Дворец и впрямь был построен в форме черепа, только увеличенного во много раз. Влетев в одну из глазниц, можно было попасть в огромное пространство, которое в равных пропорциях повторяло черепную коробку. На троне восседал Пурпурно-золотой скелет, лишенный правой руки.

Кто еще это мог быть, если не Крепкая Кость Локк? В мире существовал лишь один Пурпурно-золотой скелет Скорби, сильнейшее создание нежити после Владыки. Не будь Владыки, Крепкая Кость Локк без сомнений стал бы Бессмертным Владыкой.

Жаль только, что Владыка мог быть лишь один.

— Как останки Локка оказались здесь? Разве он не погиб вместе с Шестикрылым архангелом? Пьеро соврал.

Наедине Негрис всё ещё по привычке называл Энтони тем именем, что он носил, будучи Императором Чёрных воинов.

Подойдя ближе, они увидели, что хотя костяк Локка и сохранился целиком, его состояние оставляло желать лучшего. Поверхность сплошь усеивали мелкие ямки, словно от тяжелого остеопороза.

Для обычных костей спустя тысячу лет такое состояние было бы нормой. Однако перед ними лежало тело Скелета Скорби. Даже если бы его каждый день вымачивали в грязном болоте, оно бы не сгнило до такой степени. Вероятно, после смерти Крепкая Кость Локк продолжал получать урон от какой-то силы.

Анге протянул мизинец и коснулся костяка. Раздалось шипение, и искра Святого Света мелькнула на кости.

Там действительно все еще оставалась сила Святого Света.

Негрис цокнул языком в восхищении:

— Цк-цк-цк, достоин звания Крепкой Кости Локка. Выдерживал урон от Святого Света на протяжении тысячи с лишним лет и даже не рассыпался. Его враг тоже был силен, раз сила Святого Света сохранилась на тысячелетие. Интересно, не тот ли это Шестикрылый архангел оставил след.

Анге призвал Святой Свет и медленно провел им по подвздошной кости Локка.

— Эм, господин... Разве мы не говорим об уроне от Святого Света? А вы еще и мажете его сверху Святым Светом? — Лютер не понимал разницы между одним Святым Светом и другим.

— Святой Свет Анге отличается от того, что на Локке. Вложенная воля разная, но атрибут силы один и тот же, поэтому они могут разбавить и нейтрализовать друг друга. Это как если бы тебя кто-то обмочил, а ты потом смыл все водой — тебе бы уже не было так мерзко, — объяснил Негрис.

Лицо Лютера скривилось:

— Ваше сравнение просто отвратительно.

Святой Свет нейтрализует Святой Свет. После того как Анге провел рукой, остатки враждебного света на Локке практически исчезли и кости больше не шипели при прикосновении.

Когда Анге дотронулся до скелета, в его душу хлынул поток информации: «Убей его! Убей его! Убей его!»

Анге словно услышал голос Локка, громыхающий в его душе подобно грому, сопровождаемый образом огромного незнакомого лица и чужой аурой.

Послание Локка требовало убить обладателя этого лица и ауры. Скорее всего, оно предназначалось для его подданных. Локк и подумать не мог, что спустя тысячу лет в его чертоги придет скелет-фермер.

Поэтому Анге проигнорировал информацию. Вместо этого он схватил своей рукой Локка скелет за плечо и влил духовную энергию.

Никакой реакции. Он не смог сдвинуть его.

Ну ладно. В любом случае, даже если бы он мог им управлять, Анге не собирался пересаживать себе кости Локка. Состояние этого тела Скорби было слишком плачевным — не дай бог сломается на втором шаге.

Вытащив костяк Локка наружу, он нашел большую бочку, согнул скелет и засунул внутрь.

Лютер был потрясен:

— Эм, господин, вы ведь не собираетесь заспиртовать его?

Ходили слухи, что в главном материальном измерении некоторые туземцы настаивали алкоголь на всевозможных растениях и животных, считая, что это укрепляет тело. Неужели господин Анге тоже промышлял подобным?

— Что такое алкоголь? — непонимающе спросил Анге.

У них скопилось много Жидкости мертвенного дыхания, хранившейся в запечатанных деревянных бочках. Впрочем, теперь, когда аура смерти достигла предела, Жидкость мертвенного дыхания не стала бы быстро испаряться даже с открытой крышкой.

Так или иначе, в костях Локка больше не было души, поэтому держать их на открытом воздухе не имело смысла. Залив внутрь Жидкость мертвенного дыхания, Анге закрыл крышку в надежде, что жидкость восстановит поврежденный скелет.

Слегка заскучавший Лютер спросил:

— Господин, когда мы отсюда уйдем? Мы прячемся уже полмесяца. Погоня должна была уже отстать.

— Полмесяца? Еще прятаться...

Анге хотел сказать, чтобы они прятались еще пару десятков лет. В конце концов, он прожил здесь больше тысячи лет, и пока есть земля для посева, ему скучно не будет.

Но не успел он договорить, как что-то почувствовал и бросил:

— Кто-то трогает мои кости.

И с этими словами мгновенно исчез.

Никакая напряженная поисковая операция не могла длиться полмесяца, особенно при полном отсутствии улик и высокой вероятности того, что убийцы сбежали за тысячи километров. Поисковые отряды всех фракций давно разбрелись, оставив лишь заставы на ключевых перекрестках для проверки путников.

Однако с момента своего появления эти блокпосты служили не только для поимки убийц.

Обычные люди быстро вернулись к своей привычной жизни. Пусть гибель кардинала и была событием, потрясшим весь мир, какое дело до этого простым обывателям?

Беднякам нужно было продолжать жить. Если они не выйдут на работу, то завтра же умрут от голода в собственных постелях. Ой, простите, ложь — у них дома не было постелей.

Старый Джон с плетеной корзиной за спиной, прихрамывая, шел по лесной тропинке, прорубленной мечниками более десяти дней назад. Он собирал дикие ягоды, травы и грибы, попутно расставляя ловушки на мелкую дичь. Если повезет, завтра у него будет немного мяса.

Он уже давно не ел мяса. В последние годы продовольствия становилось все меньше, то и дело вспыхивал голод. У кого найдутся излишки зерна, чтобы кормить скот? Животных, которых можно было поймать, оставалось критически мало, и до такого разорившегося крестьянина, как Старый Джон, очередь не доходила.

К счастью, в молодости он какое-то время скитался с отрядом наемников и научился кое-каким охотничьим хитростям. Изредка ему удавалось поймать птицу или мелкого зверя, поэтому жилось ему чуть свободнее, чем остальным.

Жаль только... Будь он на десять лет моложе, не будь у него раненой ноги, Старый Джон непременно сжег бы свои пожитки, примкнул к наемникам и умер бы где-нибудь на чужбине, не возвращаясь.

Жизнь бедняков становилась все тяжелее. Даже он, человек с каким-никаким опытом, оказался разорен, а те около двух тысяч квадратных метров земли, купленные на скопленные в молодости деньги, перешли во владение аристократов.

Теперь ему оставалось лишь собирать ягоды и травы, живя одним днем. Ведь даже самый захудалый отряд наемников не возьмет к себе старого калеку.

Покопавшись тут и там, Старый Джон наткнулся в кустах на серый скелет.

— Эх, горемыка на чужбине, — Старый Джон привык к подобным зрелищам и не испугался. Вместо этого он лишь вздохнул. — Помогу тебе найти место для упокоения, да обретет твоя душа покой.

В молодости, скитаясь по свету, Старый Джон слышал о религии под названием Храм Нежити. Их божество могло жить вечно и даровало вечную жизнь своим верующим, а слова о покое для души были их самой частой молитвой.

Старый Джон даже не заметил, как с этими словами из его тела вырвалась струйка Пламени Души и скрылась в куче костей перед ним.

Обычно верующие преподносили Пламя Души плотными потоками. У Старого Джона вырвалась лишь тонкая струйка, что говорило о его крайне слабой вере.

Тем не менее, именно из-за этой струйки Пламени Души разгорающийся огонь в черепе скелета резко погас. Иначе в следующее мгновение эта груда костей вскочила бы и начала рубить людей серпом.

Бормоча молитвы об упокоении души, Старый Джон снял со спины корзину, аккуратно сложил в нее кости, снова закинул на спину и, прихрамывая, направился к выходу из леса.

На пути от рощи к деревне находился перекресток. Сейчас там стоял недавно возведенный блокпост, где деревенский шериф со своими людьми проверял проходящих путников.

Вернее, это лишь называлось проверкой. Роскошно одетых дворян пропускали, даже не взглянув. К простым крестьянам придирались по любому поводу. А если проходила молодая женщина, ее могли и облапать.

Опытные люди сразу давали пару мелких монет, чтобы осмотр прошел гладко. У неопытных или слишком строптивых любой груз грубо раскидывали и разрывали, рассыпая содержимое по земле.

Даже если ничего подозрительного не находили, товары были практически безвозвратно испорчены.

Старый Джон, прихрамывая, подошел к блокпосту. Шериф явно его знал. Взглянув на корзину за его спиной, он с отвращением бросил:

— Опять подбираешь эту дрянь. Не противно?

— То, что удобряет землю, не противнее тебя, — огрызнулся Старый Джон.

— Пошел вон, пошел вон, — шериф отмахнулся, приказав открыть проход, чтобы тот быстрее проваливал.

Один из подчиненных шерифа был новичком, присланным из города. Он не знал Старого Джона и не удержался от вопроса:

— Господин, мы так просто его отпустим?

— А что с ним делать? Из старого калеки ничего не выжмешь, только время зря тратить, — раздраженно ответил шериф.

— Эм, а зачем он собирает такие вещи?

Корзина была без крышки, да еще и плетеная, так что все прекрасно видели серо-белый скелет внутри.

— Говорит, несет удобрять поля. Да откуда у него поля? А, ну да, за домом есть пара клочков земли, где он посадил какие-то целебные травы. Говорит, это бузина, чтобы вылечить хромую ногу. Ха-ха! Бузину даже алхимики вырастить не могут, а он, старый калека, возомнил о себе! — расхохотался шериф.

Новичок тоже засмеялся, а затем, желая выслужиться перед начальством, предложил:

— Но он был так груб с вами, господин. Разве не стоит преподать ему урок?

Шериф ухмыльнулся:

— Легко. Он целыми днями таскает эту мерзость. Скажем, что он поклоняется нежити и молится скелетам, наверняка хочет призвать нечисть. Кто-нибудь, сбегайте в город и доложите госпоже жрице!

Подчиненные тут же оживились. Один из них вызвался добровольцем:

— Я сбегаю!

И тотчас скрылся из виду.

Толпа безжалостно смеялась над старым калекой, не испытывая ни капли сострадания или вины.

Старый Джон еще не знал, что накликал на себя беду. Вернувшись домой, он принялся рыть яму, чтобы похоронить собранные кости, бормоча под нос:

— Путник, умерший на чужбине, вот тебе место для упокоения. Да обретет твоя душа покой. Надеюсь, ты попадешь в царство бессмертных и обретешь бесконечную жизнь, лишенную голода и боли...

Закончив с погребением, он не стал ставить надгробие. Вместо этого он просто воткнул в землю ветку бузины. Всем он рассказывал, что выращивает бузину, но как старый калека мог вырастить лечебную траву, которую не могли разводить даже алхимики? Это была лишь отговорка. Под каждым кустом покоился труп.

Такова была его одержимость, порожденная одним событием из молодости. Трагедия была настолько ужасной, что он не осмеливался о ней вспоминать. С тех пор, если ему попадались останки людей, умерших на обочине, он всегда старался их похоронить.

Вздохнув, он приготовился встать. Но вдруг в том самом месте, где он только что закопал скелет, из-под земли вырвалась серо-белая костяная рука, от испуга заставив Старого Джона плюхнуться на задницу.