Ненадолго отвлечёмся.
До сих пор я описывал заражение человека аномалией словами вроде «обрести веру».
Но существует выражение точнее.
Быть околдованным.
Очарованным.
Заворожённым.
В иероглифе, обозначающем чары и обольщение, спрятан знак «дух».
Призрачная сила.
Труднопреодолимое влечение.
Импульс.
Древние люди чувствовали в таких состояниях присутствие духов.
То есть аномалии.
И предупреждали о них бесчисленное количество раз.
Аномалии бывают разными.
Поэтому и слов для их притяжения накопилось множество.
Очарование.
Наваждение.
Одержимость.
Обольщение.
Все они описывают одно и то же движение — когда нечто чужое заставляет человека тянуться к себе.
Почему древние не ограничились одним словом?
Потому что аномалия способна поселиться даже в знаке.
А знак, в котором поселилась аномалия, становится заклинанием.
Именно поэтому я постоянно использую разные прозвища, когда говорю об одной и той же аномалии.
Если аномалия полностью захватывает одно слово и одно имя, человек будто строит ей дом.
Назвать её — всё равно что сказать:
«Эй, дух».
«Аномалия».
«Вот твой дом».
«Иди сюда».
Повторю ещё раз:
у аномалии не должно быть единственного правильного имени.
Если уж необходимо говорить о ней — лучше каждый раз использовать другое.
А если знаний и опыта недостаточно — вообще не называть.
Когда я основал Библиотечное общество, специально создал по нескольку обозначений для каждой известной аномалии.
Даже Десятиног имел целую коллекцию.
«Ползучий Ктулху-младший».
«Владыка теней».
«Шипастый ад».
«Люркер».
И это при том, что Десятиног относится почти исключительно к физическому типу.
Возможно, я даже перестраховывался.
Что тогда говорить о Мугане — Отчуждённом боге?
«Чхон Ёхва» — с прежним, чужим смыслом имени.
«Школьная страшилка».
«Шествие ста призраков».
«Сто историй».
«Четырёхзначное табу».
«Сто историй» — другим написанием.
«Обеление».
А кроме того, хотя в предыдущих рассказах я редко это произносил:
«Огненный венок Гераклита».
«Закулисье».
И так далее.
Я специально оставлял людям больше вариантов, чем нужно.
Только так аномалия не успевает обжиться в одном имени.
Её выталкивают сами слова.
С сегодняшней историей то же самое.
В начале я называл врага «онлайн-игрой».
Но теперь вы, вероятно, уже понимаете, какое название точнее.
«Игра с выходом».
Финал для человека, очарованного этой аномалией, один:
выход из реальности.
— Аноним: Дерьмовая игра, контента вообще нет.
— Аноним: Реально. Последнее время почти не вхожу. Даже ежедневки делать лень.
— Аноним: Когда у этой игры финал?
— Аноним: Ищу пати 40 уровня!! NPC-носильщика нет.
— Аноним: Все фанаты «великой игры» ушли, и форум опустел, ха-ха.
— Аноним: Почему доска этой помойки вообще ещё жива?
Игроки всё дольше оставались вне игры.
На SG.net заходило всё меньше людей.
Сообщество медленно пустело.
И только один известный пользователь с самого начала и до конца продолжал выкладывать бессмысленные посты.
— СтариковНаСвалку: Сегодняшний мокко от NPC-главы гильдии.png
└ Аноним: Ты ещё не бросила? Уровень какой?
└ СтариковНаСвалку: Этот брат давно взял кап, так что теперь по подземельям не бегает. Только дом гильдии украшает.
└ Аноним: Кап, ничего себе.
└ Аноним: Но как NPC может быть главой гильдии? Баг?
└ СтариковНаСвалку: Раз разработчики не патчат — наверное, не баг.
Сим Арён.
Пока остальные один за другим «бросали игру», она продолжала.
Правда, занималась внутри почти ничем.
— А.
— Дерьмовая игра.
— Уже два года без обновлений.
— Конечно игроки разбегаются…
Жаловалась на отсутствие контента.
— Глава!
— Смотрите!
— [Кофейные зёрна]!
— Хе-хе.
— Если подарить этот предмет, ваша привязанность растёт, да?
— У-у.
— Он с очень низким шансом падает с некроманта-лича.
— Я всё собрала и принесла!
— Давай.
— Расти!
— Привязанность, быстро расти!
Засыпала меня подарками ради непонятной системы привязанности.
— Хе-хе.
— Хи.
— Хи-хи-хи…
И ловила слизней у Хангана, чтобы избивать их всеми доступными способами.
Даже я, просто наблюдая со стороны, иногда думал:
«Ей не надоело?»
Похоже, самой Арён всё-таки надоело.
Когда-то она входила каждый день.
Потом раз в день.
Раз в три дня.
Раз в неделю.
Интервалы росли.
На фоне остальных игроков это всё равно считалось почти образцовой активностью.
Но теперь даже NPC почти не осталось.
Наверное, только Но Доха и Святая.
Ко Ёри тоже, вероятно, где-то оставалась.
Но искать её специально было бы слишком опасно.
В итоге трое участников союза регрессии — я, Но Доха и Святая — решили жить вместе у Хангана.
Содержать штаб Дорожного корпуса больше не имело смысла.
Святой тоже незачем было в одиночку сидеть в аквариумном доме Ёнсана.
И главное:
в мире стало слишком мало человеческого тепла.
Последние NPC.
Нет.
Последние выжившие неизбежно собрались вместе.
— Хм.
— Тихо…
Но Доха пила кофе.
Изо рта выходил белый пар.
— Аномалии почти не буйствуют.
— Сидят по подземельям.
— Пробуждённые стоят как каменные статуи.
— Когда вы рассказывали о бесчисленных регрессиях, мне было интересно, каково это — лично наблюдать конец мира.
— Значит, вот так?..
— Обычно не настолько тихо.
Мы долго смотрели, как солнечный свет пьёт воду Хангана.
— Я попробую.
Святая заговорила первой.
— Что?
— Проверю, куда исчезают люди после выхода.
— Они действительно почти мертвы?
— Или, как вы предполагаете, их затягивает в «священную область» Отчуждённого бога?
— Я сама войду в игру.
— Опасно.
— Другие пробуждённые просто считали, что возвращаются в реальность.
— Поэтому аномалия могла их не замечать.
— Но если вы войдёте, заранее понимая, что перед вами Отчуждённый бог, реакция может быть другой.
— Всё равно нужна информация.
— Вы ведь уже думаете о следующем цикле.
— Значит, имеет смысл взять на себя риск и принести хотя бы немного данных.
— …
— Вы правы.
— Бросаться в священную область Отчуждённого бога без подготовки неразумно.
— А если он узнает о вашей способности регрессии, последствия будут ещё хуже.
— Поэтому разведаю я.
Логика была правильной.
В обычной ситуации никто не стал бы расходовать такую фигуру, как Святая, на простую разведку.
На шахматной доске она была королём.
Её нельзя терять.
И нельзя позволять врагу раскрыть её роль.
Но следить уже было почти не за кем.
И изображать Созвездия тоже больше не требовалось.
Мы пошли на риск.
Подвал гильдии.
Святая тихо произнесла:
— Окно статуса.
— …
— …
Мы с Но Дохой посмотрели на неё.
— Что видите?
— Мои способности.
— Уровень тоже.
— Только названия навыков сильно отличаются от тех, которыми пользуюсь я сама.
Святая смотрела не на нас.
На пустое место перед собой.
Будто читала буквы в воздухе.
— Кнопки «Выйти» нет?
— Выйти…
— А.
— Есть.
— Если открыть меню, в самом низу написано «Выйти из игры».
— М-м.
— Нажимаю.
В тот же миг.
Святая остановилась.
Буквально.
Сердце, только что бившееся в груди.
Взгляд небесно-голубых глаз.
Волосы цвета воды, которые колыхал ветер.
Всё.
Абсолютно всё замерло.
— …
— Хм-м.
Но Доха протянула руку.
Но рука просто прошла сквозь пустоту.
— Уже несколько раз видела такое.
— Всё равно мерзко.
— Вроде человек стоит перед глазами.
— А коснуться нельзя.
— Мираж.
— Пустая проекция.
— …
— Вы решили называть эту аномалию «Игрой с выходом», верно?
— Похоже, она очень хочет превратить наш мир в выдумку.
Я включил таймер.
Десять секунд.
Таков был наш уговор.
В первый раз Святая должна оставаться «вышедшей» ровно десять секунд.
Потом немедленно вернуться.
Десять секунд прошли.
Святая не двинулась.
Мы предполагали, что такое возможно.
Поэтому второй срок был три минуты.
Прошло две минуты пятьдесят секунд.
Святая всё ещё стояла неподвижно.
И это мы тоже заранее учитывали.
Поэтому третья отметка должна была…
— Гробовщик.
— Да.
— Она умерла.
— …
— Слишком долго смотреть на мёртвого — невежливо по отношению к нему.
— Возможно, вернётся.
— Я останусь здесь.
— А вы поднимайтесь.
Я согласился с Но Дохой.
На набережной стекал свет.
Я успокоился.
Приготовил две чашки кофе.
И спустился обратно.
Но Доха тоже стояла неподвижно.
— …
Я поднялся наверх уже только с одной чашкой.
И больше в подвал не заходил.
На следующий день перед глазами появилось сообщение.
[Экстренное уведомление об обновлении.]
[«Оператор Вселенской Игры» сообщает: вчера около 15:00 в игре была обнаружена серьёзная ошибка и установлен экстренный патч.]
[Приносим игрокам искренние извинения за неудобства. Спасибо.]
Иногда как регрессор я думаю:
возможно, другие люди относятся к собственной жизни легче, чем я.
Моя память хранит сотни последних мгновений Святой.
Сотни смертей Но Дохи.
Союзники иногда забывают, каким образом их смерть останется во мне.
«Нет».
«Пока нельзя умирать».
В мире, где я остался один.
В пространстве, которое для всех стало виртуальным, но для меня оставалось реальностью.
Я ждал.
Ждал, когда Отчуждённый бог покажется.
«Мир почти полностью в твоих руках».
«Тебе наверняка хочется объявить окончательную победу».
«Но в твоей Пустоте ещё есть существо, которое доказывает: “это не игра”».
Я.
«Я мешаю, да?»
Загрязнение.
Последняя примесь, которую нужно устранить, чтобы завершить Пустоту.
Если Отчуждённый бог наконец потеряет терпение.
Сбросит маску игры.
Покажет настоящее тело.
Если [Оператор Вселенской Игры] откроет истинную сущность…
я был готов увидеть её.
А уже потом умереть.
До этого — ни за что.
Нельзя недооценивать регрессора.
Я не старик Шо, который постоянно самоубивается как рыба-луна.
У меня есть упорство.
— Глава.
— Как вы?
— У-у.
— Реальная жизнь последнее время такая занятая.
— Входить всё труднее…
— Но я всё равно буду приходить!
— Каждый раз, когда вспомню!
— Хе-хе.
Интервалы между входами Сим Арён быстро росли.
Теперь никого не удивляло, если она появлялась раз в год.
Раз в три года.
По разговору сама Арён не осознавала, что отсутствовала три года.
Ей казалось, что прошло максимум три недели.
«Время течёт иначе».
Неудивительно.
В Пустотах время постоянно ломается.
Чхон Ёхва внутри Пэкхва тоже была уверена, что прожила четыре года.
Но я не просто сидел и ждал.
Я вошёл в самое ценное, по мнению игроков полуострова, подземелье.
И вырезал всех монстров.
Подождал респауна.
И снова вырезал.
Одиннадцать лет.
NPC, которым считали меня игроки, в одиночку портил весь опыт, который должен был доставаться им.
[Экстренное уведомление об обновлении.]
[«Оператор Вселенской Игры» сообщает: обнаружена серьёзная ошибка. Выполнен экстренный патч.]
[Приносим игрокам искренние извинения за неудобства. Спасибо.]
Вскоре подземелье просто исчезло.
— Ха.
Похоже, аномалии уже не нужно было даже сохранять видимость нормальной игровой структуры.
Я начал последовательно уничтожать все подземелья полуострова.
Каждый раз выходил экстренный патч.
И когда-то тщательно построенная «игра» быстро разваливалась.
Та же судьба постигла города и деревни, где прежде общались игроки.
Красивую природу.
Улицы.
Отвратительных монстров.
Я разрушал любые объекты.
Только каменные статуи игроков, всё ещё находившихся вне игры, оставались лежать по миру.
Разрушение продолжалось тридцать семь лет.
[Экстренное уведомление об обновлении.]
[Экстренное уведомление об обновлении.]
[Экстренное уведомление об обновлении.]
В какой-то момент «игра» перестала даже менять день и ночь.
Доказательство:
Солнце и Земля тоже уже были «очарованы» Отчуждённым богом.
Вода Хангана остановилась.
Летние цикады замолчали.
Монстры после респауна бесцельно ходили по одному месту.
Искажённый мир.
Сломанная игра.
Виртуальный Эльдорадо, где ничто не рождается и ничто не умирает.
Но моя вечная память продолжала двигаться.
Кровь продолжала течь.
Аура циркулировала.
И всё это снова и снова утверждало:
я жив.
В конце реальное время стало размером только с память внутри моего мозга.
А реальное пространство — размером только с объём моего тела.
[Экстренное уведомление об обновлении.]
Прошло двести двенадцать лет.