Чжу Гуйчжи, находясь среди зрителей, от начала и до конца наблюдала за битвой Гу Циня и Чжу Фэньсян.

В её душе бушевали горькие вздохи, ей оставалось лишь закрыть лицо ладонями от стыда.

К чему было разыгрывать этот фарс?

Какая выгода ей с того, что она нажила врага в лице Гу Циня?

Чжу Гуйчжи ломала над этим голову, но ничего не могла поделать. По сей день Чжу Фэньсян продолжала держать её на дистанции, под предлогом медитации и подготовки к боям избегая любых встреч.

«Нет, после этого боя я обязана как следует поговорить с Фэньсян».

Увидев, что Чжу Фэньсян покидает Зал Боевых Искусств, Чжу Гуйчжи тут же послала ей мысленный сигнал, полный суровой решимости.

Струны души Чжу Фэньсян слегка натянулись, подсознательно всколыхнув волну глухого раздражения.

Впрочем, она понимала, что рано или поздно ей придётся столкнуться с матерью, поэтому ответила сухо и равнодушно: «Бой окончен, вернёмся – тогда и поговорим».

Вернувшись в арендованную пещеру-обитель, мать и дочь, Чжу Фэньсян и Чжу Гуйчжи, наконец заперлись для долгожданного конфиденциального разговора.

Чжу Гуйчжи покачала головой, сокрушённо вздыхая: «Пусть даже Гу Цинь и Чжао Ханьшэн – чужаки, прибывшие из других земель, вовсе не было нужды наживать себе такого врага».

«Какое добро пообещал тебе Нин Чжо? Зачем ты так усердно ему помогаешь?»

Чжу Фэньсян покачала головой: «Нин Чжо даже не связывался со мной приватно. Это была исключительно моя личная инициатива».

Чжу Гуйчжи в упор уставилась на дочь.

Звучало донельзя фальшиво, она ни единому слову не верила!

У Чжу Фэньсян кошки скребли на душе, но правду она высказать не могла.

На самом деле она и сама не пылала желанием портить отношения с Гу Цинем. Как никак, с малых лет её воспитывали как элиту, она прошла через бесчисленные испытания и только благодаря этому стала нынешним знаменосцем рода Чжу в ступени Основания Дао, обладая вполне зрелым политическим кругозором.

Но что поделать…

Ничего не поделаешь, раз Истинный Владыка Укрощения Тюрем Земли Шу упёрся рогом!

Единственной реальной опорой Чжу Фэньсян была именно эта великая божественная сущность.

Узнав обо всей ситуации, Истинный Владыка Укрощения Тюрем Земли Шу тогда громко рассмеялся и постановил вовсю подыграть муткам Нин Чжо.

Против лома нет приёма, что оставалось делать бедной Чжу Фэньсян? Пришлось подчиниться.

Однако в данную минуту выложить всю правду матери она никак не могла.

С одной стороны, дело было замешано на Истинном Владыке Укрощения Тюрем Земли Шу, а тот прямым текстом потребовал хранить молчание. К тому же Чжу Фэньсян не желала выглядеть жалкой в глазах матери, дабы не уронить свой авторитет и репутацию.

С другой стороны, отношения между Чжу Фэньсян и Чжу Гуйчжи были накалены до предела. Чжу Фэньсян на дух не выносила собственную матушку и стремилась держаться от неё как можно дальше.

Именно по этой причине раньше она предпочла отправить сухую отписку во Внутреннее ведомство семьи Чжу, даже не удосужившись заранее уведомить Чжу Гуйчжи.

Все эти переплетения причин привели к тому, что в конце концов Чжу Фэньсян лишь холодно бросила: «Это мои дела. И тебя они не касаются!»

Брови Чжу Гуйчжи взметнулись вверх, на мгновение её охватила лютая ярость.

Если смотреть с её колокольни: дочь ввязалась в опасную авантюру, она, бросив всё, примчалась за тысячу ли, чтобы разгрести этот мусор. Сначала она попыталась договориться с Нин Чжо – и обломала зубы. Затем пришла в обитель Чжу Фэньсян, долго не могла дождаться аудиенции – и снова получила от ворот поворот. А теперь она воочию видит, как Чжу Фэньсян портит отношения с Гу Цинем, и её сердце обливается кровью от досады на непутёвую дочь.

— Фэньсян! Я ведь ради тебя приехала!

— Ты отвратительно справилась с этим делом. Ради того чтобы заарканить Нин Чжо, ты принесла в жертву первую ступень нашей родовой Техники Призыва Божеств. Ты совершенно недооцениваешь последствия этого шага.

«»

— Сейчас наши политические противники только и делают, что треплются об этом на каждом углу и раздувают скандал. Они жаждут ухватиться за эту зацепку, чтобы нанести сокрушительный удар по нашей фракции.

— Если мы не переживем эту бурю, твой статус знаменосца Основания Дао вполне могут у тебя отобрать.

Чжу Фэньсян слегка опешила: «Всё настолько серьёзно? Разве в истории рода не бывало случаев, когда ради торговли отдавали и первые ступени Техники Призыва Божеств?»

Чжу Гуйчжи горько усмехнулась: «Ты слишком наивно смотришь на вещи. Техника Призыва Божеств – это фундамент и оплот нашего рода, шутки ли! Много ли раз её пускали в расход ради сделок? Каждой подобной сделке сопутствовали чрезвычайные обстоятельства.

– С каких это пор Нин Чжо стал кем-то выдающимся?»

— Он всего лишь какой-то там заурядный практик стадии Основания Дао, происхождение и бэкграунд туманны, да к тому же находится лишь на среднем этапе Основания Дао.

97.

Чжу Фэньсян тут же покачала головой: «Нет, он совсем другой».

Чжу Гуйчжи на мгновение замерла, а затем с подозрением и прищуром посмотрела на дочь: «Фэньсян, неужто ты к нему неровно дышишь? И эта история с Техникой Призыва Божеств, и твой отчаянный бой против Гу Циня – неужто всё это твоя личная инициатива по собственной прихоти?»

То, как безоговорочно и твёрдо Чжу Фэньсян только что опровергла её слова и заступилась за Нин Чжо, было чересчур.

Складывалось впечатление, будто она питает к Нин Чжо какую-то слепую, колоссальную веру.

Это было чертовски подозрительно!

Чжу Гуйчжи не владела всей подоплёкой: истинная причина, почему Чжу Фэньсян так верила в Нин Чжо и была убеждена в его исключительности, крылась в Истинном Владыке Укрощения Тюрем Земли Шу.

С точки зрения самой Чжу Фэньсян: раз уж даже эта великая божественная сущность столь высоко оценивает Нин Чжо и оказывает ему мощнейшую поддержку, очевидно, что они нацелены на сближение и союз. Как же ей не последовать этому примеру?

Но об этом аспекте Чжу Фэньсян заикнуться не смела.

Ни сам Нин Чжо, ни Истинный Владыка Укрощения Тюрем Земли Шу не разрешали раскрывать карты, требуя строжайшей секретности.

Поэтому перед лицом Чжу Гуйчжи Чжу Фэньсян оставалось лишь напустить на себя каменное выражение лица и бесцеремонно выпалить в ответ:

— Неровно дышу? Можешь понимать это и так.

«Дрянь дело!», – сердце Чжу Гуйчжи рухнуло в самую бездну.

В её голове неизбежно родился ошибочный вывод: это Чжу Фэньсян запала на Нин Чжо, а потому полезла из кожи вон, расточая щедрую помощь, в то время как сам Нин Чжо не испытывает к ней никаких особых чувств и в грош её не ставит!

Чжу Гуйчжи ведь уже вела с Нин Чжо тайные переговоры и успела составить преставление о его позиции.

«Моя девочка Фэньсян с детских лет зарывалась головой в учёбу, всегда была такой старательной и послушной».

«Эх, я уделяла ей слишком мало внимания».

«Это далеко не первый раз, когда она сталкивается со столь одарёнными сверстниками, но в основном все они были её соперниками».

«Хотя стоп, Нин Чжо ведь тоже из числа первоклассных гениев её призыва, между ними тоже есть конкуренция».

«Наверное, они просто сошлись характерами».

«Кстати говоря, а чем именно он её зацепил?»

«Умом?»

Мысли Чжу Гуйчжи унеслись вскачь, и в этот момент в её памяти сами собой всплыли яркие образы триумфов Нин Чжо.

То, как горделиво он откинулся на спинку кресла, ослепительное зрелище дюжины рассыпанных золотых пилюль Пути Призраков и его великолепное выступление в Зале Боевых Искусств, когда он с помощью двух марионеток Золотого Ядра разбил объединенные силы двух божеств.

— И впрямь чертовски хорош…

— Совсем не похож на её никчёмного отца.

Чайная комната на вершине горы.

Гу Цинь почтительно стоял, опустив руки, перед Чжао Ханьшэном.

Он снова проиграл!

Если первое поражение ещё можно было списать на собственную беспечность и внезапное нападение из засады со стороны Нин Чжо, то во втором бою он выложился на абсолютном пределе своих сил и мог лишь беспомощно наблюдать, как его аватар-портрет в щепки разносит порождение Истинного Владыки Укрощения Тюрем Земли Шу.

Бессилие заполнило его тело и разум.

Вдобавок его терзала масса вопросов.

Ладно ещё Нин Чжо, но почему даже Чжу Фэньсян напрочь отказалась играть по правилам взаимной любезности?

Она вообще на стороне праведного пути или где?!

Чтобы призвать в бой Истинного Владыку Укрощения Тюрем Земли Шу, наверняка пришлось выложить астрономическую цену – это козырная карта на дне сундука самой Чжу Фэньсян. Было ли обязательно пускать её в ход против него?

«Я ведь всего лишь посторонний человек!»

«Я никогда не помышлял о вступлении в Секту Десяти Тысяч Явлений, мы же могли остаться друзьями!»

Он так страстно хотел прокричать это прямо в лицо Чжу Фэньсян.

А Чжао Ханьшэн тем временем невозмутимо попивал чай: «Ну что ж, мой ученик, как ты поступишь дальше?»

Гу Цинь глубоко вздохнул: «Учитель, я уже всё обдумал».

— После битвы с Чжу Фэньсян моё положение стало ещё более шатким.

— Её слова напоследок лишь усугубили предвзятое отношение публики ко мне. Это атмосфера только подстегивает остальных с ещё большим рвением бросать мне вызов, стремясь одержать победу в кратчайшие сроки.

— Я превратился в эталон боевой мощи, и это крайне для меня невыгодно!

— И тем не менее, я до сих пор не могу сражаться в полную силу…

Гу Цинь мог использовать в бою лишь свой аватар-портрет. Таково было условие, о котором он сам чётко заявил в письмах с вызовом на поединок.

Тогда он горел желанием померяться силами и, дабы не портить отношения, выбрал именно такой формат.

Многие первоклассные гении согласились принять вызов как раз потому, что речь шла о простой товарищеской дуэли.

Но теперь, после схваток с Нин Чжо и Чжу Фэньсян, настроение этих первоклассных гениев, судя по всему, претерпело кардинальные изменения. Стоит кому-то из них затянуть бой, как это неизбежно ударит по их репутации.

Толпа алтеет зрелищ. Особенно когда речь идёт о заварушках между первоклассными гениями.

Лицо Гу Циня помрачнело: «Я обязан продолжать сражаться через аватар-портрет, но нынешний общественный резонанс крайне против меня».

— Третий бой имеет решающее значение.

— Если противник вновь попытается быстро меня раздавить, боюсь, в дальнейшем, даже если кто-то и захочет провести со мной договорной матч вежливости, обстоятельства свяжут им руки, и они не смогут претворить это в жизнь.

— Поэтому, учитель, я намерен немного притормозить.

Этот план снискал одобрение Чжао Ханьшэна: «Недурно. Муж должен уметь как сгибаться, так и распрямляться».

Договор о спарринге строго запрещал обеим сторонам использовать подлинные тела.

В текущей ситуации положение Гу Циня было весьма незавидным, и уход в тень для снижения общественного внимания являлся наилучшей стратегией.

Конечно, Гу Цинь не мог тянуть вечно. Если затянуть слишком надолго, его обвинят в трусости, и репутация пострадает.

По правде говоря, стоило ему только объявить о временной приостановке поединков, как лавинообразный поток слухов не преминул бы хлынуть наружу, очерняя его имя и обвиняя в малодушии и отсутствии бойцовского духа.

Гу Циню даже гадать не нужно было – он с уверенностью мог заявить: в этих слухах непременно замешана рука Нин Чжо!

Но раз уж он сам изобрёл подобную контрмеру, то, естественно, заблаговременно подстраховался.

Гу Цинь взглянул на Чжао Ханьшэна: «На нынешнем Собрании Летящих Облаков как раз подошло время проводить Малое Испытание Вздымающихся Облаков для конфуцианских практиков».

— Я собираюсь подготовиться к этому испытанию – подобное оправдание способно заткнуть любые злопыхательские рты.

— В то же время это куда более подходящая для меня сценическая площадка. Если Нин Чжо не явится на неё, то уже пойдут слухи о том, что это он трусит и не смеет сойтись со мной лицом к лицу.

Чжао Ханьшэн кивнул, поглаживая бороду: «Весьма разумно. Бить врага его же оружием, используя сильные стороны против слабых – вот истинно верная тактика».

Формы противостояния на праведном пути разнообразны.

Точно так же, как недавние кулуарные манёвры Нин Чжо и Чжу Гуйчжи, что являлись ничем иным, как столкновением в рамках праведного пути.

Гу Цинь больше не станет вызывать Нин Чжо на дуэль – по крайней мере, в ближайшее время.

Хотя он был полон уверенности в победе при сражении истинным телом, он не знал подноготной Нин Чжо и прекрасно понимал, какие колоссальные риски таит в себе этот шаг.

Выдающиеся адепты праведного пути не станут рисковать бездумно; в каждом действии они стремятся выжать максимум шансов на успех.

Гу Цинь про себя решил: чтобы переломить ситуацию, ему необходимо втаптать Нин Чжо в грязь и смыть свой позор.

Он воспользуется третьим раундом конфуцианского испытания, чтобы создать себе домашнее преимущество, накопить наибольший винрейт и в конечном счете одержать победу над Нин Чжо из семьи Бан.

Глубины родовой усыпальницы.

Вокруг Цепи Опорных Узлов Родового Благополучия тесной толпой столпились верховные старейшины клана.

Все их взгляды были прикованы к проекции потоков ци.

Рука удачи, символизирующая Нин Чжо, снаружи покрылась ещё более толстым слоем льда.

Этот ледяной покров успешно сдерживал цепкие объятия и колющие выпады терниев, а также в значительной степени нивелировал урон от страниц книг и чернильного дождя.

— Ась? Положение Нин Чжо настолько улучшилось?!

— Каким же образом он этого добился?

— Опираясь на одну лишь ледяную марионетку Золотого Ядра, он сокрушил аватар-портрет Гу Циня, да вдобавок подставил его. Надо признать, этот фокус Нин Чжо провернул изящно: после битвы с Чжу Фэньсян Гу Цинь едва ли не превратился в всеобщего мальчика для битья, с которым первоклассные гении мерятся силами на расстоянии.

Верховные старейшины семьи Бан отлично понимали: рука удачи использовала ледяную бронь, чтобы отразить разъедающее воздействие книжных страниц и чернильного дождя.

Но почему колючие лианы тоже были зажаты в тисках?

Выяснить это им не удалось – тайная стычка между Нин Чжо и Чжу Гуйчжи по-прежнему оставалась для них тайной за семью печатями.

— И впрямь достойное бедствие судьбы, уготованное велением монарха, до чего же живучая зараза.

— Мы действительно не станем вмешиваться?

— Терпеть! Если мы сунемся сейчас, то лишь подставим Бан Цзи.

— Чем сильнее станет Нин Чжо, тем больше дивидендов пожнёт Бан Цзи, когда в будущем победит его!

Пока верховные старейшины вели горячие споры, в картине судеб вновь произошли изменения.

Книжное ци, символизирующее Гу Циня и Чжао Ханьшэна, внезапно взметнулось вверх, увеличивая дистанцию между ними и Нин Чжо.

По мере удлинения дистанции свитки страниц множились, превращаясь из одного листа в целую пачку.

Чернильный дождь потерял свою прежнюю свирепость, сделавшись мелким и моросящим.

Самое главное – терновые лианы также подверглись эрозии со стороны чернильного дождя, и на них проступили плотные ряды мелких письмян.

— О? Судьбы этих троих переплетаются всё сильнее и сильнее, да так, что ци Гу Циня уже начинает оказывать влияние на хаотичный переворот.

— Быть может, по действиям Гу Циня мы сможем вычислить фигуру, которую символизируют колючие лианы.

Терновые лианы словно жаждали влаги после долгой засухи – получив подпитку от чернильного дождя, они мгновенно раздались вширь, их шипы удлинились, впившись ещё глубже в саму суть руки удачи.

А страницы книг, напротив, выглядели так, будто из них выпили все соки, они слегка пожелтели и истончились.

— Похоже, схватка между Нин Чжо и Гу Цинем в итоге лишь сыграла на руку третьей стороне.

— Руку удачи Нин Чжо вот-вот пропорят колючие шипы. Хе-хе-хе, прекрасное зрелище, его ждут большие неприятности!

— Тем не менее, рука удачи Нин Чжо продолжает впитывать ледяную ауру. Скорее всего, это знаменует его накопления и рост в области ледяных марионеток. Он всё ещё сохраняет шансы отразить надвигающуюся грядущую беду.

Образ судеб обнажал тенденции недавних изменений.

Послание было одновременно завуалированным и прямым, позволяя наблюдателям мгновенно сориентироваться в обстановке.

Однако семья Бан держала этот результат в строжайшем секрете, не выпуча наружу ни единой утечки.

Пещера Цинцай.

Нин Чжо занимался ретроспективным разбором своего недавнего поединка с Чжу Гуйчжи.

«Техника Призыва Божеств и впрямь чертовски удобна. Божество сражается автономно, от практика не требуется никакого ручного управления».

«Судя по всему процессу и конечному итогу, Сюэшу Юйсе выступает главным столпом, принявшим на себя чудовищное давление – большую часть времени ей приходилось сражаться один против двух».

«Снежная Цветная Дева Хуэй больше выполняла вспомогательные функции. Вести реальный бой на уровне противников Золотого Ядра ей всё же пока тяжеловато».

Нин Чжо уже принял решение подвергнуть материалы Снежной Цветной Девы Хуэй масштабному апгрейду.

Ведь Сюэшу Юйсе продемонстрировала колоссальный рост боевой мощи именно благодаря улучшению материалов, и для Снежной Цветной Девы Хуэй этот фокус тоже сработает.

«Однако такие материалы, как Вечный Мёртвый Лёд, в тело Снежной Цветной Девы Хуэй пихать нельзя».

Прирождённый талант Снежной Цветной Девы Хуэй называется «Нефритовые Руки Ледяного Жира» и несёт в себе животворную энергию. Эта особенность находилась в резком, полярном контрасте с природой Вечного Мёртвого Льда.

Подбирая материалы для Нин Чжо, следовало отталкиваться исключительно от природы Нефритовых Рук Ледяного Жира.

«Время поджимает, так что лучше не перекраивать чертежи марионетки с нуля. Ограничимся основательной модернизацией на базе старой конструкции Снежной Цветной Девы Хуэй…»

.

Нин Чжо был полон уверенности в этом начинании.

Его уровень владения искусством создания артефактов и марионеток совершил качественный скачок. Оказавшись воплощёнными на практике, эти познания непременно позволят ему повторить прошлый успех на теле Снежной Цветной Девы Хуэй!

>