Холод.

Леденящий душу холод, пробирающий до самых костей.

Бескрайний, всепоглощающий мороз.

Его меридианы были полностью разрушены, а даньтянь уничтожен…

Врата секты рушились в ревущем пламени…

Один за другим падали товарищи, а в ушах всё ещё звучал последний крик наставника…

В Долине Морозного Рёва всё было обречено навеки затеряться в безмолвии и мертвящем холоде. Но в самой глубине души клокотала дикая, исступленная злость и жажда мести, упрямое стремление выжить, похожее на не гаснущую под ледниками лавúю.

Бултых.

Лин Мо рухнул в ледяную реку. Ледяная крошка мгновенно окутала его тело, образовав тонкий саван из белого льда, который на время укрыл его разбитую плоть и израненную душу.

Глухая тишь.

Пустота.

Ни надежды, ни звуков, ни тепла. Даже собственная боль притупилась. Желание отомстить и безумная, отчаянная жажда силы остались его единственной опорой.

В какой-то момент он начал различать другие звуки: тихий, почти замерзший плеск собственной крови и едва слышные, похожие на стук ледяных кристалликов удары сердца.

Его ледяной корень духа отзывался на законы и силу Долины Морозного Рёва, и в этой тишине медленно прорастали семена будущих перемен.

Сделав шаг с берега ледяной реки, Лин Мо благополучно выбрался на сушу.

Он опустил взгляд на свои руки, оценивая тяжесть ран, и с изумлением обнаружил, что тело исцелилось почти наполовину.

Его плоть претерпела мутацию.

Кожа стала мертвенно-бледной, с едва заметным узором изо льда. Стоило пальцам коснуться воздуха и сделать легкое движение, как в стороны разлетались крошечные ледяные иголки.

Он чувствовал силу!

Холодную, твердую, доведенную до абсолюта силу, которая словно вросла ледяным монолитом в его плоть и кровь.

Он сжал кулак, целясь в стоявший неподалеку ледяной холм, и резко выбросил руку вперед.

Бум.

Холм разлетелся на куски, превращаясь в тучу мельчайшей ледяной пыли, которая тут же рассеялась от мощной ударной волны.

Однако лицо Лин Мо исказилось от боли: старые техники при попытке их применить вступили в жесточайший конфликт с изменившимся телом.

Этот простой удар заставил его заработать внутренние травмы.

В голове промелькнула мысль: «Нужно всё как следует уладить, прежде чем отсюда выбираться».

Там, снаружи, наверняка всё еще рыщут те, кто хотел его смерти.

И он затаился, начав усваивать последствия этой мутации.

Прошло несколько лет.

Стоя на холме и оглядываясь назад, он видел лишь смутные очертания Долины Морозного Рёва.

Сердце переполняло ликование. За время уединения он усовершенствовал собственную технику, создав «Демоническую Технику Закалки Тела Вечного Безмолвия и Тёмного Льда». Его боевая мощь взлетела до небес, а уровень культивации достиг ступени Зарождающегося Ядра.

Пришло время мести!

Он отыскал старых недругов. Никаких лишних слов – только первобытная бойня.

Его тело и его кулаки стали самым страшным оружием в мире. Сила абсолютного холода замораживала всё живое, а за каждым его шагом по земле тянулся морозный след.

Организация за организацией стирались с лица земли.

Мужчины, женщины, культиваторы, простые смертные… все они превращались в ледяные статуи с застывшими на лицах гримасами ужаса.

Успех мести стремительно выжигал в нем человечность. Сердце Лин Мо холодело всё сильнее, а к любому проявлению жизни он стал относиться с полным безразличием.

Ни крики боли, ни проклятия, ни даже горячая свежая кровь больше не могли взволновать гладь его застывших глаз.

Он стал ходячей снежной бурей, приносящей гибель везде, где ступала его нога.

Вскоре последовала погоня праведных сектантов.

«Лин Мо, ты пал во владыку демонов! Техника, которую ты создал, несовершенна и затуманила твой разум!»

«Сдавайся! Быть может, кто-то еще сможет тебя исцелить».

Лин Мо лишь молча вскинул руку, превращенную в режущее лезвие.

Битва.

Одна стычка сменяла другую…

И наконец – поимка, заключение под стражу и неизбежный закат жизни.

В самый миг смерти его глаза на мгновение ожили.

«Наконец-то… свобода».

Всего за пару мгновений Нин Чжо заново прожил всю жизнь Лин Мо.

В его глазах вспыхнул яркий свет: «Сделать позвоночник опорой неба и земли, выдержав всю тяжесть темного льда! Превратить меридианы в русло ледяной реки, заставив стужу мчаться бутоном! Превратить плоть и кровь в плодородную почву, взращивающую несокрушимое демоническое тело!»

«Вот она какая – „Демоническая Техника Закалки Тела Вечного Безмолвия и Тёмного Льда“!»

«Но… она несовершенна и имеет огромный изъян. Тот, кто постигнет ее, постепенно теряет человечность, превращаясь в бездушную снежную бурю. Рассудок человека размывается, пока от него почти ничего не остается».

Нин Чжо словно воочию прочувствовал весь этот процесс от начала и до конца. Человечность утекала из сердца Лин Мо, точно вода. Сперва исчезали простые людские чувства вроде радости, скорби и страха, уступая место абсолютной рациональности и ледяному холоду.

Затем наступало равнодушие: для него больше не было никакой разницы между живыми существами и людьми, его душа окончательно онемела.

«Он вовсе не собирался никого убивать намеренно. Просто мимо проходила буря, а для нее все живые существа одинаковы».

Поразмыслив над этим, Нин Чжо извлек для себя немало пользы.

Теперь он мог с уверенностью сказать: среди второй партии закупленных душ демонического пути опыт Лин Мо оказался самым ценным приобретением!

«Его постижение Дао на самом деле было весьма посредственным, но в Долине Морозного Рёва по чистой случайности его корень духа и плоть подверглись мутации».

«Эта мутация позволила ему выжить, а в процессе доработки и исправления старой техники он попутно создал „Демоническую Технику Закалки Тела Вечного Безмолвия и Тёмного Льда“».

Сама по себе мутация не была чем-то удивительным.

Долина Морозного Рёва считалась одним из чудес света, наравне с Огненной Ямой Пылающих Звезд. Первое место было наполнено законами льда и звука.

Тело и душа Лин Мо тогда были разбиты вдребезги, но ледяной корень духа откликнулся на внешнюю среду, из-за чего законы долины ворвались в его плоть и начали разъедать ее.

Подобное перерождение обычно приводит к смерти, но Лин Мо невероятно повезло.

Он выжил и даже усовершенствовал «Демоническую Технику Закалки Тела Вечного Безмолвия и Тёмного Льда», сумев извлечь максимум из измененных плоти и корня духа.

По сути, Лин Мо и Нин Чжо были похожи.

На Нин Чжо повлияли законы, оставленные Цин У-ланцзюнем, наделившие его сродством к трем дисциплинам: военному искусству, механике и артефактостроению.

Лин Мо же пострадал от влияния самой Долины Морозного Рёва, впитав в себя законы льда и звука.

Но если для Нин Чжо это принесло лишь пользу, то Лин Мо, судя по всему, оказался не столь удачлив. Его последующее падение во владыку демонов во многом было связано именно с бременем чужеродных законов.

Когда его поймали, он уже почти превратился в ледяную статую, а живой плоти в нем почти не осталось.

Влияние самой «Демонической Техники Закалки Тела Вечного Безмолвия и Тёмного Льда» было лишь верхушкой айсберга – главную роль сыграло именно чужеродное давление законов.

Это походило на то, как самые обычные камни в Нефритовом Дворике под воздействием здешней среды превращаются в драгоценные минералы. Но для самого камня превращение в нефрит означало полную потерю своей первоначальной сути.

То же самое произошло и с Лин Мо. В конце концов он стал человекоподобной бурей – или, если выразиться точнее, автономной веточкой самой Долины Морозного Рёва, способной передвигаться.

Это заставило Нин Чжо вспомнить битву между Ситу Син и Чжу Фэньсян.

В самом конце того сражения божественная статуя Чжу Фэньсян подверглась процессу одомашнения Дао, едва не наделав беды. К счастью, мощная формация Боевой Арены прямо подарила нарушительницу усмирению. Однако платой за это стало то, что сама арена на долгое время оказалась выведена из строя.

«Божества используют божественную силу, тайные искусства и прочее как способ выражения соответствующих законов».

«Так называемое „одомашнение Дао“ – это, судя по всему, ситуация, когда на какой-то предмет обрушивается слишком много законов. Сам предмет не в силах вынести такую ношу, и излишки законов начинают выплескиваться наружу, словно вода, переливающаяся через край чаши».

Короче говоря, всё сводилось к простому факту: Лин Мо был «не того покроя»!

Ему было не по силам вынести эту ношу.

А вот Нин Чжо – смог бы.

«Неужели всё дело в моем природном таланте? Позволяет ли он мне перенимать чужие законы?» – Нин Чжо проникся еще большим любопытством к своему загадочному дару.

Опыт и воспоминания Лин Мо оставили в наследство Нин Чжо богатейший багаж знаний.

В конце своей жизни, после окончательного падения в демоны, по своей силе он почти не уступал экспертам стадии Зарождающегося Духа.

«Жаль только, что он не относился к стихии Инь».

Если бы этот трофей принадлежал к стихии Инь, Нин Чжо был бы уверен, что шансы спасти Юань Дашэна выросли бы по меньшей мере до шестидесяти процентов.

«Я уже перебрал две партии демонических душ, и ни у одной из них не было высоких достижений в техниках стихии Инь».

«А без высокого уровня мастерства они ничем не смогут помочь в решении проблемы Юань Дашэна».

«Похоже, нельзя полностью полагаться на местный черный рынок».

«Секта Десяти Тысяч Явлений всё же является оплотом праведного пути, и масштабы здешнего черного рынка неизбежно ограничены».

Предчувствие подсказывало Нин Чжо, что за демоническими душами стихии Инь придется отправляться в Бессмертный Город Белой Бумаги.

Однако армия Цин-Цзяо в полном составе ненавидела небо загробного мира и враждовала с Царством Мёртвых Ванчуань, так что устраивать массовую охоту на Инь-души было не лучшей идеей.

В этом вопросе Нин Чжо пока приходилось проявлять терпение.

Он зафиксировал «Демоническую Технику Закалки Тела Вечного Безмолвия и Тёмного Льда» в памяти и, применив артефакт Ло Шу вкупе с конфуцианскими практиками «привязывания волос к балке и вонзания шила в бедро», принялся за повторное обучение, быстро переваривая полученное богатство.

Пройдясь по материалу несколько раз, он собрал богатый урожай: вдохновение вспыхивало в его голове одно за другим.

Тогда он достал Тайный Канон Ледяной Резьбы (подаренный Нин Цзюфанем) и перелистал его еще пару раз.

Но этого ему показалось мало, и он извлек свитки с постижением Дао «Лин Шу» и «Ао Сюэ».

Наконец, он вытащил Сюэшу Юйсе, тщательно изучил артефакт целиком, после чего снова склонился над столом и, словно божественный писец, чья рука направляется свыше, принялся стремительно вычерчивать чертежи совершенно нового механизма.

В то же самое время.

В родовой усыпальнице семьи Бан.

В тайной комнате собрались все старейшины высшего порядка. Их взгляды были прикованы к висевшему в центре артефакту – Цепи Опорных Узлов Родового Благополучия.

Цепь непрерывно вращалась.

По ее пазам переплетались и струились потоки духовного света, а движущиеся блоки то и дело ударялись о медные колокольчики с секретными рунами, извлекая оттуда чистый, звенящий перезвон, пропитанный непредсказуемыми небесными тайнами.

Духовный шарм поднимался вверх, формируя призрачное видение судьбы.

Сперва оно было смутным, но по мере вращения цепи постепенно обретало четкость.

Один из старейшин высшего порядка изумленно произнес: «Неужели это проявление удачи Нин Чжо? Мы уже можем ее зафиксировать?»

Сидящий рядом пояснил: «В прошлый раз, когда мы задействовали Цепь Опорных Узлов Родового Благополучия и столкнулись с ним на уровне судьбы, нам помогло благословение воли монарха. Теперь удача нашей семьи Бан, царская воля Бан Цзи и смертельное бедствие Нин Чжо переплелись еще теснее».

«Именно поэтому цепь смогла отчетливо просчитать часть правды».

Поскольку дело касалось смертельного бедствия, связанного с монаршей волей, старейшины собрали всю свою концентрацию, вглядываясь в видение.

В самом центре картины появилась человеческая рука – полупрозрачная, существовавшая словно на грани яви и сна. Это и было воплощение удачи Нин Чжо.

Его удачливая рука растопырила пять пальцев, и в ритмичных сгибах ее суставов угадывалась бесконечная глубина. Движением, похожим на то, как дракон вытягивает когти, она беспрестанно шарила в пустоте, что-то выхватывая и загребая.

С каждым таким движением она захватывала крупицы морозной ци, втягивая их в ладонь. И по мере того как ци поглощалась, рука становилась всё более плотной.

«Какая странная форма для удачи Нин Чжо – рука? Что за абсурд?»

«С каждым вдохом она растет и крепнет. Скорость такого развития просто пугает!»

«Что значат эти ледяные испарения? В Небесной Броне не так уж много общего со стихией льда».

Пока люди ошеломленно спорили, образ снова изменился.

Из ниоткуда возник белый лист бумаги. Тонкий, как цикадное крыло, но казавшийся тяжелым, словно целая гора.

Лист бесшумно задрожал, рассыпая мириады черных чернильных точек. Словно проливной дождь, они пролились вниз, густо усыпав руку-удачу.

Раздалось шкварчание: чернильные точки, будто живые существа, стремительно впитались внутрь руки.

Тотчас же на поверхности кожи проступили мелкие, размером с мушиную головку иероглифы, сотканные из туши.

Чернильные знаки сливались в целые статьи.

Стоило текстам завершиться, как они сами собой начали перелистываться. «Кожа» на руке зашевелилась, претерпевая изменения, и в мгновение ока превратилась в шелестящие книжные страницы.

Присутствующим даже послышался шелест: самый верхний лист бумаги, словно осенний лист, отделился от руки и опал вниз.

Глаза старейшин вспыхнули. Кто-то тихо выдохнул: «Кто-то решил пойти против Нин Чжо. Судя по всему… это связано с книгами, неужели конфуцианский культиватор?»

«Разве конфуцианцы не благоволят Нин Чжо?» – недоумевало большинство.

А перемены в судьбе тем временем продолжались.

Из темноты выползла обвитая шипами тернистая лиана, казавшаяся измазанной алой краской.

Словно живая змея, колючая лоза обвилась вокруг руки, намертво завязавшись узлом на безымянном пальце и превратившись в терновое кольцо.

Кольцо неумолимо сжималось, намертво впиваясь в палец.

Острые шипы глубоко вонзились в плоть, и струйки удачи тут же исторгнулись наружу, мгновенно поглощаемые терновником.

Старейшины нахмурились, ломая головы: «На сей раз чьих это рук дело? Кто исподтишка пакостит Нин Чжо?»

В финале видения вокруг руки со всех четырех сторон начали сгущаться клочья туч, образуя устрашающую конструкцию, готовую полностью поглотить призрачную руку.

Облака слились воедино: сперва они напоминали роскошные нефритовые чертоги и бессмертные города, поражающие воображение своей красотой. Но затем очертания облачного города исказились, превращаясь в гигантский, чудовищный белоснежный гроб!

Гроб медленно опускался, давяще и тяжело. Даже просто наблюдая за этим со стороны, старейшины ощущали глубокое угнетение, граничащее с удушьем.

Истина об удаче разом рассеялась, исчезнув без следа.

Старейшины переглянулись с ошеломленными лицами.

«Почему создается ощущение, что Нин Чжо окружен бедами со всех сторон?»

«Кажется, если пустить всё на самотек, он попросту погибнет от собственных напастей…»

«И что нам теперь делать?»

Старейшина высшего порядка выступил вперед, приводя в движение Цепь Опорных Узлов Родового Благополучия, что вызвало совершенно иную трансформацию.

Когда она завершилась, видение судьбы проявилось вновь, но на этот раз в виде трех звезд. Первая звезда – оранжево-желтая, с непрерывно вращающимися внутри шестеренками. Вторая звезда – багровая, из которой клубящимися волнами поднималась демоническая ци. И третья звезда – глубокого фиолетового цвета, постоянно и жутко меняющая форму, похожая на дымку или туман.

Главный старейшина произнес глухим голосом: «Ранее мы изо всех сил старались расправиться с Нин Чжо, и тогда Цепь Опорных Узлов Родового Благополучия претерпела странную метаморфозу. Теперь нам удалось вычислить ответ».

«Это проявление монаршей воли на стороне Бан Цзи, объединенной силы против Нин Чжо, которая помогла нашей цепи миновать угрозу».

«Мы добились изначальной цели: удача Нин Чжо бурно вспыхнула, подвергшись колоссальному истощению. В будущем, когда он ослабнет, мы позволим Бан Цзи лично вмешаться и разрешить его смертельное бедствие».

Услышав это, некоторые старейшины мгновенно догадались, почему перед ними возникли именно три звезды.

Бессмертный талант Бан Цзи был не чем иным, как Десятитысячным Марионеточным Демоном, что символизировало три пути судьбы: механику, демонический путь и путь чудовищ.

Это как раз соответствовало трем звездам перед ними.

Главный старейшина продолжил: «Монаршая воля пробудилась и помогла нашему искусству преуспеть».

«Три звезды, видимые сейчас – это и есть узел проблем в удаче Нин Чжо».

«Они знаменуют собой одновременный вспыхнувший пик его удачи в трех направлениях: механике, демоническом пути и пути чудовищ».

«Как только эти три звезды полностью исчерпают свой потенциал, его удача рухнет с пика и погрузится в глубокий спад».

«И тогда настанет звездный час Бан Цзи!»

>