— Как я рада! Леди Эниэль! Все!

Леди-идиотка из высшего общества. Эйприл.

Она была подобна ясному горному ветерку, подувшему прежде, чем сгореть в зное солнца.

— Я убегала от монстра и оказалась здесь! Как хорошо, что я увидела друзей!

Одного её присутствия было достаточно, чтобы вздохнуть свободнее.

Эйприл не притворяется. Она искренне и бескорыстно проявляет доброту к людям.

Казалось, она сама считает наследного принца своим другом.

При встрече взглядами она всегда дарила ему чистую, без единой пылинки, невинную улыбку.

Она была ослепительна.

Из всех людей в окружении наследного принца только Эйприл была той, кого ему не навязали насильно.

Эниэль, которую император, заметив её ум, ещё в детстве приставил к нему как товарища по играм.

Макс, воспитанный как преданный вассал, чтобы контролировать внутреннюю жизнь дворца.

Сиан, с ранних лет приближенный к принцу благодаря его блестящему уму и магической силе.

Он не питал к ним неприязни.

Но начало этих отношений было продиктовано холодным расчётом и целью.

Только Эйприл была другой.

Только Эйприл подошла к нему без всякой цели и назвала другом.

В отличие от него, полного подозрений, она просто радовалась всему вокруг, и от этого становилось легче дышать.

В нём зарождались какие-то чувства.

Но слишком многое было разорвано слишком давно, и он не понимал, что это за чувства.

А когда решили оставить Эйприл в том подземелье с демоном, он не переставал колебаться.

«В конце концов, причина, по которой я полюбил леди Эйприл, ‒ возможно, в том, что она была тем, чья утрата не причинила бы мне слишком большой боли».

Азеф не считал Эйприл той, кого нужно защищать.

Она была для него чем-то вроде объекта восхищения ‒ человеком, который даже в этом потустороннем мире оставался светлым, и он тайно надеялся, что Эйприл продолжит стойко держаться.

Он знал, что это эгоистичное желание.

И наконец Эйприл вернулась.

Став сильной, той, кого уже нельзя разорвать.

С того момента, как он понял, что не должен её терять, его чувства вышли из-под контроля.

Разумом он понимал, что совершил зло, но сердце ликовало.

И в то же время его мучила странная боль.

Сердце кололо, словно иглой.

Эйприл стала сильнее… и теперь, когда её не нужно бояться потерять, можно…

В тот миг, когда в его подсознании мелькнула дерзкая мысль, что он может любить её безгранично, он вздрогнул от ужаса.

Сначала ему просто нравилось наблюдать за ней.

Она устраивала выходки вроде того, как вырывала волосы у Макса ‒ кандалов, что отец приставил к нему, символа императорской власти. И, честно говоря, это было отрадно.

Или её нелепые, невинные ответы заставляли людей смеяться.

Да, с какого-то момента, когда он был с Эйприл, он был не солнцем, а просто Азефом.

И он постепенно осознавал, что его любовь к Эйприл ‒ это не просто радостное чувство. С появлением новых мужчин вокруг неё он начал испытывать ревность.

Азеф Аквилиум, не солнце, был ревнив, подозрителен и, что отвратительно, хотел запереть Эйприл.

Его чувства не были чистыми и прекрасными.

Примерно тогда он признал, что просто любит Эйприл.

Его сердце, подавленное перед солнцем, шептало:

Ты совершил непростительное по отношению к любимому человеку.

Как и говорил тот его детский голос, который он уже давно похоронил, Азеф понял.

Эйприл была хорошим другом. Она была добра к нему. Она дарила ему искреннюю заботу и дружбу. Она спасла души всех в этом отряде.

А в ответ они бросили её.

Его накрыло чувство вины и угрызений совести.

Он понял, что Эйприл была действительно хорошим человеком.

И убил её он сам.

Если бы он возразил, его руки и ноги, приставленные императором, не оставили бы Эйприл в том подземелье.

Он не знал, что будет так горько сожалеть.

Чем искреннее он становился с Эйприл, чем больше признавал свою искренность, тем труднее ему было с ней. Каждый раз, словно встречаясь впервые.

Она стала слишком драгоценной, чтобы обращаться с ней по-прежнему.

Он снова и снова сожалел о том, что ранил эту драгоценность.

— Миледи Эйприл.

У Эйприл наворачивались слёзы.

Казалось, весь мир рухнул.

— Почему ты плачешь? Тебе больно? Что случилось?

— Эйприл не плакала.

Вид слёз, готовых упасть с её длинных ресниц, сводил с ума. Одна-единственная слеза Эйприл могла остановить его сердце.

Он уже не мог понять, как раньше мог так поступить с ней.

Казалось, он отдал бы всю империю, лишь бы эти слёзы прекратились.

Казалось, он отдал бы всё, что у него есть.

[Окно подробностей уровня симпатии]

▶ Наследный принц: 97% (влюблён)

— Любимые подарки: всё, что дарит [ █ █ █ ]

— Чувства к [ █ █ █ ]: обожание, сожаление, восхищение, желание запереть, одержимость…

[Совет: В хард-режиме использование окна состояния невозможно!]

[Совет: Использовать окно подробностей уровня симпатии невозможно!]

[Окно подробностей уровня симпатии не отображается для "игрока"!]

[Эй, мы только на третьем этаже. Продолжай ждать.]

[Права администратора: окно подробностей уровня симпатии остаётся ограниченным!]

«Почему он не просыпается?»

Так как Макс, потерявший сознание, не приходил в себя, остальные вынуждены были столпиться вокруг него.

Я спросила с полушутливым видом:

— Ваше Высочество, можно Эйприл ткнуть лорда Макса в глаз? Там такой интересный белый цвет!

— Если Макс ослепнет, будет проблема. Но… если леди Эйприл очень хочет, то можно.

Наследный принц, поколебавшись, ответил мне. Я сделала вид, что не понимаю, и наклонила голову.

— М-м? Я не понимаю, это "нет" или "да"?

— Это значит, что если миледи Эйприл хочет, то можно.

Чем больше я думала, тем абсурднее это звучало. Я всерьёз размышляла, не ткнуть ли мне Макса в глаз.

Кто тут "паршивая кошка"? Если уж на то пошло, то наследный принц ‒ паршивый кот.

Уровень симпатии я подняла сама, но разве не принц первым начал вести себя как одержимый мерзавец, хотя я просто стояла и ничего не делала?

В этот момент во мне зародилась лёгкая обида.

— Я знаю, как его разбудить. Макс, Мелисса пришла.

Это было женское имя. Макс закричал и, тяжело дыша, мгновенно распахнул глаза.

— Я же говорил тебе не приходить! А…? М? Это был сон…?

Он был бледен как полотно. Наследный принц пошутил:

— Что, приснился кошмар? Из тех, где отрубают голову?

Макс, опомнившись, поспешно ощупал свою шею и голову.

— И-ик, го-голова…! Моя шея! Она на месте! Слава богу!

— Хм.

Юрель бесстрастно фыркнул.