Алтарь перерождения возвышался над землёй. Маленький зомби, Скелет-ангел и Негрис присели на корточки в ряд у самого края, глядя сверху вниз на методичные действия Анге.

Поразмыслив, Энтони тоже подошёл и присел рядом, не желая привлекать к себе лишнее внимание. Но когда Анге начал работу, он не выдержал и принялся громко кричать.

— Почему скелет может использовать Святой Свет?!

— Почему кусок плоти может расти в воде?!

— Это не вода? Жидкая священная эссенция?! Квабада, целый таз священной эссенции?! Разве это не стоит двести-триста тысяч магических кристаллов?!

— Э-э, такие огромные затраты? Вы же раньше подчистую обчистили мою секретную казну. Расходы на этот раз вам придётся записать в категорию ритуальных принадлежностей!

— Это Очищение? Почему Очищение по одиночной цели настолько мощное?!

— Почему он колдует с такой скоростью? У него такой огромный запас маны? Он маг постижения? Квабада, даже маги постижения не могут колдовать с такой скоростью! Он что, совсем не устаёт?!

— Это не Очищение? Очищение лика? Какого чёрта? Он способен определять свойства Святого Света?!

— Это не он определил? Лиза? А кто такая Лиза? Бывшая Святая дева Света? Она уверовала в него и тем самым определила Святой Свет? Только не говорите мне, что у него есть божественность!

— Правда есть?! Божественность бессмертия?! Он унаследовал божественность бессмертия Владыки?! Боже мой, он что, любовник Богини Удачи?!

— Он всё ещё не остановился? Уже прошло десять часов! Неужели он настолько вынослив? Разве его мана не иссякнет?!

— Смотрите, скорее смотрите! Сформировалось! И правда сформировалось! Этот таз слишком маленький, тело уже не помещается, быстрее, несите большой таз!

— Что? Эссенции нужно будет в пять раз больше? Ну уж нет, забудьте, мне такое не возместят!

Под громкие вопли Энтони в тазу постепенно сформировался человеческий ребёнок метрового роста. Он лежал, свернувшись калачиком и обхватив руками колени. Черты его лица были точь-в-точь как у Энтони. Если бы кто-то сказал, что это его ребёнок, никто бы и не усомнился.

Анге остановился.

— Готово? — тут же спросил Энтони.

Честно говоря, магия Анге не прерывалась ни на мгновение. Поначалу Энтони надеялся, что Анге быстро закончит, но прошло уже больше десяти часов. Чувства архиепископа стали противоречивыми. Ему хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, но в то же время было жутко интересно узнать, где же предел возможностей Анге. Однако времени оставалось в обрез. Ему ещё предстояло перерождение, поэтому он отчаянно хотел, чтобы тело поскорее было готово.

Неужели Анге действительно может продолжать вечно? Это всё из-за его невероятной духовной силы?

Анге кивнул. Работа была завершена. В этот раз расход жидкой эссенции был примерно таким же, как и в случае с Бронзовым драконом, но скорость роста увеличилась втрое. Помимо того, что он стал действовать куда более умело, решающую роль сыграл крошечный саженец на его макушке.

Даже когда Анге уже закончил, саженец не успокаивался, продолжая с энтузиазмом посылать сигналы в его разум: «Сильнее... расти... сильнее...»

«Полезная штука», — мысленно поставил Анге невидимый штамп одобрения на саженце.

Тело было готово, но Энтони с сомнением посмотрел на детскую фигурку в тазу.

— Слишком маленький. Даже если я перерождусь в нём, я не стану настоящим Энтони. Разве нельзя заставить его вырасти ещё немного?

Рост в один метр примерно соответствовал уровню трёх-четырёхлетнего малыша. Энтони не мог вернуться в Церковь Света в таком теле. Кто воспримет его как архиепископа?

Уж лучше тогда сменить тело на взрослое и заново начать карабкаться по карьерной лестнице. За прошедшую тысячу лет он проделывал это бесчисленное количество раз и был весьма опытен.

— Нет сознания. Вырастет — умрёт от голода, — констатировал Анге.

— Ты предлагаешь мне сначала переродиться в нём, а уже потом заставить его быстро вырасти? Я правильно понял? — уточнил Энтони.

Анге коротко кивнул.

У них было подходящее тело, была эссенция жизни...

— Эссенция жизни больше не понадобится. Созданное тобой тело живо, но лишено сознания и души. Это просто идеальный сосуд для моего разума. Эссенция жизни обычно нужна лишь для того, чтобы в момент внедрения моего сознания наполнить тело жизненной силой, позволив ему вместить мой разум и воскреснуть.

Энтони не переставал вздыхать от восхищения. Анге создал тело, идеально подходящее для внедрения сознания, позволяя душе переродиться в живого человека.

Не пришлось даже ничего подготавливать дополнительно. Использовался уже готовый Алтарь перерождения. Нужно было лишь слегка подкорректировать принцип его работы. В этом Энтони был большим специалистом, ведь именно он и изобрёл этот Алтарь.

После небольшой настройки они перенесли тело на холодную плиту Алтаря, и Энтони начал объяснять алгоритм.

— Сначала ты делаешь так-то и так-то. Потом вот это. Следом вон то, а затем делаешь вот так. Понял?

Анге кивнул.

Энтони с сомнением переспросил.

— Ты точно понял? У нас нет времени на тренировки. У тебя должна получиться идеальная попытка с первого раза, иначе у меня будут большие проблемы. Ты действительно понял?

Анге снова кивнул.

— Почему мне как-то не по себе? Ты слишком быстро соглашаешься. Не внушаешь доверия. Может, Бог Знаний, ты займёшься Алтарём?

Анге согласился так быстро, что Энтони сразу же почувствовал подвох.

— Отличный выбор. Моё нынешнее тело — всего лишь Дракон-трупный лич с прочной кожей. Как, по-твоему, я должен им управлять? — Негрис раздражённо развёл когтистыми лапами.

— Но вы точно справитесь, господин Анге? Поклянитесь мне. У нас лишь одна попытка... — Энтони всё ещё мучился сомнениями.

Такова уж человеческая природа. Если собеседник хмурит брови, с неохотой размышляет, всячески отнекивается и лишь потом вынужденно соглашается, это выглядит надёжно. Но когда кто-то кивает, едва ты успел договорить, это всегда вызывает серьёзные подозрения.

Но если отбросить ложь, разве тот, кто кивает сразу, не делает это потому, что обладает достаточной силой и быстро всё усваивает? А тот, кто соглашается нехотя, возможно, действительно не уверен в своих силах.

Анге решил, что тот слишком болтлив, и хладнокровно схватил Энтони за шею.

Священный двойник ярко вспыхнул, естественным образом блокируя руку Анге.

Однако костяная рука слегка дёрнулась. Священный двойник разлетелся вдребезги. Анге ухватил трепещущий сгусток души и швырнул его прямо на Алтарь.

Алтарь перерождения с низким гудением пришёл в движение.

Спустя десять с лишним минут человеческий ребёнок в центре Алтаря резко перевернулся и сел, завопив пронзительным детским голоском:

— Квабада, ты...

Голос оборвался так же внезапно, как и прозвучал. Ребёнок в недоумении схватился за горло, затем ощупал свои пухлые щёки и поражённо прошептал:

— И это всё? Так быстро?

Процесс перерождения в этот раз прошёл гладко, как никогда прежде. Энтони лишь почувствовал, как его душу вырвали наружу, затем перед глазами потемнело — и всё закончилось. Он успел выкрикнуть лишь одно ругательство, и к тому же...

— Ты пробил моего Священного двойника? Как ты это сделал? — потрясённо спросил архиепископ.

Анге молча продемонстрировал ему Руку, пронзающую миры.

Энтони в бешенстве взъерошил свои волосы, решив больше ни о чём не думать. Слишком уж много в Анге было того, что не поддавалось здравому смыслу.

Ещё более нелогичным оказалось то, что Анге перенёс перед ним целую кучу сладкой свёклы и зерна, а затем наступил прямо перед ним, оставив в пыли след ноги.

Вскоре Энтони ощутил бесконечный, сводящий с ума голод. Он отчаянно запихивал еду в рот, едва успевая жевать. В процессе Анге даже выдал ему два флакона Жидкой священной эссенции.

Тело Энтони стремительно росло прямо на глазах: десять лет, двадцать, тридцать, сорок...

Всего за пять дней Энтони поглотил несколько сотен килограммов сладкой свёклы и зерна, выпил пять флаконов Жидкой священной эссенции и съел четыре огромные миски яичницы с ростками Мирового древа. Его тело выросло из четырехлетнего малыша в крепкого мужчину около сорока лет.

Во время засады Энтони было пятьдесят шесть лет. Ему оставалось вырасти ещё лет на десять, однако, достигнув возраста сорока лет, он остановился и блестящими от азарта глазами посмотрел на Негриса.

— Если, чисто гипотетически, я вернусь в Церковь в таком виде, помолодевшим на десяток лет, и скажу, что наш Господь явил чудо и воскресил меня, потому что я Божий избранник... Как думаешь, они поверят?