Глава 741. Торговля душами (Дополнительная глава за октябрьские билеты успешно выпущена!)

На дне колодца тянулась узкая каменная лестница. Следуя по ней, они спустились в подземную карстовую пещеру.

Пещера оказалась небольшой. С ее сводов свисало множество сталактитов, а местами рос тускло светящийся мох, что придавало этому месту еще более мрачный, зловещий вид.

В разных уголках пещеры – то прячась в тенях, то устроившись на расставленных тут и там каменных чурбаках – сдавалось всего несколько неясных фигур. Они держались на почтительном расстоянии друг от друга и переговаривались вполголоса, отчего их слова тонули в глухом эхе подземного зала.

В полумраке пещеры тени зыбко метались по неровным каменным стенам, напоминая пугающих духов из театра теней.

Юй Хэе вместе с Сунь Линтуном направился прямиком в один из отдаленных углов.

Там, скрестив ноги на плоском валуне, сидела фигура в простом сером балахоне, глубокий капюшон которого почти полностью скрывал лицо. Перед этим человеком не было никакой раскладки: он просто неподвижно застыл, словно каменное изваяние.

Юй Хэе и Сунь Линтун остановились перед ним.

— Товар есть? — негромко спросил Юй Хэе.

Серомантийник не кивнул. Пространство вокруг него едва заметно искривилось, и в воздухе повисло несколько сероватых глиняных горшочков.

— Весь товар здесь, — промолвил он.

Юй Хэе слегка повернул голову и бросил взгляд на стоявшего рядом Сунь Линтуна.

Тот, разумеется, уже наложил маскировку: его рост и телосложение ничем не отличались от взрослого человека.

Сунь Линтун тут же пустил в ход духовное сознание, проникая внутрь глиняных сосудов.

В каждом горшочке томилась по меньшей мере одна душа.

Души уровня Ци Цзин насчитывались сотнями; они теснились в самом маленьком сосуде. Большинство из них представляли собой лишь смутные сгустки света тусклых оттенков, похожие на космы серого тумана. Они бессознательно извивались и бились о стенки сосудов, издавая беззвучный визг, а их искаженные лица источали первобытный ужас и боль.

В большинстве же остальных горшков были запечатаны души культиваторов стадии Основания Фундамента.

Они выглядели куда плотнее тех, что были на ступени Ци Цзин: в них отчетливо угадывались черты лиц и даже особенности одежды, которую те носили при жизни.

Цвет этих душ по большей части был мертвенно-бледным или бледно-голубым, а на лицах застыли выражения ярости, отчаяния или тупого оцепенения.

Они колотились о стенки куда яростнее, их призрачные тела содрогались от мощных толчков, оставляя внутри сосудов смазанные тени. Некоторые, казалось, все еще сохраняли зачатки разума и смотрели во внешний мир пустыми, остекленевшими глазами.

Душа стадии Зарождения Золота оказалась всего одна.

Ее запечатали в самом большом горшке. Сама духовная сущность казалась почти материальной и излучала слабое, но отчетливое давящее присутствие. Она пылала огненно-красным цветом – судя по всему, при жизни этот человек практиковал какую-то огненную технику.

В глазах золотой души затаилась столь густая и жгучая ненависть, что даже Сунь Линтун невольно вздрогнул от неожиданности.

Она почти не двигалась, исподволь накапливая силы, и явно тоже пыталась проломить клетку, чтобы вернуть себе свободу. Вот только действовала она куда расчетливее и терпеливее душ более низких ступеней.

Потоптавшись на месте с пару мгновений, Сунь Линтун довольно кивнул:

— Хорошо, я забираю всё.

Серомантийник на миг замер.

Стоявший рядом Юй Хэе тоже опешил: он никак не ожидал, что эта сделка окажется куда масштабнее, чем он предполагал.

— Ты уверен? — переспросил торговец.

Сунь Линтун молча извлек из пространственного кольца золотую пилюлю демонического пути и протянул собеседнику:

— Проверь. Если переплатил – вернешь сдачу, если не хватит – доплачу.

Своим видом он демонстрировал поистине несметные богатства.

Мастер в сером балахоне внутренне задохнулся от изумления, а по его спине пробежал холодок: «Что это за птица? Я всего лишь продаю душу какого-то золотого культиватора, а этот хрен выкладывает настоящую пилюлю Зарождения Золота!»

Он медленно протянул руку, взял пилюлю и тщательно ее осмотрел. Убедившись, что все в порядке, он поднял глаза на Сунь Линтуна, и его отношение мгновенно переменилось.

Торговец сложил руки в приветственном жестяном поклоне:

— Могу я узнать имя многоуважаемого гостя?

Сунь Линтун легко улыбнулся:

— Можешь звать меня просто стариком Сунем.

Внешность, которую принял Сунь Линтун, принадлежала зрелому мужчине. Даже если бы кто-то раскусил его иллюзию воровского искусства и разглядел истинный облик сопляка, у него все равно зародились бы сомнения – ведь этот образ так разительно отличался от солидного прозвища.

В этом и заключался излюбленный стиль Сунь Линтуна: туманность и двусмысленность, чтобы никто не мог просчитать его ходы.

Собеседник тотчас почтительно отозвался:

— Старик Сунь.

Сунь Линтун слегка кивнул, нахмурился и прямо спросил:

— Скажи… эти души действительно принадлежат отъявленным мерзавцам, тем, кто заслужил смерть тысячу раз?

Торговец расхохотался:

— Старик Сунь слишком тревожится. Если бы они не совершили преступлений, искупить которые не хватило бы и их рассеянных по ветру душ, мы бы и сами не посмели их ни принять, ни продать.

— Секта Десяти Тысяч Явлений – праведная обитель! Если бы мы вздумали торговать здесь невинными душами, это было бы равносильно самоубийству.

— Заниматься такой мелкой сошкой ради грошовой выгоды и рисковать собственной башкой станет только круглый дурак!

Сунь Линтун на мгновение умолк, принимая это объяснение, и вновь обвел взглядом сосуды с бьющимися внутри душами. Внезапно он обронил:

— А не найдется ли… души конфуцианца?

— Конфуцианца? — брови торговца под капюшоном, казалось, взметнулись вверх, и его взгляд вновь на секунду задержался на Сунь Линтуне. Помолчав несколько вдохов, он, судя по всему, мысленно перебирал запасы.

Он замялся и наконец выдавил:

— Есть.

И тут же добавил:

— Причем… превосходного качества.

— О? — глаза Сунь Линтуна вспыхнули.

Конфуцианец, павший на путь демона – зрелище редчайшее. Сама философская система конфуцианства с самого рождения закладывает в адептов жесткие рамки мышления и ценностей.

Последователи этой школы ставят во главу угла человеколюбие, долг, ритуал, мудрость и верность, поэтому перебежчиков к демонам среди них в разы меньше, чем среди даосов или буддистов.

Сунь Линтун пришел сюда ради Нин Чжо, действуя по его воле.

Нин Чжо нынче усердно постигал конфуцианские чары и заклинания, а его духовная сила росла не по дням, а по часам. Он прекрасно понимал, как важна эта эрудиция для того, чтобы впитывать мудрость из разных источников и в конце концов достичь вершины в искусстве марионеток. Разумеется, нужда в конфуцианских душах у него возросла многократно.

Однако оба они, и Сунь, и Нин, отлично знали, что демоны-конфуцианцы – товар штучный. Поэтому изначально они почти ни на что не рассчитывали.

И вот теперь, услышав утвердительный ответ, Сунь Линтун невольно испытал легкое потрясение.

— Какова цена? — тут же осведомился он.

В мыслях он уже решил: даже если торговец задерет цену до небес, эту душу необходимо выкупить.

Сунь Линтун был прекрасно осведомлен о положении дел с культивацией Нин Чжо – они никогда ничего друг от друга не утаивали. Именно поэтому он четко понимал: значение и польза конфуцианской души для парня просто неизмеримы!

Торговец помедлил и только тогда заговорил:

— Этот человек… непростой. Я пока не уверен, удастся ли мне вообще достать его душу и выставить на продажу.

Сунь Линтун нахмурился:

— В чем причина?

Сказав это, он тут же добавил:

— О цене мы договоримся.

Торговец не стал сразу называть стоимость, а вместо этого перевел взгляд на Юй Хэе:

— По правде говоря, если назвать имя, многие сородичи из Секты Десяти Тысяч Явлений его знают. У этого человека громкая слава. Его зовут… Цинь Дэ.

— Цинь Дэ?! — Юй Хэе явно был знаком с этим именем. На его лице отразилось внезапное понимание и легкая тень опасения. — Это он! Позор конфуцианства.

На этот раз настала очередь Сунь Линтуна недоуменно хлопать глазами.

Юй Хэе пояснил вполголоса:

— Он нарушил великое табу, и тогда поднялся невероятный шум, но верхушка секты до последнего старалась все замять. Достойная информация, которую можно раздобыть обычным путем, разумеется, вычищена – имя этого человека нигде не фигурирует.

Сунь Линтун тут же проникся любопытством и принялся подробно расспрашивать о происхождении этого персонажа.

«Канон Святого-Разбойника»? Услышав это впервые – и особенно узнав название техники демона-конфуцианца, – он почувствовал, как сердце на миг заколотилось быстрее. Какая-то искра озарения заставила его едва заметно вздрогнуть.

Сунь Линтун безо всяких на то причин отчетливо понял: «Эта техника кажется… жизненно важной для меня?!»

Он подавил вспыхнувшее на лице удивление и лихорадочно принялся копаться в памяти, выискивая всё, что касалось Цинь Дэ.

Когда-то Цинь Дэ был подающим большие надежды молодым ученым. Умный, эрудированный, он блестяще разбирался в конфуцианских канонах и обладал выдающимся талантом.

Но, возможно, именно из-за того, что он прочел слишком много классических трудов, в его голове родилась собственная техника – тот самый «Канон Святого-Разбойника».

Это учение связывало воедино образы святого и великого разбойника: чем выше личные моральные устои и заслуги адепта, тем свирепее становилось его воровское искусство, даруя колоссальное усиление!

Техника эта была донельзя еретической – казалось, она толкует всех конфуцианцев на путь форменных бандитов.

А те мысли Цинь Дэ, что просачивались из строк «Канона Святого-Разбойника», окончательно убедили конфуцианский клан во главе с Дуаньму Чжаном в одном: Цинь Дэ пал, его разум искривился, а от избытка прочитанных книг он попросту сбрендил!

В итоге, когда уговоры, увещевания и угрозы исчерпали себя, Дуаньму Чжан и прочие были вынуждены доложить о случившемся секте, после чего победили Цинь Дэ и бросили его в темницу.

Уж более тридцати лет Цинь Дэ томился в застенках Облачной Темницы.

Торговец поведал, как Цинь Дэ после создания своей техники провернул несколько крупных краж. Этот человек действительно был погрязшим в грехах злодеем.

Однако Сунь Линтуна тревожило другое: «В Секте Десяти Тысяч Явлений полно конфуцианцев, и все они невероятно сплочены. Что они думают о Цинь Дэ?»

Торговец ухмыльнулся:

— Насчет этого можешь не беспокоиться. Цинь Дэ погряз в демоническом пути безнадежно. Конфуцианцы полностью отреклись от него еще с десяток лет назад.

— Они даже неоднократно выступали с предложением уничтожить Цинь Дэ, чтобы пресечь это злое учение в самом зародыше и не дать ему запятнать чистоту конфуцианских традиций.

— Если ты поможешь покончить с Цинь Дэ, мне думается, конфуцианцы тебе только «спасибо» скажут.

С этими словами торговец взвесил все за и против, после чего назвал окончательную цену:

— По рыночной стоимости душа культиватора на пике Зарождения Золота идет за триста тысяч средних духовных камней.

— Конфуцианские особенности, редкость и уникальность товара – накину еще сто тысяч средних камней.

— Плюс ко всему этот мерзавец сидит в Облачной Темнице, придется задействовать людей и кое-кого подмазать, расходы немалые. Итого с тебя… сорок тысяч средних духовных камней.

Зрачки Юй Хэе сузились.

Будучи сам мастером стадии Зарождения Золота, он прекрасно понимал: для него эта сумма была, без сомнений, непомерной.

Начнись такое дело у него – он бы в жизни не выложил столько ради простой золотой души.

Но Сунь Линтун лишь легко улыбнулся:

— Беру. Вот задаток.

И швырнул на стол еще одну демоническую золотую пилюлю.

По спине торговца вновь пробежал холодок, и он мысленно содрогнулся: «Вторая пилюля подряд! Этот гад дает мне понять, что связываться с ним смерти подобно! Лучше провести сделку честно, иначе кончишь точно так же, как хозяин этой пилюли…»

Он торопливо подхватил пилюлю:

— Что ж, тогда попрошу старика Суня немного подождать и дожидаться хороших вестей с моей стороны.

Сунь Линтун кивнул:

— Только не вздумай тянуть нарочно. Если пройдет месяц-другой, а товара всё нет, как нам сводить дебет с кредитом? Нам ведь к спеху.

Торговец уверенно ухмыльнулся:

— Будь спокоен. О Цинь Дэ давно все забыли, он чахнет в Облачной Темнице. Если он внезапно склеит ласты – это будет выглядеть вполне естественной смертью.

— Уж сколько лет я здесь кручусь, и товарищ Юй Хэе подтвердит: у меня всегда всё честно, репутация превыше всего!

— Самое большее через неделю доставлю тебе его душу.

Видя такую уверенность, Сунь Линтун почувствовал себя еще спокойнее:

— Ладно. Раз так, давай заключим договор.

Торговец кивнул без малейших колебаний – так было положено. В этом деле он действительно был уверен на все сто. Подобных сделок он проворачивал уйму, рука у него была набита донельзя.

Зал Кары Зла.

Внутреннее пространство формации.

Центральный каменный помост.

Пожилой культиватор с довольным видом разглядывал Нин Чжо:

— У меня остался последний вопрос.

Нин Чжо протянул руку:

— Прошу старшего задавать. Младший ответит на всё, ничуть не кривя душой.

В его море духовной энергии на верхнем поле киновари ослепительно сияла Печать Сердечных Демонов Будды.

Голос старика внезапно стал глухим, наполнившись тяжестью тысячетонного груза, и рухнул на Нин Чжо:

— Вопрос третий: в споре Великих Путей от бедствий не скрыться. Если однажды тебе придется пожертвовать этой плотью и кровью, сжечь дотла душу и истинную энергию, дабы остановить чудовищное демоническое бедствие и спасти триллионы живых существ от неминуемой гибели…

— И после сего поступка твое имя, твой Путь, каждый след твоего существования будут осквернены скверной демонов, преданы анафеме и прокляты людьми, так что ты навеки падешь во тьму беспросветного ада без надежды на перерождение… Готов ли ты ступить на этот путь?

Тишина.

После этого вопроса воздух на помосте казался застывшим.

Высокопоставленные культиваторы Зала Кары Зла бесстрастно вперили взоры в Нин Чжо, не упуская ни единого малейшего изменения в его мимике.

Нин Чжо нахмурил брови, опустил голову и принялся рассматривать каменные плиты под ногами, погрузившись в глубокие раздумья.

Старейшины Зала Кары Зла таили в душах надежды; время шло, а молчание затягивалось, и они постепенно начинали нервничать.

Три вопроса Зала Кары Зла представляли собой скрытый этап испытания, предназначенный исключительно для самых выдающихся участников первого Малого Испытания Вздымающихся Облаков.

Среди всех отвечавших те, кто осилил первые два вопроса, составляли подавляющее большинство, однако преодолеть третий удавалось лишь единицам.

И всё потому, что этот третий вопрос был слишком суров.

Пожертвовать собой уже было подвигом доблести, что уж говорить о том, чтобы взвалить на себя вечное проклятие?

Неужто ради праведного Пути человечества впрямь требовалось приносить себя в жертву столь беспощадно?

Чего ради люди вообще ищут справедливости?

— Не бойся, отвечай искренне, как подсказывает сердце, — видя, что Нин Чжо долго молчит, пожилой культиватор все же не выдержал и подал голос.

Он опасался, что Нин Чжо попытается солгать и артефакт это зафиксирует.

В таком случае парня безжалостно и окончательно дисквалифицируют, а двери всего Зала Кары Зла закроются перед ним навсегда – о повторном принятии не могло быть и речи.

Они же не знали, что Нин Чжо думал вовсе не об этом, а о собственном положении.

У него уже появилось четкое понимание: «У меня есть защита в виде Печати Сердечных Демонов Будды, истинные намерения она не засечет».

«Я, конечно, знаю, как нужно ответить, чтобы с легкостью пройти испытание».

«Но в таком случае мне, скорее всего, достанется первое место».

Первое место…

Это будет победа в третьем Малом Испытании Вздымающихся Облаков.

Если так пойдет дальше, Нин Чжо первым обретет квалификацию, позволяющую сменить его деревянную бирку на каменную намного раньше остальных.

Он выделится уже на первом этапе Малого Испытания Вздымающихся Облаков, встав в один ряд с такими новичками, как Ситу Син!

Хотя ранее Нин Чжо успешно прошел испытание у Че Чжуцзы и добился отличных результатов, тот даже не подумал признать за ним пальму первенства.

Че Чжуцзы всё еще надеялся использовать эту награду, чтобы завлечь побольше людей на свои Малые Испытания, и разумеется, не стал бы объявлять победителя заранее.

Малые Испытания Вздымающихся Облаков можно было проводить многократно, но титул победителя присваивался лишь однажды.

У Зала Кары Зла было множество отделений, но если сегодня они назовут победителем Нин Чжо, то хотя подобные испытания и дальше смогут проводиться, даровать кому-либо второе первенство уже не выйдет.

Нин Чжо стоял на распутье.

Стерпеть и притаиться, как в Бессмертном Городе Огненной Хурмы?

Или упустить нынешний шанс, забрать первое место в другой раз, когда это будет не первый этап Ситу Сина, и пойти по золотой середине?

А может, ухватиться за эту возможность, первым собрать три победы подряд, увенчать себя славой, расправить плечи и уверенно шагнуть вперед?

(Конец главы)