— Ты знаешь, что такое саранча?

Спросил Энтони.

— Естественно, знаю.

Серебряная Монета ответил с явным раздражением. Он ведь не какой-то изнеженный аристократ, не способный отличить зерно от сорняков. Подобный вопрос со стороны Энтони казался ему унизительным.

— Привыкай, привыкай. Эх, знал бы ты, через что я прошёл за это время.

Энтони горько усмехнулся.

— Несколько сотен лет назад жил-был один юноша. Он рос в деревне, наслаждаясь беззаботным детством, пока в один роковой год не случилось нашествие саранчи. Посевы были уничтожены под корень, наступил страшный голод. Его родители умерли страшной смертью от истощения. Доведённый до отчаяния, обезумевший от голода юноша начал ловить саранчу, жарить её на костре и есть. Только благодаря этому он сумел выжить...

Выжившего юношу звали Хермер, а «тос» на божественном языке означает «величайший». Хермертос — это «величайший Хермер».

Потеряв всех родных и увидев, как большая часть друзей умирает от голода, Хермер не только спасся сам благодаря жареной саранче, но и научил этому выживших односельчан. Они перетерпели самый мрачный период и дождались благотворительной помощи от Церкви Света.

Но прибытие посланников Церкви не спасло Хермера. Вскоре церковники узнали от жителей, что юноша спас их, заставив питаться саранчой. Как такое можно было стерпеть?

Церковь собирает пожертвования золотом и зерном по всему континенту, в пути теряет девяносто процентов запасов на «усушку и утруске», и лишь оставшиеся десять процентов доходят до голодающих. И после всего этого жалкие крестьяне благодарят не сияющий Свет, а какого-то оборванца, жарящего жуков?

Подобное было недопустимо. Более того, метод выживания за счёт саранчи не должен был распространиться. Если каждый начнёт спасаться сам, собирая подножный корм, откуда Церковь будет получать драгоценную веру?

Поэтому церковники быстро придумали предлог: поедание саранчи объявили актом величайшего богохульства. Они приказали жителям изгнать еретика из деревни.

Крестьяне, оказавшись под давлением власти, предсказуемо подчинились. Они тут же забыли, кто спас их от верной смерти, и даже начали заниматься самовнушением: «Хермер прекрасно знал, что есть саранчу — это богохульство, но всё равно обманом заставил нас её проглотить! Гнать его в шею!»

Куда мог податься изгнанный обычный юноша посреди разорённых земель? В радиусе нескольких сотен километров саранча сожрала абсолютно всё — не осталось ни травинки, ни древесной коры. Чем он мог питаться?

В конечном итоге он снова выжил лишь благодаря саранче. Но теперь он не просто питался ею — он начал её разводить. Укрывшись в отдалённой пещере, Хермер занялся селекцией насекомых.

Шло время, и он накопил колоссальный опыт, освоив методы стимуляции кладки яиц и быстрого откорма. Если бы мир был нормальным, Хермер мог бы произвести революцию в животноводстве и сколотить целое состояние.

Но этот мир не был нормальным. В месте, где даже самые нелепые вещи могли привести к возвышению, человек, годами живший бок о бок с миллионами саранчи, внезапно обрёл с ней мистическую связь.

Вырастить миллионы особей в одной пещере — задача грандиозная. На один лишь сбор корма Хермер тратил всё своё время и силы. Когда популяция превысила критическую отметку, насекомые начали пожирать друг друга.

Хермер сбрасывал в пещеру всё, что мог найти, начиная с растений и заканчивая минералами. А однажды, ради эксперимента, он бросил туда труп животного. К его изумлению, саранча съела и его.

Сначала это была просто кормёжка. Но спустя несколько лет Хермер обнаружил, что способен направлять рой, отдавать простейшие команды — например, перемещаться в указанную точку.

С того дня кормёжка в пещере превратилась в открытый выпас. Он выгонял рой наружу, позволяя насекомым пожирать всё на своём пути.

Популяция саранчи достигла чудовищных масштабов, перевалив за десять миллионов. Вскоре естественной пищи на пустошах снова стало не хватать.

Оказавшись на грани голода, саранча вновь начала поедать собственных сородичей. Для Хермера это стало настоящей пыткой — ведь эти насекомые были для него как собственные дети.

Эта мучительная агония терзала его разум очень долго. До того самого дня, пока он не пригнал рой к своей родной деревне и не стал наблюдать, как саранча пожирает посевы, скот... и людей.

Когда насекомые обглодали всё до последней косточки, Хермер наконец освободился от внутренних терзаний. С этого момента он больше не считал людей представителями своего вида. Отныне они были лишь кормом для его саранчи.

Получив обильную пищу, рой разросся с невероятной скоростью — от десяти миллионов до сотен миллионов. Надвигалась катастрофа.

Поначалу никто не придал этому значения. Подумаешь, обычное нашествие саранчи. Священники Церкви Света составили стандартный отчёт и запросили средства на помощь пострадавшим, уже прикидывая в уме, на что потратят присвоенные деньги.

И лишь когда затмевающие небо тучи саранчи стёрли с лица земли десятки деревень и двинулись на крупные города, люди осознали масштаб трагедии. Эта саранча была особенной — она питалась плотью.

Столкнувшись с угрозой полного уничтожения, люди, эльфы, гномы и драконы объединились с беспрецедентной скоростью. Объединённая армия быстро уничтожила рой. Однако никто не знал, что Хермер успел забрать с собой горстку мутировавших особей и скрыться в своей старой пещере.

Спустя десяток лет в неприметной горной деревушке, находящейся в нескольких сотнях километров от тех мест, появился загадочный человек. Назвавшись Хермертосом, он потребовал, чтобы местные жители поклонялись ему.

Крестьяне, разумеется, не поверили какому-то безумцу, взявшемуся из ниоткуда, и прогнали его.

Но не успели они перевести дух, как деревню атаковали жуткие монстроподобные жуки. И тут, словно по волшебству, объявился изгнанный Хермертос, который лёгким взмахом руки отогнал монстров и вновь предложил жителям признать его своим богом.

Слишком уж подозрительное совпадение: стоило ему уйти, как появились монстры. Один из крестьян усомнился в чудесах пророка, обвинив его в управлении тварями.

Хермертос не стал спорить. Он просто приказал жукам разорвать скептика на куски. После этого сомнения чудесным образом отпали, и дрожащие от страха жители горячо уверовали в нового спасителя.

Затем Хермертос явил им второе чудо. Он рассыпал по разорённым полям субстанцию, которую называл «Инь». Всего через два-три часа обглоданные до корней стебли пшеницы вновь пошли в рост и дали урожай.

Опираясь на эти два приёма — страх и пропитание, — Хермертос основал Храм Хаоса. Секта незаметно разрасталась в тени, пуская корни там, куда не достигал Свет.

Спустя десятилетия Энтони, благодаря чистой случайности, раскрыл существование этого культа.

В то время Энтони носил другое имя и был всего лишь священником высокого ранга, но уже тогда обладал острой чувствительностью к ауре смерти. Заметив концентрацию мёртвой энергии в определённых местах, он раскопал землю и обнаружил чудовищное количество трупов тех самых монстроподобных жуков.

Позже выяснилось, что Хермертос использовал их гниющие тела для ферментации своего хвалёного «Инь».

Энтони немедленно доложил об этом Церкви. В результате великие расы вновь объединили силы, начав глобальную охоту на Хермертоса.

В тот раз случилось немыслимое: в мир спустились сами Боги Света. Божество вселилось в тело Папы и произнесло лишь одну фразу: «Там, где сияет Свет, я вижу тебя. И я больше не желаю тебя видеть».

Одно короткое предложение — и чудовищный, застилающий небо рой тварей, угрожавший всему живому, рассыпался прахом.

Именно из-за этого чуда Энтони так долго отказывался верить в то, что Боги Света покинули мир живых. Ведь к тому моменту Бессмертный Владыка уже исчез, а сам Энтони уже несколько десятилетий скрывался в рядах Церкви.

Однако Хермертос не был уничтожен окончательно. Очевидно, он спрятался в таких глубоких тенях, куда Свет не проникал, и каждые несколько десятилетий выползал наружу, чтобы устроить очередную катастрофу.

Для защиты от него великие расы создали специальный механизм постоянного наблюдения за всем главным материальным измерением. Отслеживать его оказалось не так уж сложно: для размножения монстрам требовалось колоссальное количество пищи. Если где-то происходило резкое исчезновение флоры и фауны, туда немедленно отправляли следователей.

— Господин Анге внезапно ниспослал божественное откровение с приказом убить его. Означает ли это, что этот мерзавец снова объявился?

Спросил Энтони, хмуря брови и потирая виски.

Это была проблема мирового масштаба. По-хорошему, он должен был объявить тревогу и уведомить все фракции. Но если он сделает это, Анге снова окажется втянут в конфликт такого уровня, ведь именно он первым обнаружил угрозу.

— Лучший вариант — найти его и прикончить по-тихому. Впрочем, убить его окончательно вряд ли выйдет. Он всё равно всплывает раз в пару десятков лет. Достаточно просто зачистить те следы, что он оставил на этот раз.

Энтони задумчиво потёр подбородок, разговаривая сам с собой.

...

Испепелив жука, превратившегося в две особи, Анге, пылая от злости, вернулся в деревню.

Будучи скелетом-огородником, он слишком хорошо понимал, насколько пугающими могут быть последствия, если эти твари расплодятся. Они сожрут все растения, до которых смогут дотянуться. Для Анге это было категорически неприемлемо.

От одной мысли о том, что финиковые деревья Оазиса Надежды, пустынный батат, Мировое древо и недавно посаженный Солоноводный магический рис у Озера Павшего Дракона могут быть съедены, пламя души в его черепе готово было вырваться наружу.

Эта беспрецедентная потеря контроля над эмоциями заставила всех присутствующих дрожать от подсознательного страха. Даже самый шумный и непоседливый Маленький ангел тихо стоял с опущенной головой позади скелета.

Только спустя долгое время до Негриса дошло происходящее, и он потрясённо пробормотал:

— Это Божественная мощь? Настоящая Божественная мощь? Скелет-огородник пробудил Божественную мощь? Квабада.

В отчаянной попытке поскорее вывести Анге из этого состояния потери контроля, Негрис начал лихорадочно вращать глазами. Внезапно он указал когтем на горстку пепла, оставшуюся от сожжённых насекомых.

— Анге, смотри.