Нин Чжо перешел от слов к делу и одно за другим применил несколько духовных искусств.

Госпожа Свисающих Нитей давно находилась во власти чужой воли и не могла пошевелиться, ей оставалось лишь покорно принимать эти заклинания.

Закончив серию техник, Нин Чжо снова умолк.

А вот на лице Госпожи Свисающих Нитей промелькнула тень возбуждения и уверенности. Она в упор посмотрела на Нин Чжо:

— Маленький молодой господин, неужели это все твои фокусы? Я только что видела, как ты запорол кучу заклинаний. Ты в порядке? Не ранен?

С виду Госпожа Свисающих Нитей выражала заботу, но на деле лишь издевалась.

Нин Чжо легко улыбнулся. Его не задели ее слова, а голос остался ровным:

— На твоей душе лежит тройная защита. Первая – это паутина, оплетающая дух; вторая – звездное заклинание, способное перенаправлять атаки и отводить удары от уязвимых мест; а третья – магический ширмовый артефакт, питаемый силой демоницы. Я прав?

Лицо Госпожи Свисающих Нитей осталось спокойным, но в глубине души все перевернулось, словно туда бросили огромный валун.

Нин Чжо попал в самую точку!

Паутина, оплетающая дух, возникла потому, что сама она была паучьим демоном и соткала защитную технику из собственной паутины, смешав ее с другими материалами. Стоило применить это заклинание, и оно держалось очень долго.

Звездное заклинание называлось «Техника перестановки дворцов и вращения ковшей». Его Госпоже Свисающих Нитей даровал один могущественный владыка Пути Демонов с небесных звездных палат, которому она добровольно отдалась и которого так усердно ублажала, что заслужила это защитное умение.

А последняя вещь – магическая ширма – звалась Парчовой Ширмой Ткачихи. Когда-то Госпожа Свисающих Нитей сошлась с мастером по созданию артефактов и, пожертвовав своей красотой, при помощи того умельца и собственных паучьих нитей выковала эту демоническую ширму. Она служила ее сильнейшим козырем для самообороны.

Хотя Госпожу Свисающих Нитей обратили в рабыню, ее артефакты отбирать не стали. Так Че Чжуцзы продемонстрировал Нин Чжо свое искреннее расположение.

Оказавшись рядом с Нин Чжо, женщина рассталась лишь с пространственным снаряжением да парой лежавших на поверхности волшебных и магических орудий.

Нин Чжо слегка проверил добычу, но не нашел там ничего особенного, после чего просто закинул трофеи в трюмный отсек Ванли Юлуна.

И лишь во время этой проверки Нин Чжо случайно задел Парчовую Ширму Ткачихи, спрятанную в верхнем даньтяне духовного моря Госпожи Свисающих Нитей, и таким образом обо всем узнал.

Женщина никак не ожидала, что Нин Чжо так легко и запросто раскроет все ее карты.

Какое-то время она могла лишь отчаянно уговаривать себя:

— Без паники, без паники! Он все еще просто блефует! Даже если узнал, что с того?

«Духовное море безбрежно, неужели он отыщет крошечную Парчовую Ширму в моем верхнем даньтяне?»

«Этот артефакт – мой козырь из козырей!»

В следующий миг Нин Чжо произнес:

— Госпожа Свисающих Нитей, приказываю тебе выдать спрятанный в духовном море артефакт-ширму и преподнести его мне. — Та тут же откликнулась: — Слушаюсь.

Рабский контракт лишал ее возможности сопротивляться как телесно, так и душевно. Но стоило ей попытаться управлять Парчовой Ширмой с помощью духовного сознания, как та ответила жестким отказом.

Этот артефакт питали великие силы Небесной Демоницы, так что его почти можно было назвать разумным сокровищем.

Конечно, до обретения истинной жизни сокровищу было далеко.

Почувствовав угрозу, Парчовая Ширма напрямик отвергла приказы хозяйки и продолжала прятаться в верхнем даньтяне ее духовного моря, даже не думая высовываться на рискованное дело.

В прежние времена при подобном неповиновении Госпожа Свисающая Нитей непременно пришла бы в бешенство. Но сейчас, когда она угодила в кабалу, подобный исход ее только несказанно обрадовал.

Она виновато развела руками и улыбнулась Нин Чжо:

— Маленький молодой господин, видишь? Я и сама не рада. Я ведь слушаюсь, но мой артефакт – нет. Что же тут поделаешь?

Мысли Нин Чжо пронеслись в голове: «В сложившейся ситуации это и правда хлопотно».

Хлопотно было вовсе не потому, что у него не нашлось бы способов укротить пленницу, а потому, что всеми этими приемами он овладел совсем недавно и еще не имел ни малейшего практического опыта.

Поразмыслив, Нин Чжо достал сосну.

То было духовное дерево уровня Основания.

Нин Чжо заранее планировал выращивать в трюме Ванли Юлуна гражданские и боевые сосны, чтобы в будущем его «Искусство взращивания ци с шумом сосен» всегда находилось у него на службе.

Эта гражданская сосна как раз была одной из тех вещиц, что старец Чу приобрел на стороне.

На глазах у Госпожи Свисающих Нитей Нин Чжо срезал с дерева множество ветвей, пустил в ход ци пяти стихий, сотворил огонь и принялся обжигать хворост, превращая его в крошечные колокольчики.

Он помахал одним из них перед сосной.

Колокольчик не издавал звука, но заставлял вибрировать древесную душу растения.

И в тот же миг Нин Чжо прочувствовал самые разные ощущения.

Жажда.

Тончайшие корни гражданской сосны пронзили гранитные пласты в поисках подземных жил. Ее «пальцы» отчаянно шарили по трещинам в скальной породе, пока наконец не добрались до жилы. Подземные воды, смешанные с расплавленным железом, заструились по корням, отдавая вкусом кровянистого железа.

Тяжесть.

Глубокой зимой из-за череды снежных бурь ветви и хвоя сосны покрылись толстым слоем тяжелого снега.

Верхушка дерева согнулась под страшным весом, казалось, еще чуть-чуть – и сухие волокна затрещат от предела натяжения. Вдруг одна старая ветвь с сухим хрустом сломалась, снежная шапка сорвалась вниз, и сосна в одно мгновение освободилась от гнетущего груза.

Онемение!

В сосну ударила молния, и в этот миг весь мир вокруг побелел. Крона обуглилась в грозовом плаще, а разряды проникли в самую глубь ствола, выжигая узоры на годовых кольцах.

Колокольчики «Девяти подземных источников, вопрошающих кости» как раз предназначались для того, чтобы считывать чужие чувства – как теперешние, так и сокрытые на самом дне памяти.

Изначально это был вспомогательный артефакт, способный в разгар боя пробудить в противнике незабываемые, глубокие переживания, сбить его с толку, заставить утонуть в воспоминаниях прошлого и обнажить фатальную брешь.

Каждый деревянный колокольчик звенел от силы дюжину вздохов, после чего стремительно рассыпался в прах.

Истратив все деревянные колокольчики, Нин Чжо прикрыл глаза примерно на полсотни вздохов, после чего неторопливо их открыл.

Он бросил взгляд на Госпожу Свисающих Нитей: ее лицо заметно помрачнело.

Слегка улыбнувшись, Нин Чжо сперва исцелил сосну парочкой заклинаний и водворил ее обратно в трюмный отсек Ванли Юлуна.

— Госпожа Свисающих Нитей, как тебе мои Колокольчики девяти подземных источников, вопрошающие кости?

Та сжала зубы. Она прекрасно понимала: по сути, этот трюк строился на том, чтобы брать материал прямо на месте, а выкованные колокольчики проникали в самую душу и вскрывали самые потаенные чувства.

Если бы такую технику применили к ней, вытянув и переплавив ее собственные кости, мощь возросла бы в несколько раз!

В конце концов, заклинание называлось «Колокольчики девяти подземных источников, вопрошающие кости», а не дерево.

И поскольку воздействие шло через самые сокровенные струны души, никакие из трех защитных барьеров Госпожи Свисающих Нитей не могли полностью заслонить ее.

Заметив перемену в лице пленницы, Нин Чжо понял, что она начала нервничать.

Он легонько улыбнулся и извлек духовную птицу уровня Основания. Ее старец Чу тоже приобрел во время закупок.

Нин Чжо сменил заклинание и обрушил его на пернатую. Это было духовное искусство – «Линька духовной цикады»!

Расход магической силы отразился на душе птицы: ее внешний слой стал стремительно преображаться, превращаясь в панцирь, напоминающий шкурку цикады. Птица забилась в ладони Нин Чжо, чувствуя себя крайне неуютно.

Направив духовное сознание, Нин Чжо резко дернул и содрал с души птицы эту панцирную оболочку.

Птица испустила пронзительный, полный жгучей боли вопль, от которого у Госпожи Свисающих Нитей задергалось между бровями!

Нин Чжо подобрал птичью шкурку-цикаду, сжал в кулаке и принялся жадно впитывать ее суть.

Шкурка таяла, словно лед под водой, мгновенно растворяясь без следа.

Зато Нин Чжо получил серию живых картин.

Клейкая скорлупа яичной трещины, пронизывающий холод. Птица изо всех сил долбила клювом стенку, пробивая путь к слепящему небесному свету, пронзающему темный мир.

Она еще не могла разглядеть ничего вокруг, но дикий голод заставлял ее раезинял клюв и пищать. А затем в рот затолклы мягкий мясистый комок, пахнущий дождевой землей дождевых червей и кислой гнилью из зоба матери.

Первый пробный полет: неуклюже врезавшись в скалу, она сломала нежное перо, брызнула кровь.

Спрятавшись в ветвях, она вдруг видит бросающегося на нее дикого кота. На волосок от смерти она взмывает ввысь, взъерошив перья, и от испуга теряет контроль над пометом, который падает прямо на голову коту.

Техника «Линька духовной цикады» вообще-то служила практикам для закалки собственного духа. Она позволяла воссоздать все перенесенные тяготы и боли, чтобы монах мог прочувствовать их вновь и извлечь уроки.

Успешно испытав заклинание, Нин Чжо снова с улыбкой обратился к Госпоже Свисающих Нитей:

— Ну а как тебе эта техника?

Та заставила себя выдавить подобие улыбки, отчаянно хорохорясь:

— Маленький молодой господин, ты ведь понимаешь, я не какое-то там духовное растение или птица.

В этой демонической заклинательнице больше не осталось и следа прежней спеси.

Она ясно видела: «Линька духовной цикады», как и «Колокольчики девяти подземных источников», способна обходить ее защиту и похищать секреты со всех уровней ее мастерства.

Исцелив птицу парой заклинаний, Нин Чжо убрал ее.

Он посмотрел на женщину и вздохнул:

— Люди Пути Демонов упрямы и глухи к голосу разума. Что ж, тогда мне придется взять все в свои руки и хорошенько тебя проучить.

Госпожа Свисающих Нитей напустила на себя суровый вид и выпятила грудь:

— Валяй!

Нин Чжо сделал предельно серьезное лицо и прямо перед ней неторопливо сотворил третье духовное искусство – «Прялка трех душ»!

Тело женщины прошибло дрожью, словно от удара током, после чего оно натянулось тетивой.

Душа плода, одухотворенная душа и тонкая душа одновременно завибрировали, а затем какая-то зловещая сила принялась насильственно вытягивать их наружу.

От дикой боли зрачки Госпожи Свисающих Нитей сузились, лицо побелело, и она невольно приоткрыла рот, издав полный муки стон:

— Ах… о-о-ох…

Душа плода первой выскользнула из тела и на глазах превратилась в полотна белого снежного шелка. По атласной поверхности клубились струйки ледяного тумана.

Затем одухотворенную душу сучили в алые нити, яркие, как румяна, и вплетали в белоснежный шелк, отчего ледяная дымка стала таять на глазах с видимой скоростью.

Наконец, когда туман рассеялся полностью, душа утонченного начала обратилась фиолетовой дымкой, которая медленно расползлась по красно-белому шелковому полотну, пока ядовитый фиолетовый туман не впитался без остатка.

На свет постепенно появилась полосатая материя трех цветов: красного, белого и фиолетового.

Боль накатывала волна за волной.

Десять пальцев Нин Чжо мелькали в воздухе, непрерывно управляя процессом.

Из-за душевных судорог от боли Госпожа Свисающих Нитей уже не могла стоять на ногах и рухнула на пол.

— Ох-х-х… тьфу ты…! — ее ногти впивались в каменный пол, царапая белые полосы. Женщину корчило от боли, казалось, она вот-вот потеряет сознание, пот залил распущенные пряди волос, прилипнув к коже.

Закатив глаза, она едва не отключилась прямо на месте.

Прекратив колдовать, Нин Чжо бросил взгляд на парящую в воздухе трехцветную ткань души, а затем перевел безмятежный взгляд на пленницу:

— Демоница, получила ли ты должный урок? Все еще хочешь упорствовать?

Грудь Госпожи Свисающих Нитей тяжело вздымалась, она судорожно ловила ртом воздух и слабо проговорила:

— М-меня… от тебя чуть не угробили. Да прибей же ты меня наконец!

Эта невыносимая боль пробудила в ней ожесточение и злость, в этот миг она была готова сгинуть вместе с Нин Чжо.

Нин Чжо вздохнул:

— Раз уж ты продолжаешь упорствовать и идти наперекор, не взыщи.

Он указал пальцем на трехцветную ткань.

В следующий миг та вспыхнула сама собой, без всякого огня.

Техника «Переправа душ на горящей ладье»!

Ткань яростно запылала, превращаясь в языках пламени в крошечную лодочку.

Душа Нин Чжо отделилась от тела, сделала легкий прыжок и вселилась в ладью.

Воспоминания хлынули потоком, словно река, ударив по его духу так, будто все это Нин Чжо пережил лично!

В долине спасается от погони еще не принявшая человеческий облик Госпожа Свисающая Нитей.

Какой-то юноша в белых одеждах хохочет:

— Хватит бегать, а то убью. Будешь послушно моим демоническим питомцем, разве плохо?

Во время очередного странствия она случайно съедает редкое сокровище и успешно принимает человеческий облик.

Глядя на обнаженную Госпожу Свисающих Нитей, юноша в белом теряет дар речи, а на его лице проступает краска смущения:

— Малышка Свисающая Нитей, а ты, оказывается, вон какая красавица!

В чертах лица уже зрелого мужчины угадывается прежний пылкий юноша.

Он тяжело ранен и при смерти, перед кончиной он по собственной воле расторгает контракт демонического питомца:

— Нитей, мне уже не выкарабкаться. Перед смертью у меня вопрос. Я ведь силой похитил тебя, держишь ли ты на меня зла?

Она качает головой, заливаясь слезами, и пытается ладонями заткнуть рану на теле мужчины, но кровь все равно хлещет наружу.

Тот улыбается и с нежностью смотрит на нее:

— Мы загнаны врагами в угол, припасы на исходе. Съешь меня, и у тебя появятся силы, может, удастся сбежать…

Мужчина испускает дух.

Госпожа Свисающих Нитей горько плачет:

— Молодой господин! Разве ты забыл, я же обещала тебе: я никогда не ем людей.

Враги прорывают защитную формацию и видят лишь то, как она, окаменев, сидит на земле без движения, бледная как смерть. От мужчины остался лишь пепел.

Сперва неприятели приходят в ярость, но затем, разглядев ее лицо, кривят губы в усмешке и приподнимают ее за подбородок:

— Ого, а личико-то ничего.

i.

Стерпев унижение и решившись на смерть, она становится шпионкой, пронзает паутиной сердце сильного врага прямо на ложе и успешно мстит.

Та демоница, что воспользовалась ей, внезапно проникается жалостью и спасает девушку.

Госпожу Свисающих Нитей приводят в секту демонов, где она усердно постигает мастерство.

Она пронзает врагов струнами паутины, искушает смертных чарами магии.

— Почему ты не ешь их? — интересуется попутчик, тигр-демон.

Она отвечает с холодком в голосе:

— Я не ем людей.

Старейшина демонической секта, увидев это, думает про себя: «Эта паучиха забавна», – и тайком дает ей наставления, обучая искусству расстановки формаций.

Ткань догорает, душа Нин Чжо возвращается в тело. На мгновение он умолкает, а его взгляд на пленницу становится сложным.

Судя по добытым воспоминаниям, над Госпожой Свисающих Нитей просто шутила судьба, бросая ее из стороны в сторону. Чаще она выступала жертпой, а не палачом.

Обещание не есть людей было ее принципом.

Во многих случаях ее принуждали обстоятельства, загоняя в тупик. А дурная слава зачастую рождалась из клеветы, объявлений в розыск и пустых слухов, подхваченных толпой.

«Ради выживания и отчаянного сопротивления ради мести – все это можно понять».

«Ее слишком часто брали в плен сильные мира сего и превращали в рабыню. Большинство ее злодеяний совершены по приказу».

Сведений о самом Бан Цзи Нин Чжо не добыл, зато узнал прошлое Госпожи Свисающих Нитей и с удивлением обнаружил, что эта демоница вовсе не так грешна, как он воображал.

А вот сама женщина смотрела на него суженными от ужаса зрачками, белая как полотно, и в страхе бормотала:

— П-переправа душ на горящей ладье…?!

На лице Нин Чжо промелькнула улыбка:

— А ты смотрю барышня с познаниями.

Госпожу Свисающих Нитей охватил первобытный ужас: она знала, что если эту технику применят к ней, ее душа превратится в простое топливо и сгорит дотла.

— Н-нет, не надо… — взмолилась она.

Прежняя ненависть и гнев уступили место жажде жить.

— Молодой господин, господин!

— Я была неправа, пощади жизнь, пощади мою жизнь!

— Я твой раб, я твоя собака, оставь меня в живых, я буду служить тебе верой и правдой, что угодно сделаю, на все согласна!