Джон из последних сил тащил за собой завернутый в соломенную циновку труп, направляясь к Каньону Павшего Дракона. Легенды гласили, что сотни тысяч лет назад с небес рухнул гигантский дракон, пробив своим телом огромную расщелину, оттого это место и получило такое название.

В юности Джон мечтал стать искателем приключений и даже планировал спуститься в каньон на поиски останков дракона. Но, добравшись до края ущелья, он мгновенно растерял весь свой энтузиазм.

«Чем называть это Каньоном Павшего Дракона, лучше бы окрестили Канавой Птичьего Помета — куда правдивее», — разочарованно хвастался Джон перед приятелями.

Как бы то ни было, будь то Каньон Павшего Дракона или Канава Птичьего Помета, сегодня это место превратилось в братскую могилу и свалку для трупов всех окрестных деревень. За этот месяц Джон тащил сюда уже шестнадцатое мертвое тело.

Циновка была перевязана наспех. Пока Джон волок её по земле, наружу выскользнула рука покойника, царапая сухую землю. Это была невероятно тощая рука, обтянутая лишь тонкой кожей — бедняга явно умер от голода.

Джон попытался поддеть руку ногой, чтобы затолкать её обратно под циновку. Если бы он только мог, он бы с радостью сколотил гробы для всех усопших, но увы. Циновка была единственной вещью, которую деревня еще могла себе позволить, благо на окраине росли густые заросли тростника, так что материала хватало с избытком.

Правда, в последнее время у людей не оставалось сил даже плести эти циновки. Голод косил ряды выживших. С прошлого года деревня погрузилась в пучину отчаяния. Съестные припасы таяли на глазах. После того, как люди перешли на питание корнями тростника, смертность резко возросла.

Кто знает, будет ли существовать их деревня в следующем году. Вполне возможно, что они все вымрут, а их жалкие лачуги скроют песчаные бури — дело-то привычное.

Вдоль берегов Озера Павшего Дракона то и дело виднелись остатки глинобитных стен — руины деревень, покинутых или вымерших за тысячелетия по разным причинам, но чаще всего из-за безжалостного голода.

Джон взял на себя обязанность хоронить мертвецов по собственной инициативе: он знал, что оставлять трупы в деревне — верный путь к болезням. Однако он не представлял, на сколько его еще хватит. Живот предательски сводило от голода.

Последние два дня он питался лишь жесткими корешками и белой глиной. С корнями еще можно было мириться, но глина намертво забивала кишечник. Многие из тех, кто наедался глиной, умирали в страшных муках со вздутыми животами. Впрочем, по сравнению с всепоглощающим чувством голода, даже такая боль казалась спасением.

Увы, им оставалось лишь терпеть. Прожили день — и слава богам.

Глубоко в душе Джон всё еще лелеял призрачную надежду найти гигантского дракона. Однажды он слышал рев из глубин Каньона Павшего Дракона, а пару раз даже видел, как высоко в небе пролетает колоссальная золотая тень.

Если он найдет дракона и заручится его защитой, у деревни появится шанс на спасение.

Ходили слухи, что в двухстах километрах отсюда есть Оазис Надежды. Именно благодаря покровительству дракона они не знали ни набегов песчаных бандитов, ни голода, ни чумы.

Несколько лет назад один торговец-посредник из Оазиса Надежды добрался до Озера Павшего Дракона. Заговорив о легендах, он начал горько сетовать на скудность оазиса: мол, выращивают они только зеленые финики да разводят мелких овец. Жаловался, что от одной мысли об этом однообразии его тошнит.

Тогда Джон едва сдержался, чтобы не проломить мерзавцу голову и не занять его место. У него есть еда, а он еще смеет жаловаться?! А как тогда назвать место, где еды нет вообще? Ад?

Возможно, дракон из каньона и был тем самым покровителем Оазиса Надежды. Если бы великий ящер смилостивился и обратил свой взор на Озеро Павшего Дракона, Джон с радостью отдал бы всё, что имел, лишь бы служить ему.

Джон наконец добрался до ямы шириной метров десять, куда обычно сбрасывал тела. Он не решался бросать мертвецов прямо в каньон — боялся прогневать дракона. Но и сил на то, чтобы рыть отдельные могилы, у него не было. Приходилось сваливать всех в одну кучу, в надежде, что когда-нибудь он наберется сил присыпать всё это дело слоем земли.

Рука трупа вновь вывалилась наружу. Джон попытался подтолкнуть её ногой, но едва его ботинок коснулся холодной плоти, рука мертвеца мертвой хваткой вцепилась ему в лодыжку.

— А-а-а-а-а! — заорал Джон что есть мочи.

Собрав жалкие остатки сил, он дико задергался, пытаясь вырваться. Пятясь назад, он оступился на краю братской могилы и полетел вниз головой.

Не успел он упасть, как кто-то заботливо подхватил его под руки. Джон поднял глаза... и едва не лишился рассудка. Изо рта пошла пена, и он рухнул в обморок.

Его поймали тетушка Бал и дядюшка Бул — соседи, умершие несколько дней назад. Выбравшись из своих циновок, они смотрели на него закатившимися глазами и улыбались наполовину сгнившими лицами.

Когда Джон наконец пришел в себя, он обнаружил, что прямо над его лицом нависли две маленькие драконьи морды. Один из дракончиков с виноватой улыбкой произнес:

— О, ты очнулся! Надеюсь, мы тебя не сильно напугали? Прошу прощения, мы тут немного топнули ножкой, но перестарались. Извини, извини.

— Д-дра… д-дра… д-драконы… — язык Джона заплетался, слова застревали в пересохшем горле.

— Да-да-да, всё верно, я дракон, Бронзовый дракон. Можешь звать меня Нег. Ты из здешних деревень? — спросил Негрис.

— Д-да, да… д-драконы… г-господа… я… я… а-а-а!

За всю свою жизнь Джон ни разу не покидал родную деревню. Все знания о внешнем мире он черпал из баек заезжих торговцев.

И хотя он только и мечтал о встрече с гигантским драконом, столкнувшись с ними вживую — пусть даже это были детеныши — он лишился дара речи. Но тут его взгляд упал на нечто еще более невообразимое.

Трупы, которые он скидывал в яму, а также давно истлевшие скелеты, внезапно ожили. Они выстроились в ровную цепочку и деловито таскали какие-то вещи.

— М-м-мертвецы… они… они х-ходят?! — дрожащим пальцем Джон указал на копошащиеся вдали останки и в панике перевел взгляд на Негриса и Найэли.

Негрис моргнул, его осенила блестящая идея. Он метнулся к Анге, взял у него пару вещей и вернулся к Джону.

Он разорвал горловину мешка, обнажив золотистое зерно, и протянул Джону сочную, свежую сладкую свеклу:

— Ты... веришь в бессмертие?

Внимание Джона, два дня сидевшего на корнях и глине, мгновенно приковала аппетитная свекла и мешок с зерном. Он судорожно сглотнул, разрываясь между страхом и желанием вцепиться в еду.

— Веришь ли ты в бессмертие? Это — дары Бога Нежити. Уверуй в Бога Нежити, и всё это станет твоим, — проникновенно произнес Негрис.

Джон выхватил свеклу из лап дракона и с остервенением вонзил в неё зубы.

— Я верю!

Анге, стоявший неподалеку, удивленно вскинул череп: он почувствовал мощную волну веры, и плотный столп пламени души устремился к нему.

— Сладкая… она сладкая?! — глаза Джона засияли от счастья.

— Сладкая-сладкая. Ешь не спеша, теперь это всё твое, — похлопал его по плечу Негрис, победно взмывая в воздух: «Видели? Я тоже умею вербовать верующих!»

Судя по всему, фиаско с тетушкой-минотавром всё ещё не давало ему покоя. Слава богам, что Лизы здесь не было, иначе она бы умерла со смеху.

Огромная толпа мертвецов, поднятая Пришествием Владыки, слаженно работала. Они откалывали крупные куски фосфатов и комья драконьего помета, тащили их к Анге, а тот перемещал добычу на фермы Дворца Упокоения.

Анге планировал рассчитать идеальные пропорции, смешать эти ресурсы с вулканическим и древесным пеплом, костной мукой и другими материалами, чтобы зарыть их в землю и повысить плодородие почвы.

Духовный мох он тоже безжалостно соскреб весь без остатка и пересадил в иссушающую почву. Другим растениям она могла бы не подойти, но для сохранения духовного мха это был идеальный вариант.

Собрав достаточно фосфатов для ферм, Анге не остановил мертвецов. Они продолжали добычу. Это было первоклассное удобрение, которое обязательно пригодится в будущем для масштабных посадок. Сначала нужно всё выкопать, а как вывезти — придумают позже.

Логистика была серьезной проблемой. Любой караванщик, тот же Джимми, сказал бы, что возить удобрения по пустыне — дело неблагодарное и убыточное, ведь никто не станет платить за них бешеные деньги. Но разве Анге это волновало? Если вещь полезна, он с радостью будет использовать для её транспортировки даже Дворец Упокоения.

Негрис подлетел ближе и с легким удивлением посмотрел на неутомимых мертвецов:

— Твое Пришествие Владыки может длиться так долго?

— Не мое, а Локка. Они... теперь вечные, — ответил Анге.

Негрис потрясенно замер:

— Хочешь сказать, они уже переродились в нежить и не рассыплются, когда закончится действие навыка?!

Анге кивнул.

Пришествие Владыки могло поднимать трупы, но лишь на время. Пока Анге удерживал их в зоне действия навыка, он мог контролировать их очень долго, но стоило им выйти за пределы радиуса, как кости неизбежно рассыпались в прах.

Но сейчас Анге утверждал, что эти останки стали полноценной нежитью, способной существовать вечно без внешней подпитки маны.

Массовое перерождение такого масштаба явно было не по силам навыку самого Анге. На такое был способен разве что сам Крепкая Кость Локк. Неужели Абсолютное превращение и впрямь наделило Анге истинной силой Владыки Скорби?

В теории такое было возможно — в этом и заключалась главная суть Абсолютного превращения. Легенды гласили, что овладевший им способен превратиться в бога и убить бога его же божественной мощью.

Но легенды оставались легендами. То, что Анге смог перенять облик, ауру и часть силы Локка, уже было чудом. А тут получалось, что в момент превращения он действительно обрел всю несокрушимую мощь Владыки Скорби.

Неужели у этого скелета-огородника настолько чудовищная духовная сила?

«Ладно, не буду об этом думать. Аномалии Анге уже давно стали нормой, пора бы и привыкнуть», — философски рассудил Негрис.

— Я тут поболтал с тем человеком и понял, где мы находимся, — сообщил дракон. — Люди называют эту расщелину Каньоном Павшего Дракона. Там, куда он упирается, лежит огромное озеро — Озеро Павшего Дракона. В него впадают две крупные реки с запада и севера. Вдоль берегов рек раскинулось множество оазисов и деревень, но само озеро — солоноводное. На его берегах сплошные солончаки, непригодные для земледелия, поэтому там никто не живет.

— В последние годы русла западной и северной рек сильно обмелели. Во время приливов солёная вода из озера пошла вспять, затапливая крестьянские поля. Почва засолилась, урожаи упали, и теперь там свирепствует голод.

— Джона, того человека, я встретил, когда он пришел хоронить умерших односельчан. Судя по записям в дневнике Великого друида Весеннего Ветра, он пришел сюда именно за тем, чтобы найти солеустойчивые злаки и скрестить их с магическим рисом для выведения нового, стойкого к соли сорта.

Голос Негриса зазвучал торжественно и печально:

— Воистину, он достоин статуса существа, близкого к Истине. Настоящий Великий друид, посвятивший всю свою жизнь созданию новых семян. Какая жалость, что ему не хватило совсем немного. Если бы ему удалось вывести рис, растущий на солончаках, это божественное растение изменило бы весь мир.

Анге недоуменно наклонил череп:

— Новый сорт риса? — Из всей речи Негриса его зацепило только это.

— Э-э... да, он не успел его закончить. Солоноводный магический рис. Так Великий друид Весеннего Ветра назвал свой проект, — подтвердил Негрис, сверившись с дневником.

Анге указал пальцем вглубь каньона:

— Озеро там?

Негрис кивнул. Каньон Павшего Дракона был похож на глубокую борозду, прочерченную на поверхности земли, на конце которой расположилось огромное озеро. Всё это напоминало гигантский восклицательный знак. Если присмотреться, и вправду складывалось впечатление, что нечто массивное рухнуло с небес на огромной скорости, прорыло землю, а затем отскочило и пробило гигантский кратер, заполненный водой.

— Идем посмотрим, — неожиданно произнес Анге. — Там... что-то есть.

— Что-то есть? Откуда ты знаешь? — удивился Негрис. — Ты же там не был.

— Когда я тянул их... там был один. Слишком большой, не смог вытянуть, — Анге указал на копошащихся мертвецов.

Негрис содрогнулся. Тянул? Использовал Пришествие Владыки?

Раньше бы Негрис не придал этому значения: не смог поднять и не смог, мало ли тяжестей не по силам Анге. Но сейчас, зная, что в тот момент Анге обладал силой Крепкой Кости Локка, ситуация представала в совершенно ином свете.

Что это за существо, которое не смог поднять даже Крепкая Кость Локка?!

Подозвав Джона, который уже догрызал сладкую свеклу и крепко сжимал мешок с рисом, Негрис начал расспросы. Джон торопливо зачерпнул горсть неочищенного риса, закинул в рот и стал жевать, выплевывая шелуху.

— Джон, в озере водятся чудовища? — спросил дракон.

— Д-да, рыболюди-монстры.

— А кроме них? Что-нибудь еще?

— Еще... соль?

Добиться от Джона чего-либо путного не удалось, поэтому компания решила двинуться к озеру. Не прошли они и трех километров, как перед ними распахнулось бескрайнее «море».

Если бы никто не сказал им, что это озеро, они бы приняли его за океан — противоположный берег скрывался за горизонтом.

— Неудивительно, что здесь бывают приливы. Озеро просто колоссальное, — восхитился Бруск.

Услышав похвалу родному краю, Джон приосанился и с гордостью заявил:

— Один купец рассказывал, что путешествовал вокруг озера! С запада на восток оно растянулось на пятьсот километров, а с севера на юг — более чем на четыреста!

Берега озера густо заросли влаголюбивыми растениями. Несмотря на высокую соленость воды, многие виды флоры упорно цеплялись за жизнь. А среди водорослей то и дело мелькали спины рыб.

— Вы же говорили, что озеро солоноводное? Откуда здесь рыбы? — наивно поинтересовалась Найэли.

Негрис закрыл морду лапой и смущенно хохотнул:

— Морская вода тоже соленая, но рыба в ней водится.

Найэли смущенно втянула голову в плечи, осознав, что ляпнула глупость. Морских видов рыб было куда больше, чем пресноводных.

— А вон те? Что это за рыбы такие? Огромные, — после недолгой паузы Найэли указала на водную гладь вдалеке. На поверхности появилось больше сотни водяных стрел, словно под водой неслась стая гигантских хищников.

Обернувшись, Джон побледнел как полотно и истерично завопил:

— Беда! Это не рыбы! Это те самые рыболюди-монстры!

Когда из воды хлынула волна из более чем сотни свирепых и отвратительных тварей, щелкая челюстями и размахивая когтистыми лапами в их сторону, Бруск лишь тяжело вздохнул:

— Да, здесь определенно погиб гигантский дракон. Это акулокрокодилы. Обычные речные хищники, мутировавшие под воздействием драконьей крови, что-то вроде прислужников.

— Какие уродливые, — скривился Негрис.

Джон, уже готовый дать деру, с изумлением уставился на спокойную компанию.

— Э-э... н-нам не пора бежать? — робко подал голос он.

— Бежать? Зачем бежать? — усмехнулся Бруск.

Он выгнул спину и, глядя на приближающихся акулокрокодилов, разинул пасть. Иллюзорный силуэт драконьей головы материализовался в воздухе и издал беззвучный, сокрушительный рев.

Мчащиеся во весь опор акулокрокодилы один за другим начали харкать кровью. Кровь хлынула у них из глаз, ушей и ноздрей, чешуя стала слезать пластами. Спотыкаясь, они падали замертво в полном безмолвии.

Глаза Джона едва не вывалились из орбит. Более сотни акулокрокодилов, способных уничтожить целую деревню, пали замертво от одного-единственного беззвучного рева этого надменного мужчины, смотревшего на всех сверху вниз. Похоже, он связался с поистине могущественными существами.

Анге вытащил из пространственного хранилища несколько тонн зерна и велел поставить огромный котел. Он приказал Джону взять мешок со сладкой свеклой, бежать в деревню и созвать всех выживших. Тех, кто уже не мог идти от голода, следовало накормить свеклой на месте, чтобы они набрались сил.

Услышав о дармовой еде, жители соседних деревень, сотни изможденных людей, потянулись к озеру целыми семьями. Почувствовав одуряющий аромат густой рисовой каши, они падали на колени и со стуком бились лбами о землю в молитвенном экстазе.

Густые волны пламени души хлынули к Анге, заставив его застыть в глубокой растерянности. Он кормил их ради того, чтобы они помогли ему копать.

Но как только деревенские жители вдоволь наелись и напились каши, они, следуя указаниям Анге, выкопали из земли скелет гигантского дракона средних размеров.