Увидев эту женщину, Цзинь Мантан и Нин Чжо изменились в лице.

Цзинь Мантан с трудом скрыл разочарование, в то время как на лице Нин Чжо расцвела искренняя улыбка.

Причиной тому было то, что названная гостья оказалась вовсе не чужаком, а конфуцианской воительницей Дун Нишан.

Из-за инцидента с Цинь Дэ конфуцианское сообщество секты Десяти Тысяч Явлений понесло тяжелый удар и залечивало раны. А последовавший за этим хаос в Облачной Темнице и случайная гибель Цинь Дэ поставили всех конфуцианцев в крайне уязвимое положение.

И всё потому, что Сун Таошэн самым прямым образом замешан в этом деле!

Пусть даже незадолго до того Сун Таошэн демонстративно порвал все связи с конфуцианским кругом, но признают ли это верхи секты – вот в чем вопрос!

Цинь Дэ сгинул, и Ван Юй чувствовал глубокую горечь: он успел разглядеть незаурядный талант парня. К тому же Цинь Дэ служил лучшим инструментом для усмирения конфуцианцев, а теперь, когда он исчез, у верхушки секты остался лишь один козырь – тот самый Сун Таошэн.

Признают ли это верхи секты?!

Тут и говорить было не о чем.

Поэтому данный компромат на Сун Таошэн превратился в острейший клинок, нацеленный сектой прямо на конфуцианцев!

Долгое время конфуцианцы поддерживали очень тесные отношения с Нин Чжо. Но теперь, когда Нин Чжо устроил столь громкую кампанию по созданию союза, конфуцианскому кругу во главе с Дуаньму Чжаном пришлось залечь на дно и вести себя предельно тихо.

Именно поэтому они не стали отправлять никого вроде Чу Сюаньгуя, кто уже имел с Нин Чжо давние и крепкие связи, а направили сюда Дун Нишан.

Главным достоинством Дун Нишан было то, что она также выделила часть своего состояния на восстановление Печи Южного Пламени. А значит, формально она тоже являлась кредитором.

Именно эта долговая нить и дала ей право присутствовать здесь.

— Это старшая Дун.

— Старшая Дун прибыла.

Кун Жань, Лю Фушу и Бай Цзиюнь на время прервали беседу с Ситу Сином, Шэнь Си и Линь Цзинлуном, устремив взгляды на Дун Нишан.

Улыбнувшись, Дун Нишан подошла к Нин Чжо и остановилась напротив.

— Услышав, что молодой господин создает союз, я, Дун Нишан, прибыла засвидетельствовать почтение, — произнесла она тоном человека, общающегося на равных.

— Матушка Дун и без того моя кредиторша, а сегодняшний союз поможет вернуть долги. Это наша общая радость, — ответил Нин Чжо.

Дун Нишан невольно кивнула, и улыбка на ее лице стала еще заметнее.

Простая на вид фраза Нин Чжо пришлась ей по душе. Юноша сделал акцент исключительно на долговых обязательствах, не обмолвившись ни единым словом об их прежней дружбе и тесных связях с конфуцианским кругом.

Именно на это скрытно и уповали Дун Нишан и представляемые ею конфуцианцы.

Поступок Нин Чжо оказался невероятно чутким.

«Прекрасно чувствует грань и обладает истинным пониманием праведного пути!» – мысленно похвалила его Дун Нишан.

Она извлекла из рукава сверток.

Музыкальную партитуру.

Партитура была выполнена на белом шелке, слегка пожелтевшем по краям и потрепанном – было видно, что этим старым манускриптом пользовались часто. Аккуратным мелким почерком на шелке выводились четыре иероглифа: Феникс, Поющий на Восходе.

Дун Нишан протянула партитуру Нин Чжо, поддерживая ее на ладони.

— «Феникс, Поющий на Восходе», — промолвила она мягким голосом, в котором каждый слог звучал чисто, как жемчуг, падающий на нефритовое блюдо. — «Поет феникс на высокой горе. Растет удан у лучистого солнца».

— В этой мелодии заключена величавая правильная ци, способная пробудить воинственный дух пернатых тварей, обратив их оперенье в броню. — Взгляд Дун Нишан встретился с глазами Нин Чжо. — Молодой господин основывает союз на пике Лююнь, где обитает множество птиц. Быть может, эта мелодия окажет вам услугу.

Нин Чжо принял партитуру.

Шелк приятно холодил пальцы, а потертые уголки от долгого использования стали совершенно гладкими.

Кун Жань, Ситу Син и остальные мысленно оценили подарок и сочли его изысканно уместным.

Во-первых, Нин Чжо силен в звуковых искусствах. Во-вторых, мелодия идеально подходила для здешних мест. В-третьих, она несла в себе пожелание удачи. В-четвертых, для самого Нин Чжо она была поистине практичным даром.

Политическое чутье конфуцианцев всегда было на высоте. Один только этот подарок красноречиво говорил сам за себя.

— Благодарю наставницу за щедрый дар, Нин Чжо запомнит это. — Нин Чжо убрал партитуру и отвесил почтительный поклон.

Дун Нишан приняла этот жест.

Они разошлись.

Кун Жань, Бай Цзиюнь и Лю Фушу поднялись с мест, причем Лю Фушу первым направился к Дун Нишан:

— Старшая Дун, наши места вон там.

Они пересели лишь временно, чтобы пообщаться за столиком Ситу Сина.

Однако Дун Нишан вежливо отказалась. Она не стала подсаживаться к Кун Жаню и остальным, а прошла к столику у окна и села в одиночестве.

Свет здесь падал мягко, место не привлекало лишнего внимания.

Положение Дун Нишан ярко отражало политическую позицию и текущее положение всего конфуцианского сообщества!

И тем не менее даже в таком положении визит Дун Нишан был молчаливой поддержкой Нин Чжо.

Это заставило Цзинь Мантана испытать разочарование: он-то надеялся, что следующий мастер Золотого Ядра окажется родом с пика Лююнь.

Вскоре в зал пожаловал следующий культиватор Золотого Ядра.

На нем была короткая куртка цвета индиго из грубой ткани, а на поясе висело множество сумок с инструментами. На груди покачивался бронзовый угольник, а за спиной крепился деревянный механический короб.

Мужчина среднего роста, с квадратным лицом, смуглой кожей и правильными, но совершенно ничем не примечательными чертами.

Завидев Нин Чжо, он тут же расплылся в улыбке и быстрым шагом направился к нему.

— Молодой господин Нин! — Лу Цзэн остановился перед Нин Чжо, четко и отрывисто сложив руки в приветствии.

Нин Чжо легко улыбнулся:

— Товарищ по Дао Лу, добро пожаловать на церемонию.

— Скромный подарок, прошу не судить строго. — Лу Цзэн передал Нин Чжо механизм. — Это [Указ Сопряжения]. Новейшая разработка моих мастерских. С помощью этого посредника детали большинства представленных на рынке механизмов можно легко состыковать друг с другом.

— О? — Нин Чжо сразу заинтересовался.

В ремесле создания механизмов у каждого дома свои стандарты и спецификации, и даже творения разных эпох одной и той же секты отличались друг от друга.

Если [Указ Сопряжения] и впрямь работал столь эффективно, это решало колоссальную проблему и гарантированно обеспечивало огромную популярность на рынке.

После недолгой беседы Лу Цзэн попрощался с Нин Чжо и отправился искать свободное место.

Окинув зал взглядом, он в конце концов устроился за столом Че Чжуцзы.

Он всю жизнь продавал механические творения собственного изготовления в обмен на ресурсы для культивации, так что его тоже можно было считать человеком из сферы ремесел.

Лу Цзэн коротко представился Е Цинмин, Ли Ку, Цзинь Мантану и Че Чжуцзы, и те его сразу приняли.

В отличие от Че Чжуцзы, он был чистокровным человеком.

С появлением этого друга Нин Чжо неловкость положения Че Чжуцзы заметно уменьшилась.

Утренние лучи солнца длинными косыми полосами падали из окон на оконные переплеты, освещая всё новые столики и выхватывая из полумрака пылинки, танцующие в воздухе.

Время шло, и гости стали прибывать всё плотнее.

Две женщины-культиваторки вошли вместе.

Старшая шла впереди, ее волосы были высоко забраны и закреплены костяной шпилькой. На ней было темно-коричневое магическое облачение, расшитое по подолу густой вязью молитвенных текстов золотистой нитью.

Младшая отставала на полшага. Она облачилась в багрово-красную мантию, сплошь покрытую теми же защитными рунами. Никаких украшений в волосах у нее не было – распущенные черные пряди лишь слегка удерживал сзади грубый коричневый шнурок, на конце которого покачивалась крошечная медная подвеска-курильница.

Лица женщин были похожи, но характеры читались с первого взгляда.

Заметив эту пару, Ситу Син резко сузил зрачки.

Гостями оказались Чжу Гуйчжи и Чжу Фэньсян, мать и дочь.

Женщины подошли к Нин Чжо.

Заговорила Чжу Гуйчжи – ее голос звучал не громко и не тихо, а темп речи был ровным и размеренным:

— Молодой господин Нин, поздравляю. Сегодняшнее рождение союза у Небесного Древесного Клада поражает масштабом, и будущее молодого господина поистине безгранично.

Нин Чжо ответил поклоном – его осанка оставалась непринужденной, а улыбка искренней, но лишенной лишнего тепла.

Вручив подарки, мать и дочь заняли свои места.

Ситу Син наблюдал за происходящим внимательнее прежнего. Больше всего его успокоило то, что Нин Чжо держался с Чжу Гуйчжи и Чжу Фэньсян подчеркнуто сдержанно.

«Но если я не вступлю в этот союз, а Чжу Фэньсян вступит, изменится ли отношение Нин Чжо?»

При этой мысли брови Ситу Сина нахмурились, выдавая тяжелую думу.

Едва мать и дочь уселись, как появился Цзян Пин.

По углам тут же зашептались, словно потревоженный улей.

Цзян Пин был учеником Ван Юя, а потому обладал особым статусом. Его появление в значительной степени отражало волю самого Ван Юя.

Видя, как Цзян Пин беседует с Нин Чжо и вручает подарок, Цзинь Мантан помрачнел, а лицо Е Цинмин тоже не предвещало ничего хорошего. Даже Ли Ку бросил на Цзян Пина пару косых взглядов, что лишний раз подчеркивало вес молодого человека.

Тао Ливэн вошел следом за ним.

Он не только числился в кредиторах Нин Чжо, но и подписал тайный договор о вступлении в союз.

По идее, ему следовало явиться давным-давно, чтобы поддержать хозяев своим авторитетом.

Но политическое чутье старика дремало мертвым сном: если другие проводят вечность в уединении пещер, то он – в собственном алхимическом котле, а потому подобных тонкостей он просто не понимал.

Появилась Му Юэхуа.

Она была очень молода, с чистым лицом, кожей цвета топленого молока и внеземной, отрешенной от мирской суеты грацией во взгляде.

На сегодняшнюю церемонию она снова пришла в лунно-белом платье.

После того как она преподнесла подарок Нин Чжо, Цзян Пин поманил ее рукой:

— Товарищ по Дао Юэхуа, присаживайтесь здесь.

Му Юэхуа легко улыбнулась и заняла место рядом с Цзян Пином.

Эта сцена, отразившись в глазах Нин Чжо, помогла ему сделать еще один вывод: «Алхимический талант Му Юэхуа очевиден всем, к тому же при ней пламя духа. Видимо, Пик Данся предложил ей щедрую цену, так что сближение с Цзян Пином вполне закономерно».

Следующим гостем вновь оказался культиватор стадии Основания.

Молодой мужчина с пепельными волосами, провалившимися глазницами, похожий на скелет, в одеяниях из змеиной кожи, от которых веяло густой демонической ци.

Это был Пи Фуцзе.

Пи Фуцзе приложил немало усилий, чтобы раздобыть заветный пропуск.

Встретившись взглядом с Нин Чжо, он заметно осекся.

Нин Чжо стоял там в белоснежном, как снег, одеянии с золотой каймой, излучая трансцендентную ауру, совершенно не похожую на его обычный облик.

Это окончательно укрепило Пи Фуцзе в решении «обратить врагов в друзей»!

— Пи Фуцзе прибыл поздравить молодого господина Нина с основанием союза в Небесном Древесном Кладе. — Пи Фуцзе сложил руки перед грудью, глубоко поклонившись с искренним выражением лица.

Нин Чжо выждал секунду, переведя взгляд через плечо Пи Фуцзе в сторону Шэнь Си.

Шэнь Си улыбнулся и едва заметно кивнул.

Лишь после этого Нин Чжо ответил на поклон:

— Товарищ по Дао Пи преодолел столь долгий путь, а я не встретил вас как следует.

— Молодой господин, — заговорил Пи Фуцзе, сбавив темп речи и являя некое тяжелое чувство. — Прошлые недоразумения – целиком моя вина.

Он вновь отвесил глубокий поклон, после чего поднес подарок:

— Сия шкура быка-демона уровня Золотого Ядра способна поглощать духовную силу и обращаться в демонического быка, обладающего мощью Золотого Ядра. Пи желает смыть старые обиды с молодым господином!

В зале воцарилась тишина.

Только теперь А Ху, Гу Хуайцзю и остальные поняли, что этот человек раньше враждовал с Нин Чжо.

Нин Чжо шумно втянул воздух и произнес с расстановкой:

— Как говорится, лучше разрешать вражду миром, а не множить её. Искренность товарища по Дао Пи я вижу. Одной этой искренности уже достаточно. Пролые счеты аннулируем. А подарок оставьте себе, я не из тех, кто берет тяжелые дары лишь ради смены убеждений.

— Если товарищ по Дао Пи не брезгует, присаживайтесь, выпейте чаю и разделите этот праздник.

— Можете быть спокойны. Пока мы сохраняем дистанцию и соблюдаем приличия, не наживая новых обид, старое канет в лету.

Конфликт Нин Чжо с Пи Фуцзе возник из-за Шэнь Си.

Более того, Нин Чжо тогда лично прикончил прихвостня Пи Фуцзе, оставшись не в убытке, а в солидном выигрыше.

Раз уж Шэнь Си дал ему знак, Нин Чжо был не против избавиться от лишнего врага.

Добявшись до желаемого, Пи Фуцзе расплылся в улыбке:

— Слова молодого господина звучат прямо как тот столп праведной ци в прошлый раз – прямо и честно, я вам верю! Благодарю вас, премного благодарю.

Окинув зал взглядом и намеренно избегая Гу Хуайцзю и Дун Нишан, а также держась подальше от столов Е Цинмин и Цзинь Мантана, Пи Фуцзе выбрал пустой столик и уселся за него.

Тут же один за другим появились Те Чжэн и Ао Пань.

Те Чжэн походил на ходячую железную башню, за его спиной красовался огромный тесак, а пояс был оплетен цепью, к которой крепилось двенадцать бронзовых бубенцов в форме звериных голов размером с кулак младенца. При каждом его шаге раздавался тяжелый металлический звон.

Ао Пань, напротив, ссутулился, словно старая обезьяна, но двигался пружинисто и мощно – каждый его шаг источал незыблемую, неопровержимую силу.

Они сошлись с Нин Чжо еще во время Малого Испытания Вздымающихся Облаков в Черной Панцирной Пещере, где успели даже скрестить клинки.

Истинно говорят – не подерешься, не подружишься, поэтому Нин Чжо пригласил их на создание союза.

Нин Чжо выразил им радушный прием.

Те Чжэн был скупой на слова, зато Ао Пань сыпал любезностями:

— Оба мы чужаки в этих краях, а товарищ по Дао Нин затеял столь грандиозное дело – дух захватывает, до чего завидно! Ха-ха-ха.

Оба преподнесли подарки.

Вскоре в залу вошел непримечательный на вид мужчина средних лет.

Никто не посмел смотреть на него свысока, ибо от него исходила аура Золотого Ядра.

Сначала Нин Чжо подумал, что это человек с пика Лююнь, но, бросив взгляд на Цзинь Мантана и Е Цинмин, заметил на их лицах такое же выражение недоумения.

Вручив подарок, гость изложил цель визита:

— Я пришел по поручению моего друга Юнь Юцзы. Молодой господин Нин, мой друг тоже выпотрошил все закрома ради восстановления Печи Южного Пламени. Признаете ли вы этот долг?

— Разумеется, — без малейшего колебания ответил Нин Чжо.

Мужчина заметно расслабился и принялся восхвалять праведный нрав Нин Чжо.

Едва Нин Чжо перекинулся с ним парой фраз, как появился Лю Цзинькэ.

Молодой мужчина с лицом, будто вырубленным топором, резкими чертами, высокими скулами, горбатым носом и глазами цвета жидкого золота, в глубине зрачков которого словно переливался расплавленный металл.

Он прибыл по заданию Зала Кары Зла.

Едва переступив порог зала, он вперил в Нин Чжо взгляд, полный нескрываемой враждебности.

— Я – Лю Цзинькэ. Слышал, ты, сопляк, вознамерился создать союз и бросить вызов нашему пику Лююнь?

— Хм, самонадеянный глупец!

— Сегодня я здесь именно для того, чтобы взвесить твои силы. Нин Чжо, посмеешь ли ты сразиться со мной?

Стоило ему произнести это, как весь зал замер в изумлении.