Вовсе нет, всё это выросло на изначальном кусте. Проспав почти полгода и проснувшись, Анге обнаружил, что Эльфийский боб почти не дал новых точек роста, однако особенности его развития удалось зафиксировать со всей ясностью. Поэтому он запустил Ауру быстрой смерти, насильно дотянув растение до первого периода обильного плодоношения.

Сейчас у него на руках имелось пятьсот Эльфийских бобов, вот только после того, как они созрели, материнский куст увял. Пусть он не погиб окончательно, но едва теплился жизнью, и, пока не удастся выяснить причину, продолжать ускорять его до второго урожая было никак нельзя.

— А? Столько сил угрохал, а получил всего пятьсот Эльфийских бобов? И ты ещё скармливаешь их кошке? — у Негриса от душевной боли едва сердце не разорвалось.

Кошке? Анге склонил голову набок, маленький ангел склонила голову набок, Маленький зомби склонил голову набок, и даже маленький росток качнулся в сторону.

— А кому же ещё? Разве это не кошка? Да ещё и прожорливая! Пусть даже это злой бог, всё равно это прожорливый кошачий злой бог, — раздражённо буркнул Негрис, ткнув пальцем в мохнатую лапку.

Лапка немного пошарила вокруг, но, ничего не нащупав, заметно занервничала. Она развернулась подушечками вверх, а её короткие пальчики принялись безостановочно сгибаться и разгибаться.

— Не смей больше кормить ими кошку, какая расточительность! Оставь лучше на семена. Пусть куст принёс всего пятьсот бобов, но когда количество вырастет, глядишь, ты и сумеешь вывести способ повысить урожайность, — рассудительно заметил Негрис.

Анге озадаченно наклонил череп и произнёс:

— Эльфы говорили, бобы сажать нельзя, а семена — можно.

Негрис презрительно фыркнул:

— Не слушай их россказни. Все бобы, которые они продают на сторону, предварительно сварены, само собой, они не прорастут. А семена — это просто сырые, неварёные бобы! Иначе откуда бы, по-твоему, брались семена? Всё с тех же кустов Эльфийского боба. Они ведь не такие, как твой Магический рис номер три, который специально выведен так, что без благословения маленького ростка расти не желает.

— О, — понял Анге, после чего снова повернулся к лапке злого бога, указал на неё пальцем и добавил: — Смотри.

На раскрытой мохнатой ладошке злого бога лежали две крохотные вещицы: одна напоминала обычное семечко, а другая — фасолину.

Оказалось, пока Негрис вёл беседу с Анге, лапка, не дождавшись угощения, втянулась обратно, а когда высунулась вновь, на ней уже красовались эти два предмета.

— Э-э, и что сие значит? Обмен, что ли? Эй, ты меня слышишь? Ты меняться предлагаешь? — опешил Негрис, уставившись на лапку и засыпая её вопросами, однако та никак не отреагировала.

Анге забрал принесённые вещицы и положил взамен один Эльфийский боб. Лапка ощупала его и со свистом утянулась внутрь.

Негрис взял диковинки на осмотр: одна и впрямь оказалась каким-то семечком, а вторая очень походила на боб и даже источала характерный бобовый аромат.

Дракона не покидало чувство, что их надули: неведомая сущность подсунула им какое-то непонятное семя впридачу с заурядной фасолиной и выменяла на это целый Эльфийский боб?

— Как ты вообще наткнулся на этого типа? — поинтересовался Негрис.

Анге указал на руки статуи. То было редкостно уродливое изваяние: работа топорная, облик до крайности абстрактный. С грехом пополам в нём угадывался человек с разинутым ртом, который держал перед губами сложенные лодочкой ладони.

Анге положил ещё один Эльфийский боб на подставленные каменные руки — вжик! — мохнатая лапка мгновенно вынырнула наружу, накрыла боб и утащила к себе.

Когда она показалась снова, ладошка была пуста, а от Эльфийского боба и след простыл.

Ради проверки Негрис подобрал с земли мелкий камешек и водрузил на лапку.

Та пощупала подношение и тут же с брезгливым видом швырнула обратно, угодив точнёхонько в морду Негрису.

— Ого, ты ещё и нос воротишь? — возмутился Негрис. Он попробовал положить золотую монету — отвергнуто; заменил на магический кристалл — снова брезгливый бросок; в конце концов он даже отколупал со своего тела чешуйку, но и та удостоилась полного презрения.

Маленький ангел повела плечиками, оттеснила Негриса в сторонку и, заведя руку за спину, выдернула из своего крыла пёрышко.

Лапка тут же сграбастала его и со свистом уволокла в щель.

Маленький ангел вздёрнула головку и посмотрела на Негриса с непередаваемо горделивым и заносчивым видом.

Негрис едва не лопнул от злости. Чешуйку он оторвал чисто ради эксперимента, и плевать, что её не взяли, но что за двойные стандарты?! Выходит, его драконья чешуя и в подмётки не годится ангельскому перу?

— А ну вылезай, вылезай и поясни мне за такое отношение! — Негрис с размаху хлопнул своей лапой по каменным ладоням статуи. Вжик! Мохнатая лапка выстрелила со скоростью молнии и накрыла его конечность сверху.

Перепуганный Негрис спешно отдёрнул лапу, боясь, как бы его самого не утащили внутрь, но в глубине души испытал лёгкое утешение: по крайней мере, сама его лапа пришлась этой твари по вкусу.

Мохнатая конечность поскребла воздух, ничего не поймала, спряталась, а когда высунулась вновь, на ней лежали уже два боба.

— За целое ангельское перо ты отсыпал всего два боба? Ах ты барыга бессовестный, ты хоть представляешь, сколько стоит одно перо ангела?! — разразился бранью Негрис, но, едва договорив, вдруг смекнул, какую золотую жилу можно из этого разработать: — Эй, а ведь точно! Если ощипать все твои перья на продажу, а потом попросить Анге тебя подлечить, выйдет бесконечный источник дохода… Ай-яй, только не по лицу! Не отдирай чешую…

Маленький ангел хоть и не уловила всей сути коммерческого плана Негриса, но слова «ощипать все твои перья» поняла прекрасно. С воинственным кличем она на пару с Маленьким зомби набросилась на дракона и, повалив на землю, принялась нещадно колотить.

Побитый, весь в пыли и грязи, Негрис обернулся и увидел, что троица малышей как ни в чём не бывало снова столпилась у статуи, дразня «кошку» Эльфийскими бобами.

— Поигрались немного — и будет, нечего переводить впустую все Эльфийские бобы. И вообще, куда нам девать вот это добро? — безнадёжно вздохнул Негрис, демонстрируя на своей лапке выменянные у злого бога одно семечко и три боба.

— О, какие-то новые бобы? Раньше таких не видал. Вкусные? — раздался из-за спины голос Лютера, и протянувшаяся рука ловко подцепила с ладони Негриса одну фасолину.

Негрис даже обернуться и пикнуть не успел, как Лютер закинул боб в рот, пару раз звонко хрустнул челюстями и моментально скривился:

— Ну и горечь!

Увы, боб уже был разжёван, выплюнуть не вышло, так что пришлось проглотить. Лютер поморщился и беззаботно пожаловался:

— Господин Негрис, где вы только подобрали эту дрянь? До чего же омерзительно на вкус.

Негрис даже дар речи потерял от такой наглости, а затем с величайшей осторожностью осведомился:

— Помимо отвратного вкуса, ты больше ничего необычного не ощущаешь?

— Необычного? Горько, просто смертельно горько, — со страдальческой миной ответил Лютер.

— И что, всё? — уточнил Негрис.

Лютер покачал головой:

— Больше ничего.

— Так-так, ну-ка утри нос, у тебя кровь пошла, — Негрис указал когтем ему на лицо. Из правой ноздри Лютера и впрямь медленно ползла тонкая алая струйка.

Лютер мазнул рукой под носом и, увидев настоящую кровь, беспечно отмахнулся:

— И правда кровь. Наверное, слишком сытно питаюсь в последнее время, вот жар в теле и скопился.

— Сдаётся мне, это у тебя не от избытка сил жар, а от истощения организма, — ехидно поддел его Негрис.

Кто бы мог подумать, что брошенная вскользь шпилька заставит Лютера смутиться! Он виновато почесал затылок:

— Ничего не поделаешь, девушки из жителей пустыни чересчур уж страстные.

Пасшийся неподалёку Молния, который до этого неспешно пережёвывал корнеплод сладкой свёклы, мгновенно навострил уши и, так и зажав в зубах свекольную верхушку, на цыпочках подплыл поближе.

До Негриса дошло лишь спустя пару секунд:

— Квабада! Лютер, ты что, роман закрутил?!

Следом из-за плеча вынырнула лошадиная морда:

— Ага-а, так вот оно что, любовь крутишь! То-то я смотрю, тебя в последнее время днём с огнём не сыщешь. Мы, значит, на передовой не на жизнь, а на смерть бьёмся, а ты в тылу амуры разводишь? И не стыдно тебе смотреть нам в глаза?!

— Нет-нет, вовсе нет, не наговаривайте! Вы же сами меня с собой не зовёте! Я всегда готов служить господину верой и правдой, но вы каждый день удираете куда-то сами по себе и даже словечка мне не скажете… Ох, что-то припекает, пойду-ка я искупнусь, — торопливо сменил тему Лютер и пулей припустил к видневшейся вдалеке реке.

Вот только ему было не просто жарко — его палило изнутри нестерпимым зноем. Проплавав добрых полчаса, Лютер осознал, что температура тела ничуть не спадает. Тут-то до него наконец дошло, что дело нечисто. Из последних сил он примчался обратно и предстал перед Анге:

— Господин, со мной творится что-то неладное, сердце колотится как бешеное.

Анге без лишних слов влепил в него два заклинания Очищения лика, но те не дали ни малейшего эффекта — напротив, из носа снова хлынула кровь. Анге уже занёс руку, чтобы обрушить ещё одно заклинание прямо ему в лицо и остановить кровотечение, но Негрис вовремя его придержал.

— Кровь из носа может идти из-за высокого внутричерепного давления, погоди пока останавливать, давай разберёмся, в чём тут дело. Кожа у тебя горит, пульс частит — уж не отравился ли ты часом? В плане рассудка никаких странностей не замечаешь? — деловито расспросил его Негрис.

— Чувствую дикое перевозбуждение, — признался Лютер. — Отравление? Но я сегодня не брал в рот ничего подозрительного, если не считать того боба… Господин Негрис, что это вообще был за боб?

Негрис развёл лапками:

— Понятия не имею, злой бог подкинул.

— Ох, господин, вы же меня без ножа зарезали! Как можно без разбору кормить меня подачками какого-то злого бога?! — взвыл Лютер.

— Это я, что ли, тебя кормил?! Ты сам его цапнул! Сам цапнул! Са-а-ам ца-а-апнул! — заорал взбешённый Негрис с такой яростью, что, будь у него слюна, Лютеру бы точно хватило умыться с головы до ног.

Тело мечника пылало жаром, однако прямой угрозы для жизни не наблюдалось, поэтому Негрис запретил Анге вмешиваться с магическим лечением и распорядился просто выдать пострадавшему таз со льдом.

Лютер нырнул туда с головой, слегка остудил пыл, но тут же потерял над собой контроль: высвободив боевую ауру, он принялся беспорядочно молотить воздух кулаками в каком-то нелепом дилетантском стиле, пока от его кожи валил густой пар.

Повторив эту процедуру несколько раз подряд, он взревел от голода, и Анге бросил ему два Эльфийских боба.

Проглотив первый, Лютер мгновенно ощутил небывалый прилив сил и снова пустился колотить воздух, а после нескольких новых подходов сжевал и второй боб.

Обычному человеку одного Эльфийского боба с лихвой хватает на целые сутки. Пусть даже Лютер и был Святым Мечом, он физически не мог за каких-то полчаса сжечь всю заключённую в бобе энергию. Очевидно, сейчас его организм работал на запредельном, чудовищном износе.

Пришлось срочно велеть подчинённым пожарить тарелку нежных ростков Мирового древа да налить кружку Жидкой священной эссенции вместо питья.

Накачавшись столь калорийными и насыщенными энергией продуктами, Лютер, словно обезумевший от стимуляторов, буянил до самых сумерек. Под конец он голыми руками сформировал меч из боевой ауры, после чего мешком рухнул лицом в землю и прохрипел:

— Я прорвался на высокий класс…

Глядя на мирно храпящего на земле и пускающего слюни Лютера, Негрис попросил Анге провести осмотр. Убедившись, что никаких необратимых повреждений организм не получил, дракон воззрился на оставшиеся одно семечко и два боба совершенно другими глазами.

Вот уж воистину товар прямиком от злого бога! До чего же невероятный эффект — поднять Святого Меча начальной стадии до Святого Меча высокого класса прямо на месте!

Переход от начальной стадии к высокому классу Святого Меча — это огромный барьер, через который иные воины не способны перешагнуть за всю свою жизнь.

Впрочем, для Лютера этой преграды, вероятно, уже и так почти не существовало: он ведь вплотную подошёл к прорыву ещё тогда, когда грыз сладкую свёклу, потому-то всё и прошло настолько гладко.

Разумеется, Эльфийские бобы, ростки Мирового древа и эссенция тоже сыграли далеко не последнюю роль — иначе при столь колоссальных затратах он вполне мог бы исчерпать жизненные силы на полпути и попросту скончаться от истощения.

Но как бы то ни было, способность сходу поднять уровень Святого Меча начальной стадии делала эти бобы поистине бесценными. Сразу видно размах злого бога! Теперь Негрис и думать забыл о том, чтобы попрекать того скупостью: отдать несколько Эльфийских бобов за один такой боб повышения уровня — да это же чистейший грабёж в их пользу!

Постойте-ка… Кажется, целых два боба повышения уровня они получили за одно-единственное ангельское перо! Ух ты, это сколько же таких бобов можно выторговать за оба крылышка маленького ангела?!

Негрис будто невзначай скосил глаза в сторону малышки, но та, словно почуяв недоброе, мгновенно нахмурила личико и уставилась на него самым свирепым взглядом.

Дракон неловко хихикнул и поспешил выбросить из головы столь неблагонадёжные мыслишки.

— Анге, постарайся выменять как можно больше этих бобов повышения уровня. А вот это непонятное семечко попробуй-ка посадить — сдаётся мне, штука весьма стоящая, — прошептал Негрис, подобравшись к скелету поближе.

— О, — кивнул Анге, взял семечко, сунул руку на ферму Дворца Упокоения и без долгих раздумий воткнул его на свободном клочке земли, а заодно прикопал рядом и один боб повышения уровня.

— А ведь и правда! Раз этот боб повышения уровня является бобом, значит, он же служит и семенем. Сажай, конечно! Если удастся их вырастить, нам и меняться со злым богом больше не придётся, — одобрил Негрис.

...

Злой бог, похоже, намертво прикипел к Анге: каждый день после полудня он высовывал из статуи свою лапку и принимался шарить вокруг. Если нащупать ничего не удавалось, вся лапка бессильно обвисала и ещё очень долго не желала убираться обратно.

Порой, когда Анге случайно оказывался поблизости, он клал на неё один Эльфийский боб. Лапка от восторга мгновенно напрягалась, утаскивала добычу, а затем тут же выскакивала вновь, широко растопырив короткие пальчики.

В целом расценка держалась твёрдая: за каждые пять Эльфийских бобов он возвращал один боб повышения уровня. Даже если в предыдущий день ему перепадало меньше пяти штук, назавтра он честно суммировал новые подношения со вчерашними — всё справедливо, без обмана для старых и малых. Неудивительно, что троица малышей так быстро нашла с ним общий язык: принципы равноценного обмена соблюдались безукоризненно.

Что же до того безымянного семечка, то подобных диковинок злой бог больше ни разу не выдавал, да и свои бобы отсыпал строго по одной штуке за раз. От этого у Негриса закралось подозрение, что семечко вообще предназначалось не для обмена, а просто случайно прилипло к лапе, когда тот загребал у себя бобы.

Вдалеке с неба донёсся шум крыльев: коротконогий и до смешного упитанный толстый полудракон грузно приземлился на отдалении. С его спины взмыла вверх фигура и направилась прямиком к Анге, но на полпути почтительно опустилась на землю и оставшееся расстояние преодолела пешком.

Завидев толстого полудракона, Молния моментально пришёл в неописуемый восторг, вприпрыжку подскочил к нему и принялся злорадно приветствовать:

— Ой-ёй, кого я вижу, неужто наш толстопузый дракоша пожаловал? Давненько не виделись! Как поживаешь в последнее время? Всё так же возишь на горбу наездников?

Едва заслышав этот ненавистный голос, толстый полудракон даже глазом не повёл — он просто накрепко зажмурил веки и обхватил голову передними лапами, всем своим видом показывая: ничего не вижу, ничего не слышу.

Молния тут же растерялся. Если противник не смотрит и не слушает, то все его ядовитые колкости и глумливые рожи бьют в молоко! Не идти же в самом деле и не раздирать ему веки копытами?

Отпустив ещё пару дежурных насмешек и не дождавшись ни малейшей реакции, Молния в полном расстройстве чувств поплёлся прочь. О небеса, этот проклятый толстяк нащупал способ противостоять его чарам! Так ведь совсем неинтересно играть!

Тем временем Шамара подошла к Анге и ещё издали отвесила глубокий поклон:

— Здравствуйте, господин Анге. Здравствуйте, господин Негрис.

Анге коротко кивнул, а вот Негрис с живым любопытством поинтересовался:

— Что это за история с полудраконом? Ты его приручила, что ли? И каким же образом?

— Разок хорошенько отколотила — и он сразу стал шёлковым, теперь это мой питомец. Господин Анге, у моего маленького питомца чешется всё тело и облезает чешуя. Он рассказал, что каждые десять дней люди из Ордена Серебряных Рыцарей скармливали ему какое-то снадобье, снимавшее эти симптомы. Я примерно догадываюсь, о чём речь, но обращаться к церкви не желаю. Внутренний голос подсказал мне, что вы способны исцелить этот недуг.

Негрис изумлённо уставился на толстого полудракона:

— Да ладно? Неужели Церковь Света пустила в ход Метку Разложения даже против полудракона?!

— О, — услышав знакомое название проклятия, Анге сразу понял, что требуется делать. Он подбежал к зверю и принялся нарезать вокруг него круги по воздуху, без остановки швыряя Очищение лика. Выпустив свыше тысячи заклинаний подряд, он полностью избавил толстого полудракона от заразы.

На словах это звучало просто, однако выдать без передышки больше тысячи заклинаний Очищения лика со вторым уровнем затрат маны и мощью четвёртого уровня мог, пожалуй, один лишь Анге.

То была безмолвная, но сокрушительная демонстрация силы. Когда скелет, отстреляв тысячу заклинаний, как ни в чём не бывало прилетел обратно, в голосе Шамары ощутимо прибавилось благоговения:

— Внутренний голос также поведал мне, что та сущность, которая оспаривает у меня Божественную силу, сейчас упала в измерение, где дует сильный ветер.

— Измерение, где дует сильный ветер? В измерение элементалей ветра, что ли? — переспросил Негрис.

— Нет. Ветер там поднимается только по ночам, — пояснила Шамара.

— Пф-ф… Кажется, я отлично знаю, что это за местечко.