В пещере продолжалось сканирование души.

Культиваторы увидели яркий день в Долине Золотой Зари: мечи Дворец Чистой Ян полотном заливали ущелье, золотая заря казалась паутиной, а праведная энергия хлестала рекой!

Гостя в Красных Одеждах загнали на дно долины, плечи, спина, поясница и живот были испещрены ранами от мечей, кровь струилась ручьями, окрашивая речные камни.

Кто-то громко крикнул:

— Сдавайся, оставим тело целым.

Гость в Красных Одеждах прислонился спиной к скале, распустив длинные волосы, а лицо его было исполосовано кровавыми слезами. Он поднял взгляд на залитую золотом зарю и издевательски рассмеялся:

— Целым? Будто я позволю вам оставить его?

В следующее мгновение он сжег половину своей жизненной эссенции.

Кровавое море взметнулось со дна ущелья и столкнулось с золотой зарею чистого ян. Грохот оглушал, скалы рушились, ручей испарялся, а осколки камней летели дождем. Гость в Красных Одеждах рубился в самом сердце кровавого моря, его алые одежды разошлись в клочья, но глаза сияли пугающим блеском.

Культиваторы вновь ощутили густой запах демонической крови – тошнотворный, жаркий, будоражащий!

В пещере взорвался котел с пилюлями, хлынул кровавый туман, а каменные стены окрасились в багровый.

Гость в Красных Одеждах стоял с обнаженным торсом, под его кожей извивались причудливые кровавые узоры, мечась повсюду, точно ядовитые змеи, норовившие прорвать плоть.

Он постигал «Канон Кровавых Пилюль», потерпел неудачу в алхимии и столкнулся с обратной отдачей.

В таких обстоятельствах отсечение рода кровей и уничтожение техники могли спасти остаток жизни. Подавление взбесившейся внутри демонической крови означало борьбу не на жизнь, а на смерть, где шансы выжить равнялись одному на миллион, зато открывали крошечную лазейку к великому будущему.

Гость в Красных Одеждах уселся перед разбитым котлом, прижал ладони к груди, раскрошил зубы, сплевывая пену с кровью, и прошипел с лютой решимостью:

— Иди сюда!

Для него существовало лишь движение вперед; мысли о жалкой, трусливой жизни никогда не посещали его голову.

И вот он дюйм за дюймом усмирял тридцать шесть видов демонической крови, от боли сокрушая каменные стены, валяясь по земле, и после тяжелой, хриплой передышки вновь уползал к остаткам котла продолжать плавку.

Трое суток напролет – в конце концов он одержал победу.

Пещера была завалена крошкой, Гость в Красных Одеждах лежал весь в крови без чувств, но уголки его губ кривились в улыбке, полной необузданной дикости.

Последний отрезок памяти принадлежал Секте Десяти Тысяч Явлений.

Вступив туда, Гость в Красных Одеждах так и не обрел истинного принятия. Маг, кровавый практик, чужак – эти клейма, словно раскаленное железо, выжгли на нем неизгладимый след. Ему поручали самые грязные задания, милости скупились, верхушка секты казалась недосягаемой, а холодное презрение и дисциплинарные взыскания давили день за днем.

Горные врата Кровавой Лазури были сырыми и мрачными, створки тяжелых дверей плотно сомкнуты, а над каменными ступенями стелился низкий кровавый туман.

Некогда свирепого мага заперли на задворках секты.

И тогда все наконец поняли, почему он рвался заполучить Печь Южного Пламени, почему присоединился к Южному Пламени и почему участвовал в пяти поединках на арене.

Копившееся годами удушливое давление клокотало в его груди, пока на Облачном Болотном Полигоне вместе с морем крови не обрушилось на даоса Юньху.

А затем, столкнувшись с божественным артефактом, рассыпалось в прах.

Спустя долгое время.

Даос Цзинсинь убрал бронзовое зеркало.

Черно-белое пламя под призрачным знаменем припало к полу, силуэт Гостя в Красных Одеждах сделался донельзя прозрачным, а на груди из трещины разрасталась паутина синеватых разломов.

Продолжи они сканирование – этот остаток души Гостя в Красных Одеждах просто развеялся бы на месте.

В пещере воцарилось молчание.

Взгляды, бросаемые на демоническую душу, больше не таили пренебрежения. Шок от воспоминаний, полученных при сканировании, заставил их прочувствовать всё на собственной шкуре и понять Гостя в Красных Одеждах до глубины души.

Страшнейшие муки сканирования так и не заставили Гостя в Красных Одеждах издавить ни единого стона!

Старец Ююнь молча управлял знаменем, увлекая демоническую душу внутрь полотнища на отдых.

Дух Гостя в Красных Одеждах провалился в самые недра знамени и погрузился в глубокий обморок.

Лица культиваторов оставались мрачными. У одного еще не высох холодный пот на висках, другой все еще слегка покачивал дрожащей ладонью, а третий принялся глотать пилюлю, пытаясь запахом лекарства заглушить приторную мерзость и жуть чужих воспоминаний.

Даос Юньху оперся о циновку, тяжело вздымая грудь, и выдавил со сложным выражением лица:

— Этот демон… кости и вправду крепки.

Цю Лэй произнес глухим голосом:

— Дойти до стадии зародыша души будучи бродячим практиком – тут не бывает случайности.

Даос Цзинсинь промолвил:

— Мы узнали все его техники, опыт культивации и тайны всей жизни, улов немалый.

Старец Ююнь:

— Самый свежий кусок памяти пригодится. Гость в Красных Одеждах как-то одолжил искру Кровавого Пепла Нин Чжо. Распустим об этом слух, чтобы ударить по репутации этого паренька.

Остальные согласно закивали.

Троекратное противостояние Нин Чжо и золотого гостя оставило у них неизгладимое впечатление.

— Этот парень мастерски владеет праведными методами, шуму вокруг него немало, так пусть получит по заслугам!

— Я-то помню, как Нин Чжо во время третьего раунда цеплялся за золотого гостя и клял все силы нашей Лиюньфэн так, будто язык его был смазан ядом.

— Он прогнил насквозь, давно пора сорвать с него маску. Праведный практик, ха-ха, благородство дается не так-то просто.

Хотя пять поединков на арене подходили к концу, культиваторы всё еще затаили обиду на Нин Чжо.

Пять поединков хотя бы позволяли многочисленным фракциям Лиюньфэн пустить в ход всю свою мощь, и даже поражение не оставляло горечи. Но стычки с Нин Чжо заставляли их кривиться, вливать силы в золотого гостя без возможности ударить в полную силу, что вызывало особое уныние.

Более того, в самом конце золотой гость неожиданно сдался прилюдно и переметнулся на сторону Нин Чжо!

Это было равносильно тому, как лицо влиятельных сил Лиюньфэн втоптали в грязь.

Особенно после поползших повсюду слухов, в которых силы Лиюньфэн выставлялись посмешищем, а поступок золотого гостя преподносился как уход от тьмы к свету – отвратительное зрелище.

Репутация крупных пиков Лиюньфэн серьезно пошатнулась, и они уже вовсю расследовали происхождение сплетен.

Жизненная память Гостя в Красных Одеждах оказалась огромной, но все они уцепились именно за историю с искрой пламени, желая придраться к Нин Чжо, посмотреть, как тот сядет в лужу, и вернуть хоть какие-то проценты.

Отворив двери пещеры, практики гурьбой вышли наружу.

Предрассветные лучи солнца упали на их лица, а свежий горрный воздух немного прочистил им мысли.

Старец Ююнь позвал ученика из Деревни Белых Облаков и велел ему распустить те самые слухи, подрывающие авторитет Нин Чжо.

Однако лицо ученика стало странным.

Старец Ююнь почуял неладное:

— Говори, что там еще?.

Ученик сложил руки в приветствии:

— Буквально прошлой ночью Нин Чжо пригласил Шэнь Си, Линь Цзинлуна, Ситу Синя, Му Юэхуа, а также нескольких конфуцианских ученых из Секты Десяти Тысяч Явлений в качестве свидетелей и прилюдно запечатал тело и вещи Гостя в Красных Одеждах.

— Он также открыто признался, что Гость в Красных Одеждах одолжил ему искру Кровавого Пепла. Нин Чжо торжественно пообещал отыскать способ спасти душу Гостя в Красных Одеждах. Если тот вернется, тело, оставшиеся артефакты и ту самую искру Кровавого Пепла ему непременно вернут!

Старец Ююнь и остальные переглянулись.

Искринка воодушевления тут же улетучилась, сметенная утренним горным ветром.

Уголки рта даоса Юньху дрогнули, и он снова глухо закашлялся.

Лицо Цю Лэя помрачнело:

— Этот малец действует шустро! Впрочем…

— Раз уж он сделал такое заявление, мы как раз можем воспользоваться моментом и выдвинуть условия, подтолкнув его к битве с Тремя Храбрецами Врат Смерти!

Стоило прозвучать этим словам, как лица всех оживились.

— Какая прекрасная попытка плыть по течению, гениально, поистине гениально!

— Разве Нин Чжо не собирается спасать демоническую душу Гостя в Красных Одеждах? Так пусть согласится на этот бой.

— Ха-ха-ха, возомнил себя умником, а сам лезет на рожон.

Старец Ююнь кивнул:

— Подумать только, в конце пяти поединков всё снова сошлось на этом пареньке. Способ верный – Нин Чжо новый хозяин Печи Южного Пламени, пусть он и сидит на последнем месте, по сути своей он остается ключевой фигурой Южного Пламени. Стоит убрать его, как Южного Пламени развалится само собой. Так и поступим!

Пик Тяжёлых Формаций.

Дун Чэнь, прервав текущие дела, узнал об этом известии.

— О? — в его глазах блеснул острый свет.

Смерть Юэ Циншаня по-прежнему камнем давила на сердце. Теперь погиб и Гость в Красных Одеждах, и в миру поговаривали, что стороны расплатились жизнями за жизни, соблюдя справедливость.

Но жгучая ненависть в груди Дун Чэня не уменьшилась ни на йоту, напротив, затаилась еще глубже.

Он прекрасно понимал, что Тань Чжу – всего лишь меч в чужих руках, а настоящий убийца – тот, кто этот меч держал!

Кем именно он был, Дун Чэнь все еще выяснял.

— Малец Нин Чжо пытается прибрать к рукам людские сердца. В конце концов, молод и безрассуден, раз сам лезет под лезвие.

— Ему не одолеть Трех Храбрецов Врат Смерти.

Дун Чэнь вынес мысленный вердикт, но вмешиваться не стал.

Нин Чжо, конечно, неплох, но Секта Десяти Тысяч Явлений – какая это махина? Сколько талантливых гениев рождается на каждом Собрании Летящих Облаков?

Дун Чэнь решил выжидать. В его глазах Нин Чжо был лишь пешкой, возомнившей себя игроком, которая понятия не имела, насколько глубоки воды Лиюньфэн. Ему не терпелось увидеть, как отреагирует тот, кто стоит за спиной Тань Чжу.

Пик Данся.

Ван Юй стоял на внешней галерее алхимической башни.

Утренний ветер принес с полугорья жар земных жил, трепля полы его одежд. Вдалеке медленно поднимался дым из печей, а багровое зарево отражалось на его лице, пока подчиненный докладывал о деле Нин Чжо и Трех Храбрецов, добавляя критическую ремарку:

— Физическое тело Гостя в Красных Одеждах уничтожено, зародыш растаял, осталась лишь ниточка души. Ради такого демона Нин Чжо ради праведной репутации ввязывается в драку – крайне неразумно.

Ван Юй смотрел на огненные облака вдалеке, его голос звучал ровно и неторопливо:

— Неразумно?

Этот глава Пика Данся медленно покачал головой:

— Раз он посмел взять на себя этот долг, смелости ему не занимать.

Он легко провел ладонью по перилам, излучая полное спокойствие и невозмутимость.

Именно он и был тем самым закулисным кукловодом, которого так отчаянно пытался вычислить Дун Чэнь, и вся нынешняя ситуация была искусно срежиссирована им.

— Нин Чжо парень и вправду толковый, но в соперники Трем Храбрецам Врат Смерти не годится. Как бы мне уберечь его шкуру и в итоге затащить на Пик Данся?

В душе Ван Юя проснулось стремление приберечь талант.

Зал Артефактов.

Цзын-цзын-цзын!

После череды брызнувших искр Те Куан бросил молот на наковальню, вытащил тыкву-горлянку и плеснул воды на раскаленное добела оружие.

Ш-ш-ш…

Среди поднимающегося пара он нахмурился, размышляя о положении дел в Южном Пламени:

— Нин Чжо поступил довольно жестко и в то же время крайне умно.

— Он выиграл время, сходив в тот же вечер. Иначе, проведи те парни из Лиюньфэн сканирование душ да распусти слухи, Нин Чжо оказался бы в глухой обороне.

— Тем не менее Лиюньфэн выставил Трех Храбрецов Врат Смерти, намереваясь столкнуть их с Нин Чжо – ход сильный.

— Нин Чжо на сей раз перегнул палку и наверняка влипнет.

Те Куан ни капли не верил в шансы Нин Чжо в схватке с Тремя Храбрецами Врат Смерти. А ведь Нин Чжо – новый хозяин Печи Южного Пламени.

— Сейчас самое подходящее время.

— На этот раз я сам поговорю с Нин Чжо и устрою их сотрудничество!

Несколько конфуцианских ученых экстренно обсуждали случившееся.

Дуаньму Чжан восседал во главе:

— Никак не ожидал, что силы Лиюньфэн подговорят Трех Храбрецов Врат Смерти и станут чинить препятствия Нин Чжо.

Чу Сюаньгуй:

— У Трех Храбрецов есть божественные способности, они ворочали делами не раз и убивали практиков уровня зародыша души. Нин Чжо угодил в ловушку врагов, его положение сейчас отчаянное, чем мы можем помочь?

В свое время Вэнь Жаньюй поручил Нин Чжо заботам этих конфуцианских ученых в главных вратах Секты Десяти Тысяч Явлений, и теперь те ломали головы, чувствуя ответственность.

Наньгун Чжи:

— Ситуация нынче запутанная, нам трудно в ней увязнуть. Разве что отправить весточку другу Вэнь Жаньюю.

После инцидента с Цинь Дэ влияние конфуцианцев сильно упало, и оказать хоть какую-то поддержку Нин Чжо им было тяжело.

Но стоило заикнуться об отправке письма Вэнь Жаньюю, как Чу Сюаньгуй, Дуаньму Чжан и прочие скривились. Не сумев толком присмотреть за Нин Чжо, они чувствовали стыд перед Вэнь Жаньюем.

Ли Гуаньюй внезапно произнес:

— У Нин Чжо особая личность, он связан с Бессмертным Городом Белой Бумаги. Быть может, этот статус поможет ему выпутаться из нынешнего тупика?

Все замерли.

Новый взгляд Ли Гуаньюя заставил их по-новому взглянуть на ситуацию.

До сих пор Нин Чжо скрывал свою принадлежность к Бессмертному Городу. В конце концов, его база культивации была ничтожно мала, а Бессмертный Город Белой Бумаги сулил грандиозные интересы и колоссальную выгоду. Сумей Нин Чжо сунуться туда со своими силенками – его бы в два счета затянуло в водоворот и стерло в порошок.

Но кто же мог предвидеть, что этот малец окажется настолько неугомонным?!

Прежде, давая обещания Вэнь Жаньюю, ученые ни секунды не сомневались: мол, какой вред может принести этот юнец на средней стадии созидания основы?

Даже если замешан Бессмертный Город Белой Бумаги, статус Нин Чжо достаточно высок, чтобы уверенно стоять на ногах внутри Секты Десяти Тысяч Явлений.

Но кто же знал, что Нин Чжо докатится до такого?!

Такого развития событий не ожидал ни один из присутствующих конфуцианцев.

Каким бы гениальным он ни был, обычному юнцу следовало бы в поте лица бороться за прохождение Малых Испытаний Вздымающихся Облаков.

А что делает Нин Чжо?

Он просто засучил рукава, улучил момент, сколотил шайку и собрался отжать земли прямо у главных врат Секты Десяти Тысяч Явлений!

— Этот мальчишка не умеет сидеть тихо. На сей раз Лиюньфэн выставил козырную карту в виде Трех Храбрецов Врат Смерти, Нин Чжо явно заигрался, — вздохнул Чу Сюаньгуй.

И добавил:

— И всё же тайны Бессмертного Города Белой Бумаги нельзя разбрасывать налево и направо.

Дуаньму Чжан кивнул:

— Стоит их раскрыть, как ситуация станет еще запутаннее. К тому же разве Внешний Зал ничего не выяснил? Подозреваю, результат уже есть, просто на верхах еще не выявили победителя, потому и молчат.

— Выгоды от Бессмертного Города Белой Бумаги куда весомее спора за первую землю Южного Пламени.

Все снова погрузились в молчание.

Внешний Зал.

— Апчхи! — глава Внешнего Зала Сян Цзи потер нос.

Распахнув самый свежий нефритовый свиток и заглянув внутрь, он от злости подскочил на ноги.

— Что за бред!

— Семь отправленных подряд отрядов практиков застряли на полпути из-за всякой чепухи?

— Выяснить биографию какого-то Нин Чжо – неужто это настолько сложно?!

— Странно, донельзя странно.

— Докладывать ли наверх?

Сян Цзи поначалу подозревал, что кто-то из влиятельных лиц тайком ставит палки в колеса его расследованию. Но, усилив охрану отрядов и перепроверив причины неудач, он так и не обнаружил никакого злонамеренного вмешательства.

Всё выглядело естественным и нормальным.

B> Винить стоило лишь отвратительную удачу этих сыскных групп.

Сян Цзи почесал затылок:

— Сейчас из-за спора за Южное Пламя Нин Чжо собирается сойтись с Тремя Храбрецами Врат Смерти? Да парень же труп! Неужели я так и не вырою его прошлое до того, как он сыграет в ящик?!