последняя фраза заставила в глазах дракона потемнеть:

— Нет денег, так чего ты тут ураганом мелешь!

— Были бы у меня деньги, стал бы я прислуживать Леонарду?! — ещё громче огрызнулся Молния. — На мой сломанный рог одного флакона точно не хватит. Если понадобится три-пять или семь-восемь, я тем более не потяну. Да и самой по себе эссенции мало, нужен ещё Святой Свет для активации, иначе она не сработает. А где мне его взять?

Не успел он договорить, как рядом с Анге вспыхнуло чистое святое сияние. Не в силах отбиться от назойливого Скелета-ангела, Анге пришлось вытащить правую руку из потока Ветра Упокоения и применить на нём Очищение лика. Прямо на глазах плоть начала стремительно нарастать на голых костях.

Молния в шоке наблюдал за происходящим, а затем с таким же неверием перевел взгляд на Негриса.

Дракон лишь самодовольно вскинул бровь:

— Ну как? Берешь? Пятьсот магических кристаллов за флакон, лечение Святым Светом в подарок.

Рассвело. Ветер Упокоения постепенно утих. Едва Анге выбрался из ямы, как единорог намертво вцепился в его бедро:

— Господин, оседлайте меня, умоляю, оседлайте меня! Только дайте мне достаточно эссенции, чтобы мой рог отрос, и я буду служить вам верой и правдой! Господин, оседлайте меня!

Не в силах отцепить от себя назойливое животное, Анге пришлось залезть ему на спину. Маленький зомби, не говоря ни слова, уселся следом. Скелет-ангел взобрался третьим, и, наконец, Негрис плюхнулся позади всех.

Вынужденному натягивать на морду счастливую улыбку Молнии пришлось везти четверых нахлебников вдаль.

Когда они вернулись в лагерь, где накануне кипела битва, поле боя было уже практически убрано. Большинство людей переместились в Город Ледяной Стужи, а оставшиеся разместились в палатках. С наступлением дня эти шатры тоже предстояло собрать — палатки, способные выдержать Ветер Упокоения, были ценным ресурсом, и их хотели заполучить все.

Ради раздела этих трофеев ещё прошлой ночью между Лютером и Анной, представляющими Город Ледяной Стужи, и Филином с Лизой, представляющими Город Личей, разгорелся жаркий спор. В итоге они более-менее определились, кому что достанется.

Но прежде чем приступить к окончательному дележу, они обязаны были дождаться возвращения Анге и предоставить ему право первого выбора.

— Господин, это рыцарская эмблема, найденная на теле Леонарда. Не знаю почему, но на ней постоянно мигает какой-то символ. Подобными вещами можете управлять только вы, господин, — Лиза почтительно протянула ему изящный знак отличия.

Анге взял его без особого интереса. Его внимание было приковано не к трофеям, а к Камню Неиссякаемого источника, стоявшему в центре лагеря. Этот камень оставили люди Церкви Света для сбора питьевой воды, но после прорыва обороны никто не успел его забрать. Проведя целую ночь под воздействием Ветра Упокоения, у его основания скопилась небольшая лужица черной жидкости.