Нин Чжо слегка растерялся, но тут же отвел поклон:

— Именно Нин Чжо. Имя брата Гу гремит как гром. Белобровый Герой живет по совести и карает зло, вызывая искреннее восхищение.

Нынче имя Нин Чжо уже звучало достаточно весомо, чтобы такие люди, как Гу Хуайцзю, обращались к нему на равных.

Гу Хуайцзю покачал головой, и его белые брови чуть задрожали:

— Пустая слава. Семья уничтожена, сам выживаю лишь ради мести – какая из меня герой?

Сменив тему, он указал на окрестности:

— Судя по всему, это второе испытание. Обнаружил ли что-нибудь товарищ по Дао Нин?

Нин Чжо покачал головой и предложил продолжить поиски.

Гу Хуайцзю кивнул:

— Что ж, остается только это.

Пройдя немного вперед, оба заметили, что коридор разветвляется.

Гу Хуайцзю нахмурился:

— Налево и направо. Какую дорогу выберет товарищ Нин?

Нин Чжо протянул руку, предлагая Гу Хуайцзю выбрать первому:

— Раз уж второе испытание свело нас вместе, значит, задумка организаторов в том, чтобы мы действовали сообща.

— Что бы ни ждало нас впереди, мы должны сделать все возможное, чтобы помочь друг другу.

— Разумно. — Гу Хуайцзю кивнул и тут же договорился с Нин Чжо об отведленном на поиски времени. Как только срок выйдет, вне зависимости от результатов, они должны вернуться сюда и встретиться.

После этого Гу Хуайцзю ушел налево, а Нин Чжо направо, временно разделившись.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как Нин Чжо вошел в боковой коридор, как он сделал важное открытие.

Взглянув на знакомую ауру крови перед собой, он мысленно всплеснул руками: «Оказывается, второе испытание связано с первыми вратами».

Коридор оказался несложным: Нин Чжо миновал трое железных решеток, прошел мимо двух камер пыток и в самом конце обнаружил сжавшуюся в комок фигурку.

На вид это был парень лет пятнадцати-шестнадцати, в лохмотьях, сплошь покрытый синяками и ссадинами. Он обхватил колени руками и отчаянно дрожал. Подняв голову, он показал бледное, но смазливое лицо; глаза его были полны слез, страха и беспомощности.

— Спаси, спаси меня… Я не нечисть, меня заставили… — взмолился он, обращаясь к Нин Чжо.

В этот самый момент в сознании Нин Чжо прозвучал чужой голос, переданный силой мысли: «Вы обнаружили подозреваемого в деле о кровавом тумане. Уничтожьте истинного виновника, чтобы пройти испытание».

— А? — Нин Чжо слегка нахмурился, и в его голове тут же пронеслись десятки мыслей.

«Во втором испытании непременно скрывается истинный виновник кровавого тумана!»

«То, с чем я столкнулся – лишь подозреваемый. Он может оказаться настоящим преступником, а может и нет».

«Неужели это испытание проверяет мои навыки расследования и допроса?»

«Нет, здесь есть что-то еще!»

Размышления Нин Чжо углубились, и он тут же вспомнил про Гу Хуайцзю.

«С чем столкнется Гу Хуайцзю?»

«Он ничего не найдет или окажется в такой же ситуации, как я?»

Нин Чжо предположил, что Гу Хуайцзю, скорее всего, тоже поймал подозреваемого и получил точно такое же предупреждение.

«Выходит, это соревновательный этап?»

«Кто первый докопается до правды, выбьет из виновника признание и прикончит его, тот и победит. А проигравший… будет исключен!»

Осознав это, Нин Чжо тут же напрягся.

Его нынешнее положение было чертовски похоже на положение Гу Цина во время трех испытаний конфуцианцев: на нем лежали всеобщие надежды, и права на ошибку просто не было.

«Я иду на второе испытание ради первого места».

— Если меня вышвырнет отсюда Гу Хуайцзю… Как я после этого посмотрю в глаза Чжун Дао? Что обо мне подумают остальные?

Нин Чжо горько усмехнулся, с резким осознанием понимая, что угодил в крайне щекотливое положение и прочувствовал весь тот колоссальный груз, что давил на Гу Цина.

Еще недавно он думал объединить усилия с Гу Хуайцзю, а оказалось, что они – соперники!

— Мне нужно как можно быстрее провести допрос и понять, этот парень – простой подозреваемый или истинный злодей.

— Если он всего лишь подозреваемый… значит, настоящий преступник в руках у Гу Хуайцзю.

— И что тогда, отбивать добычу у Гу Хуайцзю силой?

Думая об этом, Нин Чжо нахмурился еще сильнее.

Он взял подростка под контроль и пустил в ход всевозможные методы допроса.

Поначалу парень выкладывал все как на духу, чистосердечно каясь и глядя умоляющим взглядом. Вот только его показания путались, эмоции зашкаливали, а железная логика рассыпалась в прах – поди разбери, где правда, а где ложь.

«Погодите-ка, этот коридор сплошь забит тюрьмами и камерами пыток, всё местное оборудование должно работать».

«Не в этом ли задумка Зала Кары Зла?»

Нин Чжо тут же поволок паренька обратно, решив использовать обстановку темниц для допроса.

Стоило применить пытки, как результаты не заставили себя ждать.

Лицо юноши мгновенно перекосило!

Страх в его глазах схлынул, словно прилив, уступив место злобной, уродливой ухмылке. Улыбка растянулась от уха до уха, обнажив ряды острых, как иглы, зубов, а голос стал пронзительным и визгливым:

— Хи-хи… Раскусил меня. Только посмеешь ли ты меня убить? Стоит мне окочуриться, как кровавый туман хлынет наружу! Он не только затопит все подземелье и погубит тебя, но и прорвется наружу, принеся бедствия целому краю!

— Сколько душ сгинет по твоей милости? Вывезешь ли такой грех на своем горбу?!

— Ха-ха-ха!

Паренек вел себя невероятно дерзко.

В этот миг в сердце Нин Чжо всколыхнулось убийственное намерение.

Это всего лишь Облачная Мечта, а не реальность. Угрозы мальчишки не возымели бы никакого эффекта.

«Похоже, мне повезло, и я сразу наткнулся на истинного злодея!»

«Но чтобы уничтожить ублюдка, есть еще одно условие: нужно сдержать взрыв кровавого тумана, который хлынет после его смерти».

«Ха-ха-ха, возьмись за это Гу Хуайцзю, он бы наверняка застрял. Но вот удача: одна из техник, что я культивирую, – это Комплекс Демонического Окрашивания Кровных Жилок!»

Однако, едва Нин Чжо собрался нанести удар, как в его голове мелькнула догадка, и в глазах промелькнул острый блеск.

— Неужели Зал Кары Зла затеял всё это ради такой ерунды? Неужели всё настолько просто?

— К тому же, хотя этот парень сам во всем сознался, цепочка улик не выглядит полной.

— Значит…

Нин Чжо машинально потерел кольцо-механизм: «Неужели Зал Кары Зла специально свел нас лбами, чтобы надавить на нас духом соперничества и подтолкнуть практикующих к неверному решению?»

Подумав об этом, Нин Чжо подавил последние остатки спешки и вновь принялся за пытки и допрос.

Стоило пареньку сорвать маску, как его рассудок прояснился, и он без утайки выложил все свои злодеяния.

После долгих мытарств Нин Чжо успешно собрал уйму улик, замкнув недостающие звенья цепи.

Факты доказали: этот мальчишка и был настоящим убийцей!

«Осталась пара неясностей, но, думаю, это мелочи».

«Прикончить его?»

«Время, о котором договаривались, тоже вышло…»

Нин Чжо слегка закусил губу.

Согласно уговору с Гу Хуайцзю, они должны были сойтись на развилке. Но теперь мальчишка в его руках – истинный демон-культиватор… если Нин Чжо заявится к Гу Хуайцзю с этой добычей, тот наверняка попытается отнять её.

К чему эта… лишняя возня?

«Нет, напротив, мне как раз нужна эта лишняя возня!»

Нин Чжо прихватил пленника и двинулся в обратный путь.

Едва он показался у развилки, как увидел выходящего из другого прохода Гу Хуайцзю. Тот тоже тащил за собой пленника.

Узник оказался низкорослым карликом.

Он отчаянно вырывался, лицо его исказилось от злобы, наружу торчали клыки, а кожа приобрела нездоровый синюшно-фиолетовый оттенок. Несмотря на то, что Гу Хуайцзю запечатал его ци мечом по всем жизненно важным точкам, карлик продолжал дико орать.

Заметив Нин Чжо, Гу Хуайцзю бросил на него сложный взгляд и едва заметно кивнул.

Они сошлись ближе, объединившись, и первые же слова у обоих оказались донельзя похожими:

— Тот, кого я держу, и есть истинный злодей.

— А? — Гу Хуайцзю изумленно замер.

Нин Чжо тоже опешил, после чего у него затылок покрылся мурашками, а на сердце стало тревожно.

Гу Хуайцзю – человек известный, он погряз в мести, и его методы допроса в поисках следов врагов были поистине выдающимися.

Раз Гу Хуайцзю утверждал, что его подозреваемый – истинный злодей, значит, на то были веские основания!

Но и Нин Чжо был чертовски уверен в виновности своего мальчишки.

Кто из них прав, а кто ошибается?

— Интересно. Судя по словам товарища по Дао Нина, мне придется пересмотреть свое мнение об этом испытании, — произнес Гу Хуайцзю.

Нин Чжо кивнул.

Надо полагать, Гу Хуайцзю испытал точно такие же душевные терзания.

В этот момент Нин Чжо понял, что поступить честно и прийти на встречу было абсолютно правильным решением!

Они с Гу Хуайцзю тут же обменялись тем, что им удалось выяснить.

Сравнив улики, Нин Чжо обнаружил, что карлик – настоящий злодей, а Гу Хуайцзю был уверен, что истинный злодей – это парень.

— Неужели злодеев двое? — удивился Гу Хуайцзю.

Нин Чжо погрузился в задумчивость: «Раньше духовное послание гласило: „Вы обнаружили подозреваемого в деле о кровавом тумане. Уничтожьте истинного виновника, чтобы пройти испытание“. Судя по одной лишь этой фразе, злодей вовсе не обязательно должен быть один!»

Гу Хуайцзю же озабоченно нахмурился:

— Но если злодеев двое, в чем смысл подобной расстановки? Если бы практикующие горели праведным гневом и прикончили их сгоряча, разве они не прошли бы испытание без сучка и задоринки?

Нин Чжо умолк, погрузившись в тяжелые раздумья, а спустя мгновение вымолвил:

— Как насчет того, чтобы заставить наших «злодеев» устроить очную ставку?

Оба культиватора привели в чувство своих пленников. Стоило тем встретиться лицом к лицу, как мальчишка и карлик принялись поливать друг друга грязью. Их эмоции накалялись с каждой секундой, и каждый орал, что именно он – настоящий ублюдок.

Однако эта странная сцена вовсе не развеселила Нина и Гу. Оценив обстановку, оба замерли с озаренными лицами.

— Так вот в чем правда! — воскликнул Нин Чжо.

— Они оба истинные злодеи, и в то же время ни один из них таковым не является, — отозвался Гу Хуайцзю.

Они переглянулись и улыбнулись друг другу.

Несмотря на то, что они сотрудничали впервые, оба строго соблюдали уговор и не стали из личных побуждений рубить с плеча, уничтожая «виновника» в своих руках. Напротив, они открыто поделились друг с другом всем, что знали, и лишь это позволило всплыть на поверхность куда более глубокой правде.

Убери они хоть одну сторону – и истина почти наверняка была бы похоронена.

Выходит, второе испытание – вовсе не противостояние. Это все то же испытание на командную работу.

Если уж говорить о противостоянии, то культиваторам приходилось бороться исключительно со своими собственными эгоистичными помыслами.

В ту же секунду уважение Нин Чжо к Гу Хуайцзю взлетело до небес: «Этот человек держит слово, с ним вполне можно сблизиться».

Гу Хуайцзю же мысленно восхитился: «А Нин Чжо и впрямь достоин такой великой и чистой ауры. Сопляк совсем молодой, а какая выправка и ум!»

Обсудив все детали, оба перешли к действиям.

Пальцы Нин Чжо замелькали молниями, он с ювелирной точностью запечатал точки на теле паренька, влив в его даньтянь сгусток духовной энергии и божественного сознания.

Тело подростка затряслось в конвульсиях, и где-то в районе груди ярко вспыхнул багрово-золотой огонек.

Взгляд Гу Хуайцзю сверкнул молнией. Его черный железный меч без посторонней помощи качнулся в ножнах, издав звенящий на три дюйма звук: «Цзянь!»

В тот же миг сгусток черной, плотной, как сталь, ци меча сорвался из щели ножен прямо в багрово-золотую точку на груди мальчишки.

Огонек погас, и из ранки размером с игольное ушко фонтаном хлынула густая алая демоническая ци.

Стоило ей появиться на свет, как Нин Чжо тут же запечатал её.

Действуя по отработанной схеме, они заставили вспыхивать и гаснуть новые огоньки в теле паренька.

Демонической ци в нем становилось все меньше и меньше, пока дело не дошло до финала.

Из груди подростка вырвался нечеловеческий рев! Жуткий кровавый фантом силой вырвался из макушки мальчишки. Черты призрака были размытыми, зияла лишь огромная пасть, полная острых зубов, готовая разорвать Нин Чжо.

— Вовремя! — рявкнул Нин Чжо, складывая пальцы в печати быстрее, чем двигалась призрачная тень.

Глаза Гу Хуайцзю полыхнули яростным блеском, черный меч полностью выскользнул из ножен, и в мгновение ока испустил вспышку света.

Лезвие меча коснулось призрака – и тот мгновенно растаял.

Рев кровавого фантома оборвался на полуслове.

Мгновение спустя он рассыпался на мириады кусочков, словно глазурь, превратившись в россыпь темно-красных искр, закружившихся в воздухе.

Только после этого демоническое семя внутри паренька было уничтожено до основания!

Демоническое семя.

Что оно собой представляет?

Демоническое семя – это вовсе не природная мерзость. Это сгусток постижения Дао, накопленного за всю свою жизнь могущественным культиватором, чья жизнь оборвалась. Мысли, магическая сила, воспоминания, опыт, а также редкие сокровища и неортодоксальная энергия сплетаются воедино, смешиваются и даже порождают мутации.

В каком-то смысле это напоминает шарику-сариру, остающуюся после кремации великих и добродетельных монахов.

Но демоническое семя куда опаснее сариры.

Оно одновременно является и сокровищем наследия, и проклятым предметом.

Поскольку пути, техники и прочее демонических практиков обычно тесно связаны с их собственными телами – будь то плоть, кровь, кожа или кости.

Поэтому, если совладать с демоническим семенем не получается, оно начинает пожирать тело наследника.

Когда могущественные практики испускают дух, они чаще всего находятся на пике эмоций. Именно поэтому демоническое семя неизменно несет в себе чудовищную ненависть, бесконечные навязчивые идеи или безумные желания.

Если преемник окажется слаб духом, его захлестнут эти свирепые негативные эмоции, и он превратится в раба собственных страстей.

У демонических практиков за душой обычно море грехов, и гибнут они чаще всего от небесной кары.

Порой в процессе формирования демонического семени поглощается и сила небесной кары. Это делает семя еще более неуправляемым.

Что еще хуже, погибая, обладатель демонического семени может впитать еще больше «наследства», подпитывая и усиливая его, делая его природу сложнее, изощреннее и мощнее.

Поэтому у демонического семени нет фиксированной формы – она зависит от техник прежнего владельца, причины его смерти и обстановки, в которой оно кристаллизовалось. С гибелью каждого нового носителя демоническое семя становится лишь сильнее и причудливее.

Объединив усилия, Нин Чжо и Гу Хуайцзю последовательно выжгли кровавые демонические семена из тел подростка и карлика.

Семена у обоих немного отличались.

— Это всего лишь дочернее демоническое семя, а не первородное. Быть может, в следующих испытаниях мы столкнемся с оригиналом, — предположил Нин Чжо.

Гу Хуайцзю процитировал себе под нос:

— Не завидуй благоуханию плодов чужого Дао, помни, что на дне меда кроется мышьяк. Кровь на развилках прежних странников еще тепла, а кости потомков-глупцов уже остыли. Практика – это зеркало для очищения сердца, а внешнее становится лишь отражением тени. Если сжадничаешь и ступишь на кривую дорожку срезанного пути, то в будущем сам обернешься новым демоническим семенем, колесо сансары сотрет ароматы поздних лет, а сети Небес широки, и возмездие неотвратимо.

Он тяжело вздохнул:

— Если честно, в моем теле тоже есть демоническое семя. Я полагаюсь на эту силу в своей мести!

— Пожалуй, Зал Кары Зла неспроста затеял это испытание.

Он снова поклонился Нин Чжо, переполненный глубочайшей благодарностью:

— Товарищ по Дао Нин, совместная работа с тобой сегодня подарила мне немало прозрений. Как бы невероятно это ни звучало, но хотя мы виделись и работали вместе впервые, я проникся к тебе полнейшим доверием.

— Если однажды демоническое семя в моем теле взбунтуется и возникнет угроза, что я причиню вред всему живому… Прошу тебя, сделай одолжение, помоги мне расстаться с земной оболочкой.

— Все пожитки, что останутся после меня, в таком случае отойдут тебе в награду!

Нин Чжо изумился. Он никак не ожидал, что первая же совместная работа заставит человека доверить ему дело жизни и смерти.

Не раздумывая ни секунды, Нин Чжо ответил глубоким поклоном в ответ, выразив свою честь, с ходу дав согласие, и тут же предложил подыскать чудесную методику, чтобы избавить Гу Хуайцзю от демонического семени и вернуть ему прежнюю форму.

Однако Гу Хуайцзю покачал головой, и на его лице проступило непреклонное выражение:

— Мне нужна сила демонического семени, чтобы свершить месть. Это мое средство выживания, моя опора для сведения счетов.

— Даже если я из-за этого погибну, я не о чем не жалею!

>