Помимо того, что Страница Книги Ло стала чётче, а её исписанные поля – глубже, на руке судьбы по-прежнему вились тернистые лианы.

Алые от коры до сердцевины, они казались измазанными густой краской, а их поверхность сплошь покрывали свирепые шипы. Извиваясь, они медленно ползли вверх по руке судьбы и в конце концов ооплели безымянный палец.

Один виток, второй, третий.

Лианы превратились в колючее кольцо, намертво сжавшее палец.

Острые шипы вонзились в плоть – всё выглядело точно так же, как и в прошлый раз, без малейших изменений.

Старейшины рода Бан, наблюдавшие за этим, тут же вынесли вердикт:

— Эта напасть не изменилась, но удача Нин Чжо значительно возросла, из-за чего угроза от бедствия стала не такой сильной, как прежде.

— Ничего страшного. Пока эта напасть не развеялась, от неё будет прок.

— Верно! Как только удача Нин Чжо пойдет на спад, бедствие неминуемо разразится, и тогда мы нанесем удар поспеспешно – победа будет за нами!

Судьбы семьи Бан и Бан Цзи давно переплелись: они были связаны одной цепью. Неудивительно, что старейшины рода Бан так переживали за то, чтобы царский указ сломал чужую злую долю.

Пока они переговаривались, из руки судьбы начали клубиться густые облака.

Белоснежные, легкие, как пух, они тем не менее источали невыразимую, давящую мощь.

Постепенно потоки пара слились воедино, зависнув прямо над рукой судьбы Нин Чжо. Сначала они приняли очертания роскошных дворцов и бессмертных обителей, ослепительно прекрасных. Террасы и павильоны, загнутые кверху карнизы и резные арки – всё казалось донельзя живым, словно в пусторуль спустился настоящий град бессмертных.

Но мгновение спустя башни обрушились, павильоны покосились, карнизы переломились, а арки разлетелись на куски.

Облачная дымка опала, и бесчисленные руины небесного города стремительно исказились, превращаясь в исполинский белоснежный грот-саркофаг.

Окутав руку судьбы со всех сторон, саркофаг с медленной, но сокрушительной неумолимостью стал обретать плоть и вес – казалось, он во что бы то ни стало намерен подавить, запечатать и навеки похоронить эту руку.

Даже будучи врагами, старейшины рода Бан ощутили от этого зрелища тяжесть, которую невозможно было передать словами!

— Что это за напасть вообще такая?! Она что, хочет насмерть задавить Нин Чжо?!

— Нин Чжо сначала отшил Чжун Дао и Тоба Хуана, а недавно в пух и прах разнес соперников в испытаниях массивов – у него уже проявилась стать истинного гордого гения! И после этого на него обрушивается подобное бедствие?

— Нам даже не придется задействовать царский указ: Нин Чжо сгинет сам по себе.

— Нельзя так рассуждать. Прежде чем Нин Чжо самоуничтожится, Бан Цзи должен победить его и сокрушить злую долю, навязанную царским указом! Иначе, стоить этому несчастью рассеяться, как оно неминуемо перекинется на кого-нибудь другого.

— Судя по текущему положению, хоть Нин Чжо и силен, мы уже многое о нем узнали. Не хватает лишь сведений о его происхождении и прошлом.

— А вдруг с его прошлым что-то не так? Не из-за этого ли и возник этот белоснежный саркофаг?

Заметив, что остальные начали терять бдительность, один из верховных старейшин встревожился и, повысив голос, бросил:

— Уважаемые, ни в коем случае нельзя недооценивать людские несчастья по воле царского указа!

— В этом деле полно переменных.

— Не говоря уже о том, что стоило Нин Чжо примкнуть к Чжун Дао или Тоба Хуану, как это неминуемо привлекло бы внешнюю помощь и изменило нынешнее зрелище судьбы.

— Вспомните хотя бы о том сгустке звездного света, что он держит сейчас в руке, — мы ведь понятия не имеем, какому реальному предмету он соответствует.

— Как изменится его удача, когда он поглотит его?

Толпа на мгновенье затихла.

И тут в видении судьбы Нин Чжо произошла новая перемена.

Из ниоткуда возникло дыхание тлена и увядания, которое тут же поплыло к руке судьбы.

Из самой руки тоже просочилась точно такая же аура.

Слившись воедино, эти две силы превратились в тускло-желтый туман, застеливший кожу.

Желтоватая дымка вступила в схватку за пространство со страницами книги и колючими лианами, и плоть на руке судьбы стала стремительно чахнуть, словно осенняя листва, готовясь сорваться и опасть на землю.

Мало того – даже движение белоснежного саркофага, смыкавшего свои створки, замедлилось самую малость!

Старейшины переглянулись.

— Что на этот раз?

— Чьё это бедствие?

— Какого черта вообще творит этот Нин Чжо?! Почему от него проблем больше, чем от царского указа нашего рода?!

Раньше, задействуя цепь опорных узлов родового благополучия, род Бан мог разложить цель по полочкам. Но когда дело дошло до Нин Чжо, сбои следовали один за другим.

Обсуждая увиденное меж собой, старейшины так и не смогли прийти к единому мнению.

— От этого веет глубоким разложением. У меня дурное предчувствие!

— Вы заметили? Это не просто внешний враг: когда желтливая аура приблизилась к руке, изнутри тут же сочилась точно такая же сила.

— Да, я видел. Это значит, что данная напасть уже давно проникла в окружение Нин Чжо или даже поселилась в его теле!

Пока практикующие спорили, раздался новый глухой удар.

От тускло-желтой дымки рука судьбы претерпела изменения: в самой её глубине ярко засияла звезда.

Она была темно-красной, крошечной – размером с ногтей, но излучала пугающий свет. В её сиянии смутно угадывались бурлящие кровавые моря, демонические тени и свирепая зловещая аура, словно таящая в себе целый уголок мира демонов.

Звезда Пути Демона!

— У Нин Чжо целых три звезды, но откуда взялась эта мертвенно-желтая дымка? Она пробудила звезду Пути Демона в его судьбе! — в ужасе выдохнул один из старейшин.

В этот момент все присутствующие верховные старейшины вперили взгляд в звездное тело внутри руки, не произнося ни слова.

Демоническая ци, изначально пытавшаяся разъесть его удачу, лишь пробудила дремлющий в нем демонический потенциал.

Почувствовав звезду Нин Чжо, тускло-желтый туман на секунду замер, а затем не отступил, а напротив, с безумной яростью ринулся на демоническую звезду.

Дымка и демоническая звезда сплелись в схватке, прощупывая друг друга и сталкиваясь лбами в жестком противостоянии.

Туман жаждал поглотить звезду и ассимилировать её.

Звезда же стремилась проглотить туман, чтобы вырасти в силе.

Две силы яростно сходились в самом сердце руки судьбы, и каждое столкновение заставляло конечность содрогаться в конвульсиях. Страницы слетали вниз, лианы отлетали в стороны, а облачный саркофаг слегка покачивался.

Внутри желтоватого тумана демоническая звезда сияла все ярче, а следом за ней медленно проявились еще две звезды.

Звезда Механизмов отливала бронзой, и в её сиянии едва заметно крутились призрачные шестеренки, цепи и вращающиеся валы. Она зависла над рукой, непоколебимая, словно тяжелый колокол.

Звезда Странностей была сероватой, причудливой и непредсказуемой – то проявляющейся, то исчезающей, балансирующей на грани реальности и иллюзии. Она парила с левой стороны от руки, казалось, готовая в любой миг раствориться в воздухе.

Лица старейшин сделались предельно мрачными.

Пробуждение демонической звезды, похоже, затронуло и звезду Механизмов, и звезду Странностей.

— Нин Чжо сейчас в крайне сложном положении, над ним нависла чудовищная угроза.

— Если так пойдет и дальше, в ближайшее время его ждет крутой перелом!

— Бедствие и удача идут рука об руку, жизнь и смерть соседствуют. Неужели звездная туманность в его руках – это ключ к разрешению нынешней напасти?

Верховные старейшины снова погрузились в споры.

Разобраться в судьбе Нин Чжо они были не в силах.

Ситуация вышла слишком запутанной…

Страницы её режут, лианы опутывают, облачный саркофаг давит, демонический туман разъедает.

И все три звезды показались на свет!

Гунсунь Янь снова пришел на встречу с Сяо Цзюйся.

— Старейшина Сяо, младший снова побеспокоил вас.

Сяо Цзюйся извлек стопку нефритовых страниц, передающих Дао, а Гунсунь Янь почтительно поднес ему мешочек для хранения, доверху набитый духовными камнями.

Бросив беглый взгляд внутрь с помощью духовного чутья и обладая глубокими познаниями в артефактостроении, Гунсунь Янь сразу же определил, что качество этих страниц было на высоте, и радостно произнес:

— Большое спасибо, старейшина Сяо!

Он уже хотел было завести разговор о продолжении сделок, как вдруг услышал слова Сяо Цзюйся:

— Это последняя партия.

В глазах Гунсунь Яня отразилось изумление:

— Последняя партия? Старейшина Сяо, вы хотите сказать…

Сяо Цзюйся неторопливо опустился обратно на каменный стул, взял пиалу с чаем, сделал небольшой гредков и произнес совершенно спокойным голосом:

— Именно то, что слышишь. Когда этот груз разойдется, старик больше не станет мастерить нефритовые страницы, передающие Дао.

Гунсунь Янь тут же занервничал.

Задание, полученное от Нин Чжо, заключалось в том, чтобы скупать эти страницы в максимально возможных количествах. Обойдя многих мастеров, Гунсунь Янь нашел лишь одного Сяо Цзюйся, у которого хватало на это мастерства и который согласился бы делать и продавать их во время Собрания Летящих Облаков.

Если Сяо Цзюйся прекратит поставки, все внешние каналы Нин Чжо окажутся перерублены.

— Старейшина Сяо, ч-чрезвычайно внезапно… Почему вы решили бросить это дело? У вас возникли какие-то трудности? Или кто-то притесняет вас? Скажите, быть может, младший сможет что-то предпринять.

Сяо Цзюйся отмахнулся, прерывая его:

— Никаких трудностей нет, и никто старика не притесняет.

Он опустил чашу на стол, перевел взгляд на несколько кустов изумрудного бамбука в углу двора и лениво проговорил:

— Просто появилось Малое Испытание Вздымающихся Облаков, которое меня заинтересовало, вот и хочу поучаствовать. Впредь времени будет в обрез, так что на подобную чепуху его, естественно, не останется.

Гунсунь Янь на автомате переспросил:

— Что это за испытание? Может, младший сможет в чем-то помочь? Старейшина Сяо, вы только скажите – хоть у меня и силенок маловато, но побегать за поручениями или разузнать нужные вести я сумею.

Сяо Цзюйся покачал головой, лицо его осталось бесстрастным:

— Нельзя разглашать.

Слова Гунсунь Яня застряли в горле.

Он отлично понимал старика.

Главное табу для практикующих, отправляющихся на испытание, – заранее проболтаться о деталях. Стоит слухам разойтись, как сбежится еще больше сильных соперников, что прибавит лишних хлопот, а то и сделает тебя мишенью для чужих засад.

Сяо Цзюйся ему не сват и не брат – с какой стати ему выкладывать всё на духу?

Помолчав секунду, Гунсунь Янь вновь заговорил:

— Тогда… старейшина Сяо, младший готов доплатить. Назовите цену: пока я в силах заплатить, торговаться не стану.

— Ха-ха-ха, а старик в деньгах и не нуждается, — усмехнулся Сяо Цзюйся. — Я взялся за эти нефритовые страницы исключительно из интереса. Во-вторых, хотел завязать добрые отношения с вашим молодым господином. Теперь же интерес угас, так что и мастерить больше нечего. К деньгам это не имеет никакого отношения.

Гунсунь Янь окончательно лишился аргументов.

Глядя на старика, он почувствовал глубокое, сосущее под ложечкой бессилие.

В конце концов, он тяжело вздохнул, сложил руки в кулак и поклонился:

— Прошу прощения за беспокойство, старейшина Сяо. Младший откланивается.

Пещера в синем камне.

Гунсунь Янь опустил голову:

— Молодой господин, это моя вина – я не справился с заданием…

Нин Чжо взмахом руки оборвал его:

— Ты тут ни при чем. Сяо Цзюйся – мастер на пике стадии Золотого Ядра, и, памятуя о том, как легко мне удавалось раз за разом выкупать его страницы, я подозреваю, что изначально он намеренно уступал их мне, давая возможность занять первое место.

— Как можно легко подкупить столь могущественную фигуру духовными камнями?

— То, что ты справился с этим – пусть и благодаря удаче, — говорит о твоем усердии. Тебе не за что себя винить.

После нескольких успешных сделок Нин Чжо ясно понял, что качество этих нефритов с каждым разом становилось всё выше, ярко демонстрируя мастерство Сяо Цзюйся в артефактостроении.

Сам Нин Чжо находился на уровне мастера-ремесленника, так что проницательности и понимания ему было не занимать.

Увидев, что Нин Чжо не только не бранит его, но еще и утешает, Гунсунь Янь покорно отступил назад, проникшись к нему еще большим уважением.

Сначала он примкнул к Нин Чжо лишь потому, что тот мог избавить его от врожденных изъянов. Но позже, наблюдая за тем, как Нин Чжо занимался ремеслом, он раз за разом поражался его таланту.

Гунсунь Янь практически своими глазами наблюдал весь путь Нин Чжо – от безымянного новичка, только-только ступившего на главные вершины секты Десяти Тысяч Явлений, до нынешнего всеобщего фаворита. В глубине души он искренне верил, что у Нин Чжо безграничное будущее, а потому выкладывался ради его приказов на все сто.

Когда Гунсунь Янь вышел, Нин Чжо тихо вздохнул про себя.

Он давным-давно предвидел перемены на стороне Сяо Цзюйся. Если бы он сам оказался на его месте, то тоже не стал бы запираться в четырех стенах ради вырезания страниц за гроши в разгар Собрания Летящих Облаков.

Нуждался ли мастер такого уровня в деньгах?

— Чтобы полностью вернуть брату старшему истинное понимание массивов, мне необходим огромный запас таких страниц.

— Раз Сяо Цзюйся отступился, придется выкроить время и делать их самому.

Нин Чжо оставалось лишь передать эту дурную весть Сунь Линтуну.

Тот ни капли не расстроился:

— Ерунда, пустяки. Пользуйся моим пониманием путей массивов на здоровье, мне не к спеху, всё в порядке.

Он доверял Нин Чжо без тени сомнений.

— Лучше поторопись и скорее закончи с овладением Страницей Книги Ло, — добавил Сунь Линтун. — Как только я приберусь в Обители Омовения Нефрита, мне надо будет выйти и прогуляться.

— Малое Испытание Вздымающихся Облаков в секте Десяти Тысяч Явлений – занятная штука, хочу посмотреть на это веселье.

Учитывая нрав Сунь Линтуна, просидеть взаперти столько дней в Обители Омовения Нефрита было для него невиданным подвигом.

Он вытерпел это лишь потому, что великое сокровище в виде Страницы Книги Ло пробудило в нем профессиональный зуд вора, да и желание помочь Нин Чжо вернуть наследство его матери заставляло его выкладываться на полную.

Теперь же, когда страница Книги Ло была получена, Сунь Линтун больше не мог усидеть на месте и жаждал пошататься по округе.

Разумеется, его подлинная личность не прошла бы проверку подлинности в секте Десяти Тысяч Явлений.

Так что в Малом Испытании он собирался участвовать просто ради зевацкого интереса.

К тому же он уже вступил в Секту Непустоты, которая тоже являлась сверхмощной организацией. Стоило ему открыто объявиться в секте Десяти Тысяч Явлений, как это сочли бы за предательство, что привело бы к огромным неприятностям.

Нин Чжо прекрасно знал характер Сунь Линтуна. К тому же на том висела его техника «Жизнь на Волоске»: если что-то пойдет не так, он всегда сможет дернуть за ниточку и вернуть напарника назад.

Более того, секта Десяти Тысяч Явлений славилась широтой взглядов и благожелательностью к чужакам – она охотно принимала в свои ряды даже культиваторов Пути Демона, обращая их в собственных учеников. Так что, даже если б личность Сунь Линтуна раскрылась, преследовать его до смерти никто бы не стал.

Убрав нефритовые страницы, Нин Чжо снова задумался о возвращении истинного понимания путей массивов.

— Когда в следующий раз буду возвращать брату старшему суть массива, стоит выделить ему чуточку больше.

— Мои собственные природные данные, опыт демонической души и неплохое просветление позволяют мне осваивать новые уровни гораздо быстрее обычных людей.

— Даже если мое понимание обнулится, я восстановлюсь куда быстрее.

— Но если я еще и овладею Искусством Единства Знания и Действия, то стану поистине непобедим!

Искусство Единства Знания и Действия.

Эта конфуцианская техника позволяла напрямую обращать душевные порывы практика в соответствующие знания. И наоборот – на основе накопленной мудрости порождать те или иные поступки.

Однако Искусство Единства Знания и Действия было тайным учением Учения Сердца. Среди последователей конфуцианства в секте Десяти Тысяч Явлений им не владел никто.

Даже Гу Цин, прославленный гений-конфуцианец Государства Хуачжан, не знал его.

Заполучить его Нин Чжо мог лишь от одного человека – Чжао Ханьшэна.

И вот тут начинались проблемы.

В прошлый раз Нин Чжо разрушил планы Чжао Ханьшэна, прилюдно растоптал авторитет Гу Цина и вырвал победу в испытании. К тому же здесь примешивались скрытые течения борьбы между различными фракциями конфуцианцев, так что их отношения с этим наставником были скорееразобщенными, чем дружескими.

Как заставить врага обучить тебя желанному конфуцианскому искусству?