Глава 743: Ради праведного пути я сжигаю свою душу

Каменный грот с синеватым камнем.

— Молодой господин, вы вернулись, — встретил его старец Чу. — Сунь Тун ещё не вернулся, а Цин Чи вместе с вашим кукольным автоматом тренируется в боевом построении.

Старец Чу сделал краткий доклад. По его мнению, Сунь Линтун был всего лишь книжным мальчиком при Нин Чжо, поэтому он неизменно звал его Тунцзы.

Нин Чжо кивнул:

— Потрудись приготовить для меня порцию духовной пищи, да потемнее. Через полчаса принеси её прямо в пространство построения.

Обладая техникой «Жизнь на Волоске», Нин Чжо прекрасно знал, где находится Сунь Линтун: тот как раз возвращался со стороны пика Тысячи Очагов.

А вот Цин Чи…

«Она в последнее время стала куда чаще тренироваться со Снежной Цветной Девой Хуэй».

Подойдя к боевому построению и ступив внутрь, Нин Чжо увидел, как Цин Чи и Снежная Цветная Дева Хуэй обмениваются ударами, не уступая друг другу.

Нин Чжо понаблюдал за схваткой пару мгновений и мысленно кивнул.

Хотя Цин Чи потеряла память, её физическое тело осталось прежним, да и нрав не изменился, поэтому в бою она совершенно естественно пускала в ход множество приёмов, вновь демонстрируя немалую часть своего прежнего великолепия.

Впрочем, одолеть Снежную Цветную Деву Хуэй она всё равно не могла.

Та была создана из материалов уровня золотого ядра и по своему внутреннему потенциалу намного превосходила Цин Чи, находившуюся лишь на стадии основания.

«Но если Цин Чи заново овладеет своим врождённым талантом и применит его в бою, исход станет непредсказуемым».

Нин Чжо уже не раз воочию видел всю подавляющую силу дара Цин Чи, и она оставила у него глубокое впечатление.

«Будь на месте марионетки обычный автоматоновый болван, пусть даже из материалов золотого ядра, ему всё равно пришлось бы туго против синего пламени. Но Снежная Цветная Дева Хуэй тоже обладает врожденным талантом, так что, пожалуй, сможет противостоять ей».

По мнению Нин Чжо, простор для роста у обеих был поистине колоссальным.

— Молодой господин, вы вернулись? — заметив Нин Чжо, вошедшего в построение, Цин Чи рассыпалась в испуганных и радостных улыбках, тут же прекратила бой со Снежной Цветной Девой Хуэй, сделала шаг назад, разрывая дистанцию, и бросилась прямо к нему.

В поднятом лице девушки-призрака так и сквозила привязанность к Нин Чжо.

Пусть она и лишилась памяти, чувства к Нин Чжо стали от этого лишь чище. Шло время, и это чувство вновь наливалось силой, становясь всё более глубоким.

Нин Чжо слегка кивнул ей и бросил взгляд на Снежную Цветную Деву Хуэй.

Та скрестила руки на груди, чуть задрала подбородок и смотрела на Нин Чжо сверху вниз – даже перед своим хозяином она держалась с неизменной гордыней.

Нин Чжо махнул рукой Цин Чи:

— Отступите пока. Это место понадобится мне.

— Хорошо, молодой господин, — Цин Чи беспрекословно повиновалась Нин Чжо, но перед уходом всё же окинула его полным надежды взглядом и осведомилась:

— Молодой господин, когда мы продолжим изучать создание талисманов? У меня накопилось столько вопросов, я так хочу посоветоваться с вами!.

Страсть девушки к искусству талисманов была чрезмерно пылкой.

Она задавала этот вопрос уже бесчисленное количество раз, однако Нин Чжо, едва ступив за врата главной секты Секты Десяти Тысяч Явлений, был по горло занят делами и раз за разом отвечал отказом.

Не стал исключением и этот раз.

— Что до талисманов, обсуждайте всё и оттачивайте мастерство со Снежной Цветной Девой Хуэй, — бросил Нин Чжо, взмахнув рукой. Хоть он и понимал, что оставлять Цин Чи на попечение марионетки – идея так себе, у него действительно были дела поважнее.

Оставшись в пространстве построения в полном одиночестве, он уселся на циновку, скрестив ноги, и извлек Пагоду Заслуг и Деяний.

Эту крошечную пагоду старик по фамилии Цан отдал ему добровольно; вещица была бесхозной, и сложность её очищения оказалась невысокой.

Действуя решительно и без промедления, Нин Чжо в тот же миг применил три метода одновременно!

Растопырив пальцы левой руки, он прижал ладонь к парящей перед ним изысканной пагоде. В тот же миг с кончиков его пальцев хлынуло пятицветное сияние, и пятиэлементные лучи в мгновение ока оплели и окутали всю Пагоду Заслуг и Деяний.

Сине-золотые лепестки лотоса у основания башни чуть раскрылись, жадно впитывая чистейшую пятиэлементную духовную ци. Нефритовое сияние на лепестках заструилось быстрее, издавая едва слышный гул. Восемьсот фантомов архатов на теле полихромной пагоды, казалось, тоже стали на капельку чётче в золотистой дымке, отзываясь на вливание духовной силы.

Это было очищение силой ци.

В то же самое время меж бровей Нин Чжо ярко вспыхнуло, и плотный, словно обретший плоть сгусток духовного сознания со свистом ворвался прямо в ядро Пагоды Заслуг и Деяний!

Началось очищение духом!

Сложные и глубокие сети и контуры дхармических запретов внутри башни чётко отразились в его море сознания.

Духовное сознание стремительно растекалось, проникая вглубь с бешеной скоростью, неся в себе непреклонную волю хозяина.

Правда, скорость проникновения и сканирования духовного сознания становилась всё медленнее: познания Нин Чжо в буддийских и демонических путях были не так уж высоки. Но в этот момент Печать Сердечных Демонов Будды внезапно засияла. На самой печати проявились золотые санскритские буквы и глубокая демоническая аура, которые вместе с духовным сознанием проникли внутрь Пагоды Заслуг и Деяний.

В одно мгновение все скрытые следы отторжения и сопротивления при духовном очищении пагоды исчезли без следа, а кое-какая часть её мощи даже перешла в разряд приветствующих его сил.

Преграды на пути духовного очищения мгновенно испарились, и духовная метка со скоростью, превосходящей все мыслимые законы, расползлась по коренным дхармическим запретам, быстро обретая прочность.

Очищение духом продвигалось стремительно. Нин Чжо сложил пальцы правой руки в виде меча, выдавив из кончика каплю своей корневой крови.

Кровавое очищение!

Капля крови упала на чётки на макушке пагоды и мгновенно впиталась в них.

Комплекс Демонического Окрашивания Кровных Жилок!

Кровавое сияние разлилось вокруг, оплетая башни целыми пластами кровавых нитей и жил. Подобно демоническим лианам, обретшим жизнь, они взяли за отправную точку бусины дхарани и безумно поползли по внутренней и внешней поверхности пагоды!

Ярко-красные кровавые жилы, словно густая паутина, в миг усеяли хрупкий на вид полихромный корпус башни. Они властно легли поверх проступивших фантомов восьмисот архатов, однако скорость их внедрения была неспешной.

Золотая дымка и багровый свет переплелись, сцепившись друг с другом, производя двоякое, полное противоречий и в то же время потрясающее воображение впечатление.

Однако на определённом уровне башни кровавые жилы вдруг ускорились и пошли напролом, действую куда грубее и оказываясь в разрыве эффективнее даже духовного очищения.

Три высших закона трёх сект были активированы одновременно!

Очищение духом, очищение ци и кровавое очищение, подкрепленные к тому же срабатыванием Печати Сердечных Демонов Будды.

Обычный культиватор, берясь за укрощение сокровища, выбирает лишь один способ. В конце концов, техники большинства людей сосредоточены на взращивании лишь одного даньтяня, да и из трёх способов у них работает от силы один – самый мощный, в то время как остальные два можно почти не принимать в расчет.

Но Нин Чжо был совсем другим.

Он одновременно культивировал три даньтяня и мог задействовать все три метода укрощения сокровища разом, причем они дополняли друг друга, благодаря чему эффективность процесса возрастала до астрономических высот.

Башня безостановочно гудела и вибрировала. Буквально за пару мгновений её дрожь достигла пика, выдав чистый, долгий звон, казалось, очистивший саму душу!

Пятицветное сияние, окутывавшее пагоду, резко сжалось вовнутрь и исчезло. Распространявшиеся кровавые жилы сменили буйство на покорность, превратившись в изысканные тёмно-красные узоры, которые вплавились в стекло и лотосовый постамент, слившись с телом пагоды воедино. А пронзившее ядро духовное сознание бесшумно завершило начертание метки на ключевых запретах, установив над ними абсолютный контроль.

Звон умолк, Пагода Заслуг и Деяний полностью затихла, а по всему её корпусу заструился слой тёплого, сдержанного сияния сокровища, слившегося с аурой самого Нин Чжо.

По мановению воли Нин Чжо пагода превратилась в полосу света и нырнула в верхний даньтянь между его бровей – абсолютно послушная, управляемая словно собственный палец!

Оказавшись в верхнем даньтяне, Пагода Заслуг и Деяний тут же испустила золотую дымку и попыталась расправить плечи, но Печать Сердечных Демонов Будды слегка качнулась, и золотое свечение вокруг башни в тот же миг угасло, втянувшись обратно в корпус – его без всяких сомнений подавили.

Нин Чжо не слишком удивился подобной сцене:

— И Печать Сердечных Демонов Будды, и Пагода Заслуг и Деяний относятся к уровню сокровищ дхармы и обе способны подавлять ци удачи. Но между сокровищами дхармы тоже лежит пропасть.

— Главные материалы в Пагоде Заслуг и Деяний – от силы уровня золотого ядра. Но Печать Сердечных Демонов Будды цельна и монолитна, я даже уровень её основных материалов определить не в силах.

— Пагода Заслуг и Деяний подавляет ци удачи лишь в личных масштабах, не распространяя благодать на родных и близких. Печать же Сердечных Демонов Будды, судя по всему, не уступает истинному телу самой Пагоды Заслуг и Деяний и способна усмирять ци удачи целой организации.

Раз уж Пагоде Заслуг и Деяний в море сознания верхнего даньтяня «жилось неуютно», Нин Чжо по воле духовного сознания перенёс её из верхнего даньтяня в средний.

В океане ци среднего даньтяня пагода словно бы вздохнула с облегчением, её корпус легко качнулся, и она вновь источила клубы золотого тумана.

Она попыталась занять центральное положение, но в самом центре среднего даньтяня неизменно бушевал вихревой столб пятиэлементной духовной ци.

Пагода Заслуг и Деяний попыталась побороться за место, но обнаружила, что соперничество ей не по силам, и скромно забилась в уголок.

Увидав это, Нин Чжо перекинул Пагоду Заслуг и Деяний в нижний даньтянь – в море эссенции.

В центре моря эссенции точно так же хозяйничало кровавое озеро, не оставив для пагоды никакого пространства.

Стоило Пагоде Заслуг и Деяний задержаться там подольше, как её буддийское золотое сияние сильно разошлось с атмосферой моря эссенции, и у Нин Чжо тут же возникло чувство дискомфорта.

После трёх попыток Нин Чжо в конце концов вернул Пагоду Заслуг и Деяний обратно в средний даньтянь, в океан ци.

— Я применил три способа укрощения сокровища, и все они увенчались успехом, поэтому вещицу можно пристроить в любой из трех даньтяней – верхний, средний или нижний.

— Но очевидно, что больше всего это сокровище подходит для среднего даньтяня: Формула Пятиэлементных Духовных Ритмов всё-таки нейтральна и сбалансирована, в то время как море сознания и море эссенции имеют явный уклон в сторону Будды и демонов соответственно!

— Помимо этого, есть еще одна причина – у этой Пагоды Заслуг и Деяний имеется особая черта: она является составным сокровищем.

Успешно укротив артефакт и полностью овладев им, Нин Чжо теперь видел все его внутреннее устройство как на ладони.

В пагоде было три яруса.

Первый ярус напоминал тюремную камеру. В самом центре стояла плавильная печь из алого кристалла. Сквозь стенки печи сочился мутный темный свет, а внутри полыхал один изъеденный скверной огонь.

Второй ярус походил на кабинет. Клубы фиолетового тумана поддерживали столик из синевато-зеленого нефрита, на котором лежала прошитая нитками книга. Крупные иероглифы «Книга Оценки Заслуг и Деяний» на обложке бросались в глаза.

Третий ярус казался капищем. По центру возвышался массивный алтарь из черного камня, на котором стояла деревянная статуэтка божества-судьи. По деревянной фигурке переливался божественный дух – судя по всему, призыв божества увенчался успехом.

— Изъеденный скверной огонь, пламя грехов, фосфорический яд обиды, кровавое пламя кармических бедствий, алые скверные огни очищения и прочее – всё это низшие разновидности огня красного лотоса. Они обладают некоторыми свойствами истинного огня красного лотоса, но в тех же масштабах их мощь и эффективность намного слабее.

— Настоящее тело Пагоды Заслуг и Деяний наверняка питается истинным огнем красного лотоса. Но в пагоде, подаренной победителю состязаний, его заменили низшим огоньком.

Пусть это был всего лишь изъеденный скверной огонь, Нин Чжо всё равно радовался.

В конце концов, это же огонь.

За всё своё странствие до сего дня он лишь единожды добыл огонь из древесины, да и тот израсходовал.

Разумеется, если говорить о ценности в алхимии и кузнечном деле, изъеденный скверной огонь и близко не стоял с огнем из древесины.

— «Книга Оценки Заслуг и Деяний»… — Нин Чжо был прекрасно знаком и с этой техникой.

Всё потому, что методика эта происходила из конфуцианства, но распространилась столь широко, что теперь вовсю использовалась в нынешних государствах мира бессмертных!

Основателем «Книги Оценки Заслуг и Деяний» был великий мудрец конфуцианской школы Дин Мин, носящий титул Динвэнь-гун. Он вобрал в себя праведную ци небес и земли и применил принципы человеческого дао, благодаря чему получил возможность взвешивать заслуги и карать за преступления, оценивать достижения объектов и служить эталоном для выстраивания государственных устоев и отбора гражданских и военных чинов в мире бессмертных.

— Говорят, Динвэнь-гун Дин Мин в совершенстве постиг конфуцианские каноны. Он взял за основу «Шу цзин», чтобы установить девять наград за заслуги, применил «Чжоу ли» для шести методов служебной аттестации, постиг «Сяо цзин», дабы очистить понятия преданности, сыновней почтительности и долга, и заставил «Чунь цю» различать людские поступки. Создавая «Книгу Оценки Заслуг и Деяний», он пережил несколько небесных бедствий и земных катастроф и в конце концов едва не исчерпал всю величественную литературоведческую жилу Академии Цзяся, лишь после этого с величайшим трудом добившись успеха.

Статуэтка судьи на третьем ярусе пагоды тоже была обязательным элементом.

— Сама по себе «Книга Оценки Заслуг и Деяний» – лишь мирской инструмент. Но когда призыв божества удается, с помощью божественных сил можно задействовать мощь самих небес и земли.

— Именно их сочетание и служит фундаментом способности Пагоды Заслуг и Деяний различать заслуги и грехи.

— Настоящее тело Пагоды Заслуг и Деяний состоит всего из шести составных частей.

— Лотковый постамент из добрых листьев на дне башни, беспримесное полихромное стекло корпуса, бусины причинных дхарани на макушке. А также огонь красного лотоса на первом ярусе, «Книга Оценки Заслуг и Деяний» на втором и статуэтка судьи подземного мира на третьем.

— В той, что находится у меня в руках, вместо огня красного лотоса использовали изъеденный скверной огонь. А материалы дна, корпуса и макушки башни – всего лишь уровня золотого ядра.

— Зато статуэтка божества и «Книга Оценки Заслуг и Деяний» в истинном теле наверняка куда выше рангом.

В этом и заключалось искусство слияния утвари.

Обычные сокровища и артефакты создаются путем обработки и укрощения различных сокровищных материалов, сплавляемых в единое, монолитное целое. Например, Печать Сердечных Демонов Будды в руке Нин Чжо была таковой, что он даже не мог распознать, какие именно материалы пошли на ее изготовление.

А вот Пагода Заслуг и Деяний строилась по принципу возведения базового каркаса с последующим заполнением материалами или готовыми артефактами.

Лотковый постамент из добрых листьев внизу, беспримесное полихромное стекло корпуса и бусины причинных дхарани на вершине образовывали базовый каркас. Огонь первого яруса был материалом, в то время как второй и третий ярусы могли меняться в зависимости от человека и подлежать замене.

У такого подхода были свои плюсы и минусы, но самое очевидное преимущество заключалось в том, что он позволял комбинировать артефакты и сокровища, порождая совершенно новые чудесные свойства.

Старец Чу, следуя указаниям Нин Чжо, принес приготовленную духовную пищу и постучал в построение. Вместе с ним в пределы построения вошел и Сунь Линтун.

— Вот души, которые мы приобрели вместе с Юй Хэе, — Сунь Линтун протянул Нин Чжо множество серо-глиняных горшочков.

Старец Чу, взглянув на них, просиял и тут же попросил выделить ему парочку для удобства приготовления темной кухни.

Нин Чжо покачал головой:

— Они все мне нужны.

С этими словами он достал Пагоду Заслуг и Деяний и на глазах у обоих активировал артефакт.

Управлять сокровищем будучи культиватором стадии основания было, конечно, тяжело. Да и Формула Пятиэлементных Духовных Ритмов не славилась объемами резервов.

Впрочем, Нин Чжо собирался сканировать души лишь стадии ци, так что это было всё равно что палить из пушки по воробьям.

Поэтому прошло всего несколько мгновений, как Пагода Заслуг и Деяний откликнулась.

Побагровевшее тело пагоды задрожало и завибрировало, а бусины причинных дхарани на её вершине замигали черным и белым светом, беспрестанно меняясь.

Изъеденный скверной огонь ярко запылал.

«Книга Оценки Заслуг и Деяний» на втором ярусе сама собой перевернула страницы, и на чистых листах водопадом проступили кровавые письмена, являя миру одно злодеяние за другим.

Пнуть чашку нищего ради забавы…

Солгать о недороде духовного зерна, чтобы обобрать арендаторов…

Вырезать деревню смертных ради создания Знамени Ста Душ…

Заманить товарища по Дао исследовать древнюю гробницу и сделать его смертником…

Украсть пилюлю основания у наставника и свалить вину на младшего соученика…

И лишь изредка попадались несколько золотых строчек, вроде:

Отдать половину лепешки умирающему старому псу…

Вернуть подобранную шпильку плачущей девочке…

Наконец Пагода Заслуг и Деяний перестала вибрировать, буддийские бусы на её макушке почернели, на «Книге Оценки Заслуг и Деяний» запеклись кровавые строки, а ореол вокруг статуэтки постепенно рассеялся.

Нин Чжо кивнул, подтверждая, что продавец не солгал: по крайней мере, все эти души стадии ци принадлежали отъявленным злодеям, чьи прегрешения были неисчислимы.

Парень отпустил старца Чу, оставил Сунь Линтуна и принялся за применение техники Переправы Душ в Пламени Сожжённой Ладьи.

Хотя он мог черпать ресурс из полотна душ ради устойчивого развития, всё же стоило разок выложиться на полную, чтобы накопить столь драгоценный опыт.

Души воспламенились, изрыгая в огне пронзительные, жуткие вопли.

Нин Чжо вывел свою душу наружу и бросил её в самую гущу пламени. Подожженные души обратились в ладью душ, которая продолжала полыхать, неся на себе душу Нин Чжо.

Спустя несколько дыханий ладья душ растаяла, а душа Нин Чжо потяжелела по меньшей мере на три лян и благополучно вернулась в физическое тело.

Нин Чжо открыл глаза и с праведным видом изрек:

— Отлично! Как говорится, зло нужно искоренять до конца, и эти преступники все до единого заслужили смерть. Уничтожить их – значит внести свой вклад в праведное дао человеческого мира.

Сунь Линтун огляделся по сторонам и озадаченно произнес:

— Никого же чужого нет, только мы вдвоем. К чему этот пафос?

— Кхм-кхм, — Нин Чжо дважды кашлянул.

Сунь Линтун закатил глаза: он вырастил Нин Чжо и знал его как облупленного, поэтому тут же поторопил:

— Давай выкладывай, чего на этот раз добыл?.

Нин Чжо изложил всё как есть, отчего Сунь Линтун онемел от изумления.

Лишь спустя долгое время Сунь Линтун пришел в себя и завопил:

— Братец, да ты взлетаешь!.

(Конец главы)