Бруска утащили за ухо, пока по его щекам текли слёзы. Вместе с ним забрали и маленького золотого дракона, которого мать-дракониха крепко прижимала к себе, наотрез отказываясь отпускать. Никто бы не осмелился спорить с матерью, высиживавшей яйцо целых пятьсот лет, едва не потерявшей дитя, а затем внезапно обретшей его вновь.

Перед уходом Бруск обнял Негриса и с неохотой произнёс:

— До свидания, предок. Мне глубоко стыдно, что я не смогу выполнить своё обещание. Больше мне не видать таких свободных и беззаботных дней, у-у-у-у...

— Проваливай, проваливай, проваливай! — нетерпеливо заворчал Негрис. — То-то я думал, с чего бы ты так легко, без лишних слов, решил продать себя в рабство. А ты, оказывается, вон что задумал! Проваливай. То нельзя, это нельзя — толку от тебя никакого.

В глазах Бруска стояли слёзы.

— Предок, ты же мог бы замолвить за меня словечко. Включить свою стать и авторитет Бога Знаний...

— Мы не настолько близки, не буду, — Негрис решительно замахал маленькими лапками, отказываясь наотрез, а затем добавил: — Дай-ка мне один свой волос, посмотрю, насколько хорошо ты овладел драконьим Абсолютным превращением.

Смена темы оказалась слишком резкой, и Бруск немного растерялся. «Предок хочет проверить мои навыки? Столько времени не проверял, а решил прямо сейчас?»

В лёгком замешательстве он вырвал волосок и протянул его Негрису. Волос медленно принял свой истинный вид, превратившись в чешуйку размером с ладонь.

Негрис удовлетворённо кивнул.

— Неплохо, очень хорошо. Ты достойный патриарх драконьего рода. Ступай, Остров Драконов всё ещё нуждается в вашей защите.

— Слушаюсь, предок.

Бруск почувствовал тепло на душе от ободрения старшего поколения. Он повернулся, сделал несколько шагов, но вдруг что-то вспомнил и оглянулся. И тут он увидел, как Негрис сжимает чешуйку в маленьких лапках и глупо хихикает, словно лис, укравший курицу.

В груди зашевелилось смутное предчувствие подвоха, но Бруск никак не мог понять, в чём дело. Ему оставалось лишь озвучить причину, по которой он остановился:

— Предок, позвольте узнать, а где Белогорлый? Я хотел бы забрать его с собой на Остров Драконов.

Улыбка моментально исчезла с морды Негриса.

— Размечтался! Жидкая священная эссенция на двести тысяч магических кристаллов, Эссенция жизни на сто с лишним тысяч, двое суток непрерывного чтения заклинаний и ювелирная работа уровня свитков, чтобы переродить этого дракончика! Ладно уж за своего домашнего ты ни гроша не заплатил, так ты ещё и Белогорлого хочешь прихватить?

Поскольку он действительно не заплатил, а попытка отработать долг провалилась из-за жены, утащившей его за ухо, Бруск осознал свою неправоту. Не осмелившись сказать ни слова больше, он улетел вслед за матерью-драконихой.

На полпути сердце Бруска ёкнуло. До него наконец дошло, что именно было не так. Его чешуйка! Боги! Ведь маленький дракончик был выращен именно из кусочка плоти, оставшегося внутри яйца, а затем в него перенесли сознание.

«Моя чешуя попала в лапы предка. А что, если из неё тоже можно вырастить детёныша?! Если это случится, я вовек не отмоюсь, даже если нырну на самое дно Ледяного океана!»

Посмотрев на летящую впереди радостную супругу, Бруск несколько раз заколебался, но в итоге так ничего и не сказал.

Мать-дракониха искренне верила, что её золотой детёныш вылупился из яйца. Если она узнает, что яйцо было разбито, а её малыша заново вырастили из крошечного кусочка плоти... кто знает, сможет ли она это принять. Лучше не создавать лишних проблем.

К тому же в его душе теплилась надежда. Всё-таки Анге использовал для выращивания живую плоть из яйца. Наверняка из простой чешуйки ничего не получится. Конечно, знай он истинную историю появления на свет самого Негриса, он бы так легкомысленно не рассуждал.

«Если в будущем на Острове Драконов появится целая орава золотых драконов, точь-в-точь похожих на меня... жена даже не будет знать, кого из нас разорвать первым».

«Эй, а если посмотреть с этой стороны, звучит не так уж и плохо!»

С сердцем, полным тревог и тайных надежд, Бруск полетел вслед за супругой в далёкие края.

Глядя на две фигуры, исчезающие за линией горизонта, Негрис протяжно вздохнул. Хотя он целыми днями пилил Бруска за его «это нельзя, то нельзя», на деле присутствие Мастера Истины превращало Оазис Надежды в неприступную крепость, защищённую невидимой супер-формацией. Любой, кто осмелился бы позариться на эти земли, трижды бы подумал, прежде чем нападать.

Бруск служил идеальным козырем — тем самым, что придавал Негрису полную уверенность в завтрашнем дне. Даже в самые кризисные моменты Мастер Истины смог бы гарантировать безопасность Анге.

Теперь же, когда Бруска утащили за ухо, эта оборонительная линия рухнула. Случись им столкнуться с действительно грозным врагом, придётся уповать лишь на милость небес.

Именно поэтому он хитростью выманил у дракона чешуйку. В критическую секунду эта вещица тоже могла сыграть роль козырной карты.

Негрис бросил чешую Анге.

— Попробуй, сможешь ли ты с её помощью превратиться в Бруска.

Анге попробовал пропустить через неё магию, но покачал черепом.

— Нет. Я с ним... не знаком.

— Не знаком? В смысле? Ты имеешь в виду низкое сродство с элементом? — Негрис задумался на мгновение, расшифровывая скупые слова скелета, и тут же спросил: — А можно как-то повысить это сродство?

Анге склонил голову набок.

— Можно попробовать.

Примерившись, Анге просто вставил чешуйку размером с ладонь прямо между своих рёбер.

Ночь, полная суеты, подошла к концу, и на горизонте забрезжил рассвет. Рог не смел вести марш под палящим солнцем. Если он погонит три тысячи трупных личей по жаре, десятка два точно иссохнут насмерть. Без крайней нужды они всегда передвигались ночью, отсыпаясь днём.

Пройдя ещё немного, нежить остановилась среди дюн и, встречая утренние лучи, принялась обустраивать укрытия. Они доставали куски чёрной ткани или плотные войлочные одеяла — чем толще и непроницаемее для света, тем лучше, — расстилали их на земле, придавливали углы и присыпали сверху тонким слоем песка.

Затем выкапывали под краем ткани небольшую ямку, забирались под настил и наблюдали за внешним миром через узкую щель.

Это был идеальный метод защиты от солнца, созданный специально для нежити. Они не чувствовали ни жара, ни ожогов. Даже если песок раскалялся до семидесяти или восьмидесяти градусов по Цельсию, их это совершенно не волновало, равно как и отсутствие свежего воздуха.

Анге вернулся именно ради этих трупных личей из Города Тёмной Стороны. Раз они не могли идти днём, он тоже не спешил возвращаться. Потратив пару минут, он возвёл с помощью магии просторное углублённое подземное помещение из песчаника и прямо там открыл свою своеобразную лечебницу.

Все трупные личи, заражённые смертоносным грибком нежити, послушно выстраивались в очередь, спускаясь в землянку за исцелением.

Санитарное состояние личей оставляло желать лучшего. Когда после смерти теряешь обоняние и перестаёшь чувствовать зуд, боль или липкую грязь, желание поддерживать личную гигиену стремительно падает. А уж если тело начинало гнить и разваливаться из-за плохого ухода, мертвецы и вовсе махали на себя рукой. Обмотал гниющую плоть тряпкой, залатал дыру — и с глаз долой, из сердца вон.

Почти каждый трупный лич носил на себе слои грязных бинтов и металлические скобы. Когда повязки снимали, под ними скрывалась картина, от которой кровь стыла в жилах.

В столь антисанитарных условиях бактерии и грибки размножались, как рыбы в воде. Практически каждый мертвец был носителем заразы. У кого-то болезнь зашла слишком далеко: сгнившая плоть обнажала разъеденные кислотой кости. У других симптомы были полегче, но все волосы уже давно выпали.

От каждого из них веяло тяжёлым мраком, тоской и отчаянием. Болезнь измучила их настолько, что им не хотелось больше существовать даже в виде нежити.

Негрис с ужасом разглядывал гниющие тела.

— Какая же зловредная эта зараза. Если её вовремя не очистить, остаётся лишь беспомощно наблюдать, как ты заживо гниёшь, пока от тебя не останется одна голова, как у Золотого Зуба Крэка. Жутко.

В тот момент, когда он произносил эти слова, напротив сидел лич с наполовину сгнившим лицом. Он попытался выдавить подобие улыбки и хрипло отозвался:

— Да-да, сущий кошмар. Ладно бы просто сгнить подчистую, но если от тебя останется лишь череп, а умереть ты всё равно не сможешь... Это действительно ужасно.

— Хе-хе, тебе-то этого бояться не стоит. Когда от тебя останется один череп, ты уже будешь окончательно мёртв. Твоя душа ведь хранится не в голове, — усмехнулся Негрис.

Лич на мгновение задумался, а затем признал правоту дракона.

— А ведь и правда. Я же трупный лич, моя филактерия надёжно спрятана. Ха-ха, спасибо за напоминание.

— У тебя отличный настрой. Как твоё имя? — поинтересовался Негрис. Пока они вели светскую беседу, Анге уже вовсю занимался исцелением.

Лиза тоже могла исцелять подобных больных. Но столкнувшись с тысячами заражённых личей из Города Тёмной Стороны, она проявила благоразумие и даже пальцем не пошевелила.

Сущность разумных такова: люди не боятся бедности, они боятся неравенства. Если лекарства нет ни для кого — все смирятся. Но стоит появиться способу излечения, который невозможно мгновенно применить ко всем страждущим, жди беды.

Если из-за спасительной магии начнётся бойня за место в очереди, Филин не был уверен, что сможет защитить жену. Поэтому Лиза без малейших колебаний спихнула эту задачу на господина Анге. Только этот скелет обладал неисчерпаемым запасом сил, чтобы лечить тысячи мертвецов без единой минуты отдыха.

Внимание лича было полностью поглощено беседой с Негрисом, поэтому он даже не заметил, как Анге применил заклинание.

— Отвечая на ваш вопрос, господин: меня зовут Конаб. Я — невероятно красивый бард.

— Э-э, про бардов я слышал, но при чём тут невероятно красивый? — с недоумением спросил Негрис.

— А что, разве так нельзя? Это моя главная отличительная черта. Точно так же, как ваша выдающаяся мудрость и проницательность. Стоит взглянуть — и сразу всё понятно, — предельно искренне произнёс Конаб. По его лицу невозможно было прочесть, льстит ли он или говорит чистую правду.

Морда Негриса расплылась в счастливой улыбке.

— Ха-ха-ха! А у тебя острый глаз, парень! С первого взгляда разглядел мою мудрость и проницательность! Неплохо, весьма неплохо. Да, пожалуй, тебя действительно можно назвать красивым.

Конаб решил, что дракон просто ответил вежливостью на вежливость. Но внезапно он почувствовал странное жжение на лице. Его высохшая, гниющая плоть вдруг начала медленно наливаться объёмом.

Он поднял руку, чтобы коснуться щеки, и его пробила крупная дрожь. Это что, его собственная рука? Грубая, но совершенно живая, обтянутая здоровой кожей и полная мышечной силы... Неужели это действительно его кисть?

Он лихорадочно ощупал свои руки, а затем невольно потянулся к пояснице. Под одеждой этого не было видно, но его талия сгнила наполовину, обнажив позвоночник. При жизни он хвастался своей волчьей талией, а после смерти едва не потерял её вовсе.

Однако теперь его пальцы наткнулись на твёрдую, упругую плоть, а не на зияющую пустоту. Его поясница полностью восстановилась. Как и все остальные сгнившие и отсутствующие части тела.

— Я... это... но как... — Конаб от волнения потерял дар речи, бормоча бессвязные слоги. За то короткое время, что они обменялись парой фраз, он — наполовину сгнивший лич, которому самое место в могиле, — вновь обрёл облик того самого невероятно красивого парня из своей прошлой жизни. Разве это не божественное чудо? Настоящее чудо?!

Он потрясённо уставился на Анге, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвались лишь сдавленные всхлипы.

Анге молча схватил его за шиворот, вышвырнул из землянки и крикнул наружу:

— Следующий.

Снаружи поднялся невероятный гвалт. Те личи, что с трудом узнали в вылетевшем красавце старого Конаба, зашлись в истошных воплях. Рог пригнал их сюда, чтобы вылечить грибок, но никто не обмолвился и словом о том, что им вернут первозданный живой облик!

Самому Анге было абсолютно плевать на их эмоциональные потрясения. Он лишь очищал тела от болезнетворной гнили. Возвращение свежей плоти являлось всего-навсего побочным эффектом божественного искусства Очищения лика, к которому он не имел прямого отношения.

Когда Лиза и остальные подоспели к месту событий, перед их глазами предстала картина абсолютного хаоса. Невылеченные трупные личи, игнорируя палящее солнце, плотной толпой давили друг друга перед входом в землянку, с нетерпением вытягивая шеи.

То и дело кто-то пытался пролезть без очереди, вспыхивали потасовки. Тогда прибегал Рог, жестоко избивал драчунов и пинками отправлял их в самый конец колонны.

Поодаль сбилась в кучу группка уже исцелённых личей, которые взволнованно обсуждали случившееся. Конаб водрузил деревянный столб, забрался на его вершину и с непередаваемой экспрессией запел на ходу сочинённый гимн:

— О великий владыка Анге! В руке его сияет Очищение лика, исцеляющее любые раны... Рост его невероятен, лик прекрасен и величественен. Тело его подобно колонне, подпирающей небеса, а взор — молнии, пронзающей густую мглу...

В глазах Лизы вспыхнул радостный блеск.

— Бард? Потрясающе! Я забираю этого парня.

С этими словами она пулей влетела в землянку:

— Господин, о господин! Зачем вы спрятались в этой норе? Это же такой шанс явить миру чудо! Церковь Света, устраивая даже самые пустяковые сеансы исцеления, оповещает округу за полмесяца вперёд, сгоняя целые деревни, чтобы все смотрели и впитывали силу веры!

Она на мгновение прервалась, набирая воздух.

— Господин, холм веры не может пустовать. Если его не займём мы, его захватит враг! Не отмахивайтесь от этого, как от назойливой мухи. Вам ведь даже готовиться не нужно — любое ваше движение само по себе божественное чудо. Вам не надо играть на публику, достаточно одного взмаха руки, чтобы навсегда войти в эпос!

Дракон, дремавший рядом, тоже решил вставить слово:

— И даже если вам наплевать на всё это, лишнее Пламя Души никогда не повредит! Иначе вашей Ауры быстрой смерти скоро не хватит даже на запуск!

Стоит признать, Лиза в совершенстве овладела искусством манипуляции Анге. При упоминании Пламени Души и ауры скелет наконец поднялся на ноги.

Выйдя из подземелья, Анге перекроил ландшафт. Он возвёл из песка высокую платформу и уселся на самом верху. Нежить потянулась к нему по широкой лестнице один за другим. Теперь каждое движение скелета было отлично видно с любого ракурса.

Тем временем Лиза отыскала Конаба. Она незаметно продемонстрировала ему сияние Очищения лика, затем достала флакон с Жидкостью мертвенного дыхания, дав барду понюхать терпкий аромат, а под конец небрежно вытащила увесистый мешочек с золотом и ослепительно улыбнулась:

— Скажи, у тебя нет желания стать святым бардом, воспевающим славу и великие деяния нашего владыки?

С утра до глубокой ночи личи проходили очищение один за другим. Лагерь наполнился радостным гомоном. То там, то здесь вспыхивал искренний смех существ, сбросивших невыносимое бремя и вновь обретших надежду.

Рог тоже с облегчением выдохнул. Обитатели Города Тёмной Стороны висели тяжёлым камнем на его шее и служили главной причиной затяжной депрессии, из-за которой он жаждал лишь вечного покоя. Хоть Энтони и стёр часть его гнетущих воспоминаний, но, останься проблема нерешённой, рано или поздно Чёрный рыцарь снова провалился бы в ту же непроглядную тьму, из которой ему было бы уже не выбраться.

Но теперь всё наладилось. Анге вылечил толпу от смертельной заразы, а Лиза явно горела желанием взять их под своё крыло. Рог окончательно сбросил с себя ответственность.

— О, точно. Раз уж я туда больше не вернусь, ключ от Земель вечного сна мне без надобности. Отдам-ка я его господину, вдруг пригодится.

С этими словами Рог извлёк из своей души сгусток духовного пламени.

— Земли вечного сна? Это ещё что такое? — удивился Негрис. Анге тоже в недоумении склонил голову.

— Как что? Земли вечного сна — это место, где покоятся бессмертные души. Там, где до самого горизонта тянутся бескрайние ряды надгробий. Мы, Чёрные рыцари, служили там ночными дозорными, — пояснил Рог.

Поскольку Рог уже принёс клятву верности, его можно было без опасений пустить во Дворец Упокоения. Анге закинул его внутрь, а затем под руководством рыцаря направился в правую часть некрополя.

Там возвышалась ограда и покосившийся железный дверной косяк. Только вот самой двери не было. Как не было и того, что некогда находилось за забором. На их месте зияла лишь непроглядная пустота.

— Хочешь сказать, что за этой оградой раньше простиралось гигантское кладбище? Земли вечного сна? — потрясённо спросил Негрис.

— Именно. А куда они делись? Почему Дворец Упокоения так сильно сжался?