«Мы дали дёру, можете не скучать. А если кишка не тонка — попробуйте догоните и побейте!»

Прочитав эту издевательскую фразу, Гэладриэль злорадно рассмеялась:

— Ну хорошо же, только попадитесь мне под руку!

«Злитесь, небось? А уж как мы злимся! Не надо было вообще спасать вашего Бога Жизни — подох бы, и дело с концом, зато нам не пришлось бы терпеть чёрную неблагодарность от бессовестных эльфов, платящих злом за добро!»

«Неужели вы не способны сложить два и два в таком элементарном деле? Нет, вы всё прекрасно понимаете. И думаете, мы не видим, чего вы добиваетесь на самом деле? Ошибаетесь. Древо Жизни принадлежит только самому себе, а не вам, эльфам».

Второй и третий абзацы заставили королеву невольно покраснеть от укола совести: выходило, чужаки с самого начала видели их корыстные помыслы насквозь.

Однако уже на четвёртом абзаце от минутного стыда не осталось и следа — его вновь вытеснила закипающая ярость:

«Вас целая толпа, да ещё и на своей территории! А слабо выставить бойца один на один? Проигравший бегает голышом вокруг Мирового древа! Ну что, осмелитесь?!»

В шайке этих проходимцев, включая самого Анге и Негриса, одежду носила разве что крошка Скелет-ангел! Какой вообще смысл спорить на раздевание с голыми костями и чешуйчатым драконом?!

Пятый абзац гласил:

«Видать, кишка всё-таки тонка. Ладно, мы пока отлучимся, а как Бог Жизни проснётся — вернёмся и нажалуемся ему на ваше возмутительное хамство!»

«И смотрите у меня: чтобы за оставленными здесь посевами, предприятиями и нашими подданными приглядывали как за зеницей ока! Если по вашей вине пропадёт урожай, разорится торговля или пострадает хоть один житель — проснувшийся Бог Жизни с вас три шкуры спустит, Бог Нежити в покое не оставит, а Бог Знаний проклянёт до седьмого колена!»

«А коли не справитесь — будем каждый месяц присылать вам по одному оторванному листочку с маленького саженца, пока не ощиплем его до полной лысины! Надеемся на ваше благоразумие».

На этом связный текст обрывался; ниже виднелись лишь какие-то беспорядочные кляксы и росчерки, словно под конец авторы послания устроили потасовку, вырывая друг у друга перо.

— Что там написано? — Видя, что королева дочитала до конца, Келандиэль сгорая от любопытства вытянула шею.

Гэладриэль молча протянула ей пергамент, а сама задумчиво уставилась вдаль — туда, где на берегу раскинулся Город Бога Красоты, а посреди озера зеленела крона молодого Мирового древа.

Пробежав письмо глазами, верховная жрица удивлённо вскинула брови:

— Какие ещё посевы? Слетаю-ка я посмотрю.

Оттолкнувшись от земли, она в прыжке обратилась гигантским орлом и стрелой взмыла в лазурное небо. Очень скоро её зоркий взгляд выхватил обширные заливные поля у самой кромки Озера Павшего Дракона. Сложив крылья, Келандиэль камнем упала вниз, наугад выдернула из воды один зелёный стебель, присмотрелась к нему вплотную — и мгновенно переменилась в лице.

Тем временем письмо перешло в руки Эстории. Слепая волшебница провела тонкими пальцами по шершавому пергаменту — чернильные строки под её ладонью словно ожили, слегка приподнявшись рельефными бугорками, и через пару мгновений она «прочла» послание кончиками пальцев.

— Как поступим? — с тяжёлым вздохом спросила Гэладриэль.

Эстория тронула губы лёгкой улыбкой:

— Ты можешь вычислить измерение, в котором они спрятались?

Королева покачала головой:

— Примерный сектор пространства определить удалось, но найти конкретную Бездну... Это невероятно сложно. Придётся прочёсывать миры один за другим, на что могут уйти годы или даже десятилетия, не говоря уже о колоссальных затратах сил, ресурсов и неизбежных потерях среди поисковых отрядов.

— В таком случае, пока мы их не отыщем, придётся беречь всё, что они здесь оставили, — спокойно рассудила волшебница.

— Но правильно ли мы поступаем? — вновь засомневалась Гэладриэль. — В письме ведь верно сказано: Древо Жизни принадлежит самому себе. Имеем ли мы право так отчаянно пытаться обратить его в свою собственность?

— Об этом ты должна спросить саму себя, — мягко улыбнулась Эстория. — Способна ли ты — и весь наш народ — заплатить ту цену, которой обернётся потеря Бога Жизни?

По телу королевы пробежала ледяная дрожь, и она тотчас решительно мотнула головой:

— Нет.

Кому, как не правительнице эльфов, было знать о роковом изъяне собственной расы? Лишившись покровительства Бога Жизни, эльфийский род попросту вымрет и исчезнет с лица земли.

— Значит, у тебя остаётся лишь два пути, — заключила Эстория. — Первый: любой ценой отбить маленький саженец и, пока он ещё совсем кроха, окружить его заботой и любовью. Весьма вероятно, со временем он просто забудет о том, что его похитили силой. Сам Бог Жизни некогда упоминал, что не помнит ничего из первых десяти тысяч лет своего существования — именно поэтому он понятия не имеет, как на свет появились мы, эльфы.

Гэладриэль надолго погрузилась в тяжёлые раздумья, после чего глухо спросила:

— А второй путь?

— Наладить с чужаками добрые отношения, а когда деревце подрастёт и обретёт достаточную мощь для защиты нашего народа — всем племенем перейти под их крыло, — невозмутимо ответила слепая чародейка.

На фоне первого варианта второй звучал как откровенное издевательство. Королева раздражённо поморщилась:

— Хватит шутить.

Эстория лишь безмолвно улыбнулась, не став спорить.

Глубоко вздохнув, Гэладриэль приняла окончательное решение:

— Значит, поступим так: на первых порах изобразим дружелюбие и обеспечим полную сохранность их посевов и лавок, а параллельно бросим все тайные силы на прочёсывание Бездны. Мы обязаны найти их логово и любой ценой забрать саженец. Древо Жизни должно принадлежать эльфам!

Со свистом рассекая воздух, с небес спикировал огромный орёл. Приземлившись и вновь приняв облик Келандиэль, верховная жрица с порога взволнованно выпалила:

— Боюсь, всё далеко не так просто! Взгляните на это!

Гэладриэль с недоумением покосилась на протянутый зелёный колосок. Что она, Охотница на драконов, могла разглядеть в обычной травинке? Королева лишь растерянно хлопала ресницами.

Эстория осторожно ощупала стебель пальцами, но тоже не обнаружила в нём ничего примечательного.

— Я выдернула его на отмели Озера Павшего Дракона! — горячо пояснила Келандиэль. — Вода в озере горько-солёная, а это — рис, растущий прямо в солёной воде!

Тонкости чужого ремесла всегда кажутся тёмным лесом. Прославленная Охотница на драконов и великий Бог Магии истины явно не уловили сути открытия, а потому лишь вежливо переспросили:

— Он какой-то очень ценный? Редкий? Кажется, обычные людские злаки в солёной воде не растут?

— Такого в истории ещё не бывало! — с придыханием воскликнула жрица. — Это совершенно новый, невиданный сорт злаков, способный расти в солёной воде и на мёртвых солончаках! И беда в том, что никто из нас не знает, как за ним правильно «приглядывать»! — На последнем слове она сделала особый, тревожный нажим.

Тут уж до Гэладриэль и Эстории наконец дошёл весь масштаб проблемы. Совершенно новая культура, да ещё и солоноводная! Если даже верховная жрица, искушённая в таинствах природы, не ручалась за сохранность урожая, то кто вообще во всём мире мог с этим справиться?!

А если они загубят посевы на корню, о каком примирении с владельцами может идти речь?

Анге со своими спутниками и без того затаил на эльфов лютую обиду за то, что их вынудили бежать, бросив насиженное место. Если же лесной народ вдобавок угробит их бесценные экспериментальные поля, эта ненависть станет поистине непримиримой!

— Настолько ли он ценен? — с затаённой надеждой уточнила королева. Если злак пустяковый, то и пропади он пропадом: сколько вообще может стоить обычное зерно? В крайнем случае возместят убытки золотом в двойном, тройном или десятикратном размере!

Келандиэль медленно кивнула и, с трудом унимая дрожь в голосе, произнесла:

— Скажу так: из всех земель мира, теоретически пригодных для распашки, ровно пятая часть приходится на бесплодные солончаки. Если распространить семена этого риса по континенту, человечество буквально из воздуха получит двадцать процентов новых пахотных угодий — и сможет прокормить на одну пятую больше населения!

Гэладриэль потрясённо застыла. В её голове вспыхнуло лишь одно короткое определение: бесценное сокровище.

— Может, нам всё-таки стоит повиниться перед ними, принести дары и слёзно попросить их вернуться? — робко предложила Келандиэль.

В ответ королева и слепая волшебница синхронно закатили глаза — впрочем, у Эстории за опущенными веками глаз видно не было, однако выражение её лица говорило само за себя.

В итоге грозная, блистающая сталью и магией эльфийская армада несолоно хлебавши повернула обратно в лес, оставив у берегов озера лишь отряд эльфийских друидов под началом самой Келандиэль да эскадрилью всадников на химерах для охраны.

Разумеется, друиды остались исключительно ради ухода за полями Солоноводного магического риса. Задача предстояла каторжная — изнеженные лесные жители отвратительно переносили сухой пустынный зной, — однако мастера природы взялись за дело с небывалым рвением и радостью: ещё бы, ведь им доверили пестовать невиданное чудо селекции!

...

Священное Небесное царство, Площадь Всех Богов.

Анге неподвижно стоял посреди недавно распаханного поля, то и дело вскидывая череп и задумчиво всматриваясь в пустое небо.

Только что поднявшийся из Бездны Упокоения Лютер с тревогой понаблюдал за ним со стороны и тихо спросил:

— Господин всё так же грустит?

— Угу, — безнадёжно вздохнул Негрис. — По землице своей родимой тоскует.

— Проклятые эльфы! — праведно возмутился молодой мечник. — Надо было вам тогда взять меня с собой, уж я бы порубил их всех в капусту прямо на месте!

— Да неужели? — с притворным восхищением оживился дракон. — Ловлю на слове, в следующий раз обязательно захватим тебя в первые ряды! Тем более что эльфов там было всего ничего: три Бога Магии, одна из которых владеет полем подавления магии, с полтора десятка Магов постижения, одна Охотница на драконов, три снайпера божественного уровня да жалких несколько сотен боевых чародеев из Магического корпуса!

С каждым новым пунктом этого скромного списка лицо Лютера дёргалось всё сильнее, а когда перечисление закончилось, он густо покраснел и поспешил сменить тему:

— Кхм... Кстати, господин Негрис, а у вас случайно не осталось бобов повышения уровня? Анна упёрлась в потолок развития, вот я и подумал: может, скормить ей боб, чтобы она разом пробилась на ступень Великого мечника?

Негрис развёл лапами:

— Пусто. Анге всё до последнего зёрнышка в землю закопал.

— А?! Совсем ничего не осталось?! И как прикажете быть? Анна ведь жуткая лентяйка — без волшебного боба она ни за что не станет потеть на тренировках ради прорыва! Того и гляди, застрянет в старших мечниках до конца дней своих!

Озадаченно почесав в затылке, Лютер задумчиво добавил:

— Господин, как считаете, может, мне взять её в оборот и немного подстегнуть? Ну там, одеяло по ночам стаскивать, бумагу из уборной воровать, песок в тарелку с супом подсыпать... Глядишь, от злости и прорвётся! Боюсь только, наши братско-сестринские узы такого испытания не выдержат.

У Негриса от подобных педагогических методов едва не отвисла челюсть:

— Разве... разве так помогают совершить прорыв?!

— А то как же! Пробуждение скрытого потенциала через экстремальный стресс! — Глаза Лютера азартно блеснули: судя по всему, сам прорыв сестры волновал его куда меньше, чем возможность безнаказанно поиздеваться над ней.

— Нет-нет-нет, пощади девчонку, не надо портить отношения в семье! — поспешно вмешался дракон. — Проще уж выменять ещё парочку у злого бога. Эй, Анге!

Негрис с готовностью вызвался решить вопрос с бобами: во-первых, ему было чисто по-человечески жаль бедняжку Анну, рисковавшую пасть жертвой неуёмной фантазии родного братца, а во-вторых, требовалось хоть чем-то занять руки и мысли загрустившего скелета.

С некоторых пор запросы у этого костяного агронома заметно выросли. Если раньше ему для полного счастья хватало крохотной грядки во дворе, то теперь он день и ночь тосковал по бескрайним пашням и целинным просторам вокруг Озера Павшего Дракона и Острова посреди озера. При этом он прекрасно понимал, что тягаться с эльфийской армадой им пока не по зубам и вернуться туда в ближайшее время не выйдет. Вот и молчал, не жалуясь, а лишь изредка замирал посреди грядки с тяпкой в руках и подолгу смотрел вдаль — такой тихий и покорный судьбе, что у окружающих сердце кровью обливалось.

— Анге, где там та статуэтка злого бога? Доставай её, выменяем немного бобов повышения уровня, а то Анне пора прорываться на новую ступень.

Скелет послушно кивнул, извлёк из хранилища каменное изваяние и положил на его подставленную ладонь один Эльфийский боб.

Вжух! Из крохотной пространственной щели мгновенно высунулась пушистая лапка, накрыла боб когтистыми пальцами и утянула внутрь.

Однако уже через секунду лапка показалась вновь и принялась с громким шлёпаньем яростно колотить по каменной подставке, а под конец сжалась в тугой кулачок и грозно согнулась в локте.

Негрис с Лютером растерянно переглянулись:

— Он что... злится?

— Похоже на то. Только с чего бы вдруг?

— Обиделся, что мы так долго не заглядывали к нему менять бобы?

Озвучив эту догадку, оба сами же поразились её абсурдности: мыслимое ли дело, чтобы целый злой бог дулся из-за того, что к нему перестали ходить за покупками?!

Тем временем Анге взял второй Эльфийский боб и осторожно ткнул им в стиснутый пушистый кулачок.

Лапка не разжималась. Скелет ткнул ещё раз — пальцы чуть-чуть подались; ещё тычок — зазор стал шире. Дождавшись подходящего момента, Анге ловко втиснул боб прямо между пушистыми пальцами.

Лапка машинально сжала добычу и крайне медленно, с показной неохотой и вселенской усталостью втянулась обратно в щель, всем своим видом демонстрируя глубочайшее одолжение. Впрочем, стоило бобу исчезнуть, как она тут же высунулась снова и требовательно похлопала по камню.

Анге принялся выкладывать бобы один за другим. Когда внутри скрылась четвёртая фасолина, в вернувшейся лапке оказался зажат боб повышения уровня.

— Эй, постойте-ка! Раньше ведь курс был пять к одному! С чего это вдруг стало четыре за штуку? — удивился Негрис.

— Может, из-за долгого перерыва в торговле он решил, будто старая цена нас не устраивает, и сам сделал скидку? — предположил Лютер.

— Вполне возможно. Слушай, а зачем ему вообще столько Эльфийских бобов? Неужто брюхо ими набивает?

— Э-э... Если это и впрямь злой бог, то сколько же мешков ему нужно съедать в день, чтобы наесться? Мы столько времени ничего у него не меняли, а он ведь с голоду не помер, — резонно заметил мечник.

Пока они гадали, Анге взял очередной Эльфийский боб, сфокусировал на кончике пальца огненные элементы и аккуратно выжег на кожуре короткий вопрос: «Ты голодный?»

Лапка утащила фасолину, тут же по привычке высунулась за добавкой, но вдруг резко дёрнулась назад — видимо, заметила надпись. Следующие несколько минут из щели никто не показывался, а затем пушистая конечность медленно выдвинулась наружу, сжимая в горсти чёрный голыш, на котором вкривь и вкось было нацарапано два слова: «Очень голодный».

— Он знает человеческую письменность! — восторженно подпрыгнул Негрис. — Спроси его, неужели он наедается этими бобами?!

Анге выжег на следующей фасолине: «Эльфийскими бобами можно наесться?» — и вложил её в мохнатую ладошку.

Через минуту оттуда вернулся новый чёрный камень с ответом: «Вкусно».

«А другое ешь?» — начертал скелет.

«Другое вкусно», — гласила кривая надпись без всяких знаков препинания, но Негрис смекнул, что по смыслу это явно был встречный вопрос.

«Что ещё ты ел раньше?»

Этот вопрос заставил ту сторону надолго задуматься. Лишь спустя добрых пять минут лапка высунулась снова, протягивая очередной голыш. На сей раз вместо букв на камне красовался корявый рисунок: пушистая круглая мордашка, вопросительно склонённая набок, с двумя огромными глазами, удивительно живо передающими полное недоумение.

Рядом с камнем лежал очередной боб повышения уровня — даже увлекшись перепиской, злой бог строго вёл счёт и за каждые четыре полученные фасолины исправно отсыпал одну свою.

Высокохудожественная живопись неведомого существа довела Лютера и Негриса до колик в животе.

— Похоже, он и сам не помнит, чем питался раньше! — сквозь смех проговорил дракон. — Давай предлагать ему всякую всячину по очереди — посмотрим, на что он клюнет!

Анге задумчиво постоял и извлёк из пространственного хранилища крохотный светящийся осколок.

Негрис в ужасе вцепился ему в запястье:

— Ты что творишь?! Это же осколок божественной души! Ты с ума сошёл?!

Когда душа из поверженного божественного тела попыталась ускользнуть, пробудившийся Бог Жизни перехватил её и безжалостно раздавил в кулаке. Разумеется, хозяйственный Анге без зазрения совести сгрёб большую часть разлетевшихся брызг света, а с учётом крупного куска, отхваченного Скелетом-ангелом, в его закромах осело больше половины всей души ложного божества.

— Их много, — коротко пояснил Анге и высыпал на ладонь целую горсть сияющих крупинок, на фоне которых первый осколок казался песчинкой — едва ли одной шестидесятой от общего объёма.

— Ну ладно, только всё равно расходуй экономнее, нечего добром разбрасываться, — проворчал Негрис, разжимая лапы.

Едва светящаяся крупица легла на каменную подставку, как пушистая лапка со свистом накрыла её и утащила в щель. Спустя полминуты конечность показалась вновь, сжимая в кулаке целую пригоршню бобов повышения уровня — штук семь или восемь разом. Сбросив их на ладонь статуи, лапка нырнула обратно и тут же вынесла вторую такую же горсть.

Итого за один крошечный осколок божественной души им отвалили целых шестнадцать бобов!

— Слишком много, нам столько ни к чему, — покачал головой Негрис. — Спроси, нет ли у него на обмен чего-нибудь другого.

Анге выжег на Эльфийском бобе: «Давай другое», — и положил его на подставку вместе со вторым осколком души.

На сей раз тишина затянулась на несколько минут. Впрочем, никто не торопил события — Негрис уже успел изучить повадки таинственного торговца: если лапка долго не высовывается, значит, там либо мучительно выбирают товар из запасов, либо прикидывают равноценность сделки.

Наконец пушистая кисть медленно выплыла из щели. Пальцы её то сжимались, то разжимались в явной нерешительности — чувствовалось, что расставаться с вещью владельцу ужасно не хочется. Но в итоге ладошка всё же раскрылась, явив миру чёрный кристаллический осколок размером с половину ногтя.

...