«После „Книги Основных Язычков“ должно быть продолжение».

«В этой книге описано двадцать основных язычков, но это лишь база – наверняка существовали еще и вспомогательные».

«Их количество должно превышать двадцатку».

«Быть может, пройдя следующее испытание старца Цинхуана, я получу „Книгу Вспомогательных Язычков“?» – смутно догадывался Нин Чжо.

Полученная им «Книга Основных Язычков» была написана самим старцем Цинхуаном, а потому несла в себе отпечаток его воли.

Воля – это нечто невыразимое, информация, которую невозможно передать словами.

Однако с помощью Пера Постижения Смысла Нин Чжо сумел прочувствовать ее.

Будучи автором, старец Цинхуан изложил лишь крошечную часть собственного наследия. Очевидно, «Книга Основных Язычков» являлась основой из основ.

Он вовсе не собирался расписывать дальнейшее в деталях, однако Нин Чжо сквозь призму заложенной воли смог заглянуть за грань написанного.

«Как артефакт Дао, Страница Книги Ло тоже оказала мне колоссальную поддержку».

«Под ее влиянием я неизменно шел верной дорогой, постигая этот замысел».

Результат этого эксперимента словно распахнул перед Нин Чжо новое окно.

В его глазах блеснул острый свет, и в голову тут же пришла мысль: «Если мне захочется докопаться до фундаментальной техники какого-нибудь могущественного мастера, неужели я точно так же смогу через оставленные им следы и подлинники прочувствовать его волю и выведать секреты его искусства?»

Поразмыслив немного, Нин Чжо слегка покачал головой: «Тут сложность должна быть запредельной!»

— По крайней мере, эти реликвии должны иметь прямое отношение к корневой технике. Иначе воля, оставленная великим мастером при письме, будет касаться совсем других материй.

— Секунду.

— Многие культиваторы, созерцая поля сражений и постигая следы от мечей или молний, оставленные схватками небожителей, частенько обретают озарение.

— Разве это не то же самое, что мой метод с Пером Постижения Смысла?

Подумав об этом, Нин Чжо издал искренний вздох:

— В учебе столько премудростей!

— Нет предела познанию!

Нин Чжо убрал Перо Постижения Смысла в пенал и оставил его набираться сил.

Проведенное только что копирование вновь заставило артефакт потускнеть, и если использовать его дальше, можно было повредить саму основу.

— Эх, я же не конфуцианский книжник, у меня нет ни литературного сердца, ни ци литературы. Из-за этого каждый раз применять Перо Постижения Смысла долго я не могу.

— Вот было бы у меня несколько таких перьев, чтобы гонять их по очереди – другое дело.

Прежде чем приступить к ежедневному циклу медитаций, Нин Чжо позвал Гунсунь Яня, вручил ему список необходимых материалов и велел смотаться в город за покупками.

Хоть старец Цинхуан об этом ни словом не обмолвился, но раз уж Нин Чжо раздобыл «Книгу Основных Язычков», ему поневоле придется заняться изготовлением описанных там механических деталей.

Бац!

Бан Цзи взмахнул рукой, и выплеснувшаяся волна истинной ци разнесла в щепки последний оставшийся в пещере горшок с цветами.

Внутри пещеры царил полный разгром.

Все это стало результатом того, что Бан Цзи срывал злость, бездумно паля во все стороны циркулирующей силой.

— Нин Чжо, я сгною тебя, я убью тебя! — скрежетал зубами Бан Цзи.

Он столько сил вложил в Малое Испытание Вздымающихся Облаков старца Цинхуана. И в итоге вылетел на первом же этапе!

Вне сомнений, во всем был виноват Нин Чжо!

— Да и сам хорош!

— Потерял бдительность! В столкновении духовных сознаний мое превосходство было столь велико, что я расслабился и прозевал удар! Догадайся я раньше, что этот щенок Нин Чжо снюхался с остальными, прояви я хоть каплю скрытности, у меня наверняка остался бы шанс!

Хлоп! Хлоп!

При этой мысли Бан Цзи отвесил себе две звонкие пощечины.

Его щеки мгновенно покраснели и распухли.

Налитые кровью глаза вылезли из орбит, растрепанные волосы торчали во все стороны, лицо исказилось в звериной гримасе, от которой исходил едва уловимый шлейф безумия.

Боль в отекшем лице не шла ни в какое сравнение даже с сотой долей терзавшей его изнутри душевной муки!

Старец Цинхуан заранее устроил широкую рекламную кампанию, чтобы привлечь побольше практиков к борьбе за право стать его лучшим преемником, так что Бан Цзи пронюхал обо всем заблаговременно и подготовился основательно.

Подготовился он на совесть.

— Я даже успел вывести и рассчитать сорок восемь язычков!

— Победители на этот раз получили «Книгу Основных Язычков», и в ней всего двадцать видов. Наверняка дальше будут продолжения!

— Если бы я прошел первый тур и сохранил статус участника, то в дальнейших проверках и испытаниях имел бы колоссальное преимущество!

Но теперь всё было кончено, и Бан Цзи срезали на самом старте.

Для него подобное падение с высоты обернулось страшнейшим ударом по психике!

Подобный провал лишь подлил масла в огонь, пробудив в нем жгучее чувство унижения.

— А-а-а!

— Во всем виноват ты, Нин Чжо, чтоб ты подох!

— Я прикончу тебя, я тебя растопчу! Какое к черту испытание людской напасти? Я просто раздавлю тебя в лепешку!

Бан Цзи ревел от бешенства, как вдруг нефритовый кулон у него на шее испустил густой зеленый свет.

Сияние заструилось по нему сплошным потоком, устремляясь прямиком в море сознания, отчего он мгновенно пришел в себя.

Ярость на лице Бан Цзи испарилась, сменившись суеверным ужасом.

— Близко… чуть было не свихнулся!

В этом и заключалась главная особенность демонических практик – они давали быстрый эффект на грани безумия, но стабильностью не отличались.

Его «Демоническое Сердце Жадности к Механизмам» в первую очередь нагружало верхний даньтянь и море сознания, из-за чего Бан Цзи легко терял контроль над эмоциями и скатывался в крайности при решении любых вопросов.

Ху-у-ух…

Бан Цзи тяжело дышал, а лоб его был усеян мелким бисером пота.

С вымученным видом утерев пот со лба, он машинально ухватился за болтавшийся на груди нефритовый кулон.

Этот артефакт достался ему от семьи Бан и являлся одной из ее тайных опор; он уже не раз выручал Бан Цзи, вытаскивая из лап цигунового помешательства.

Мало-помадя успокоившись, Бан Цзи зашагал из угла в угол по пещере, обдумывая, как поступить с Нин Чжо.

— Это моя людская напасть… но я не могу просто так взять и прикончить Нин Чжо собственными руками.

Ранее Бан Цзи уже отправлял ему вызов на поединок, но Нин Чжо вежливо отказался.

Бан Цзи намеревался вступить в Секту Десяти Тысяч Явлений. А хотя внутренних правил в секте не так уж много, оступиться в любом из них проще простого.

Одно из таких правил гласило черным по белому: такие персонажи, как Бан Цзи и Нин Чжо, обязаны разрешать свои споры на арене Зала Боевых Искусств.

Если бы Бан Цзи напал на Н напрямую, и это всплыло бы наружу, секта немедленно покарала бы его по всей строгости закона, да еще и устроила бы показательный процесс в назидание остальным.

— Сколько Собраний Летящих Облаков уже отгремело, и вот уже больше сотни лет никто так не делал.

— Боюсь, как бы я ни провоцировал Нин Чжо, он ни за что не пойдет со мной в Зал Боевых Искусств!

Бан Цзи уже видел Нин Чжо вживую.

По исходившей от него ауре ци он понял, что парень находится лишь на средней ступени созревания основы, тогда как сам он давным-давно достиг ее вершины.

— У Нин Чжо есть марионетка уровня Золотого Ядра, но управляет он ею неумело.

— Мои навыки контроля куда выше, а духовное сознание и вовсе превосходит его на голову!

— Его золотая марионетка – наверняка страховка, выданная ему кланом.

— А вот механизмы уровня Золотого Ядра в моих руках – плод моей собственной реальной мощи, результат многолетнего тяжкого труда, доработок и улучшений!

— И причем не одна!

На лице Бан Цзи промелькнуло высокомерие.

— Моя сила куда выше, чем у Нин Чжо, но этот гаденыш в лобовую атаку не пойдет.

— Он прикрывается сектантскими правилами, чтобы цепляться ко мне и портить мне планы. И при этом я не могу прибить его самолично. До чего же мерзко, просто до тошноты!

— Лицемерный ублюдок!

Бан Цзи кипел от негодования; при одной мысли об этом перед его мысленным взором неизменно вставало ехидное лицо большеголового паренька.

Бан Цзи прищурился, едва сдерживая желание разорвать Нин Чжо рот.

— На старика Цинхуана рассчитывать больше не приходится.

— Но у меня остаются другие варианты!

— В следующий раз оплошностей быть не должно.

— В этот раз я и вправду оплошал, заранее слив информацию и позволив Нин Чжо вклиниться в испытание старца Цинхуана.

Бан Цзи твердо решил: отныне он будет держать свои передвижения в строжайшем секрете.

— Нужно сделать так, чтобы Нин Чжо больше не цеплялся ко мне!

— Я культивирую демоническое искусство, что пагубно для кармы. Нин Чжо – моя людская напасть, а потому рядом с ним моя удача неминуемо падает ниже плинтуса, и я с легкостью могу вляпаться в неприятности.

— В предстоящих Малых Испытаниях Вздымающихся Облаков оплошностей допускать нельзя.

— Это не просто проверка, это еще и связи. Когда я вступлю в Секту Десяти Тысяч Явлений, с такими знакомствами я смогу быстро закрепиться на новом месте и пойти в гору.

Малые Испытания Вздымающихся Облаков и Собрание Летящих Облаков оказывали колоссальное влияние на культиваторов и несли в себе глубочайший смысл.

Пошагав из угла в угол и все обдумав, Бан Цзи разослал четыре письма с летящими посланниками.

— Сперва надо подкинуть Нин Чжо забот.

— А как только я разберусь с этими испытаниями, то вернусь и займусь им со всей серьезностью!

Спустя мгновение, в уже прибранной и отремонтированной пещере Бан Цзи встретил четырех практиков демонического пути.

Мастера Ржавого Бедствия, Монаха Празднословия, некую Госпожу Свисающих Нитей и последнюю – по прозвищу Мать Миазмов.

Бан Цзи заговорил без обиняков:

— Я щедро заплачу вам четверым, если вы выступите вместе. Задача одна – прикончить человека.

— Его зовут Нин Чжо, он лишил меня заветной возможности и является моим заклятым врагом!

— Вы должны изо всех сил трепать ему нервы и отвлекать его внимание. Справитесь – отблагодарю еще щедрее!!

С этими словами Бан Цзи передал четвёрке демонов по заранее заготовленному нефритовому свитку:

— Здесь вся информация о Нин Чжо.

Все четверо мгновенно влились духовным сознанием в свитки, бегло просматривая данные.

Мать Миазмов по имени Лю Цинъянь слегка нахмурилась:

— Так мало информации?

Бан Цзи:

— Я выкупил самую полную справку в Зале Торговли. Нин Чжо… судя по всему, он не местный.

Госпожа Свисающих Нитей хихикнула:

— Информации кот наплакал, но раз он околачивается рядом с Шэнь Си и Линь Цзинлуном, простым хмырем он быть не может.

Она стрельнула в Бан Цзи кокетливым глазком:

— Молодой господин Бан, редко увидишь, чтобы ты так люто ненавидел сверстника. Чем же он тебя так прищемил?

Бан Цзи холодно фыркнул, процедив сквозь зубы:

— Не будь мы в Секте Десяти Тысяч Явлений… окажись мы где-нибудь на воле, я бы давно стер его в порошок.

Мастер Ржавого Бедствия хриплым голосом потребовал от Бан Цзи правды:

— В досье ни слова о том, как именно ты сел в лужу. Если хочешь, чтобы мы с ним возились, выкладывай всё как на духу. К чему эти недомолвки?

— Если из-за тебя мы потеряем время, я еще подумаю, не был ли Нин Чжо лишь дымовой завесой, а ты – просто решил чужими руками от нас избавиться!

Бан Цзи прищурился, уставившись на Мастера Ржавого Бедствия так, что от одного его взгляда веяло смертоубийством:

— Эй, жестянщик, не зазнавайся. Ты думаешь, я плету интриги против вас? Думаешь, за вашей спиной стоят влиятельные кланы? Мои перспективы куда шире ваших, неужели я стану тратить время на дешевые махинации против вас?

Задетый за живое Мастер Ржавого Бедствия подался вперед, нависая над Бан Цзи.

Монах Празднословия, заметив, что дело идет к драке, поспешно встал между ними:

— Тише, тише. Мы еще до Нин Чжо не добрались, а уже грыземся меж собой – не к добра.

Сначала он повернулся к Мастеру Ржавого Бедствия:

— Мы ведь все четверо раньше неплохо сотрудничали с Бан Цзи, да и договоренность о взаимопомощи имеется. Раз он ради такого дела решил задействовать этот уговор, давайте просто сделаем то, о чем договаривались.

Мастер Ржавого Бедствия фыркнул и отступил на прежнее место.

Тогда Монах Празднословия обратился к Бан Цзи:

— Молодой господин Бан, но Мастер Ржавого Бедствия в общем-то прав.

— Мы все метим на Собрание Летящих Облаков, потому что хотим вступить в Секту Десяти Тысяч Явлений.

— Ты тратишь наш совместный договор на то, чтобы мы гонялись за неким Нин Чжо. Но мы-то сами тоже хотим покрутиться на отборочных испытаниях…

Не успел он договорить, как Бан Цзи оборвал его взмахом руки:

— Раз ваше время и силы так дороги, чего вы стоите и ждете? Беритесь за дело!

— Хватит пороть чушь и набивать цену.

— Не к чему!

— Как только всё закончится, я выплачу исполнителю тройную премию.

— Вот так!

— Я и так предлагаю заоблачную цену. Не будьте жадными, господа. Беретесь или нет – один ответ!

Бан Цзи буравил их тяжелым взглядом, демонстрируя непреклонность.

Атмосфера в пещере сгустилась до предела.

Госпожа Свисающих Нитей вдруг улыбнулась, разряжая обстановку:

— Беремся. От такой щедрости грех отказываться.

— А вы трое? — Бан Цзи заложил руки за спину, самодовольно усмехнувшись.

Монах Празднословия и остальные переглянулись и одновременно кивнули.

Бан Цзи выдал задаток и сложил руки в приветствии, провожая гостей:

— Что ж, буду ждать ваших хороших новостей.

Глядя вслед уходящей четверке, Бан Цзи думал про себя: «Любой из этих четверых по силе примерно равен мне».

— Не верю, что вчетвером они не прижмут этого гаденыша к ногтю!

Письма с вызовами и слухи о Нин Чжо поползли практически одновременно.

— Монах Празднословия?

— Это еще кто такой?

Нин Чжо, пробежав глазами послание, недоуменно нахмурился.

Вскоре пришел старец Чу и доложил оползших по округе сплетнях.

Нин Чжо тут же всё понял:

— Слухи распускают о том, что Монах Празднословия бросил мне вызов, а заодно выдумал нелепый предлог, будто мой род едва не сжил его со свету. И теперь он, дескать, явился за кровной местью во имя справедливости и праведного пути.

— И ведь методы какие… до одури избитые.

Нин Чжо тут же мысленно связал это с Бан Цзи и Пи Фуцзе.

— Монах Празднословия явился во всеоружии, и в его злобе сомневаться не приходится. Боюсь, здесь не обошлось без тех двоих.

— Впрочем, очернять мой род… а они вообще знают, где этот мой род находится? И кто в нем состоит, им ведомо?

Нин Чжо не удержался от короткого холодного смешка.

Окажись на его месте какой-нибудь Шэнь Си, тому пришлось бы туго.

Клан Шэнь из Бессмертного Города Девяти Дворцов – фамилия в государстве Феникса весомая. Сам Шэнь Си как представитель молодого поколения своего клана, признанный гений-культиватор на ступени созревания основы, столкнувшись с подобными грязными инсинуациями в адрес чести семьи, был бы обязан выступить вперед и дать отпор в самый первый момент.

То же самое касалось Линь Цзинлуна и Ситу Сина.

Кланы, секты и прочие объединения намеренно выдвигают на передний край своих представителей. Выходцы со ступени созревания основы олицетворяют будущее данной организации. Мастера на стадии Золотого Ядра символизируют ее дипломатический потенциал. В конце концов, практики уровня Зарождения Души не могут разгуливать где попало по собственной воле, и в большинстве случаев о каждом их шаге приходится докладывать.

В подавляющем большинстве случаев мелкие стычки между силами разрешались именно за счет противостояния культиваторов Золотого Ядра – так выяснялось, кто сильнее, и подводился итог.

А уж те, кто достиг стадии Зарождения Души, были способны в одиночку сровнять с землей целый город. Стоило задействовать такую силу, и конфликт переставал быть мелкой стычкой.

Нин Чжо – не Шэнь Си, а клан Нин – вовсе не клан Шэнь из Бессмертного Города Девяти Дворцов. Репутация Нин Чжо и его клана в Государстве Летящих Облаков была равна нулю.

Поэтому, когда поползли слухи, реакция окружающих оказалась вовсе не презрительной, а скорее недоуменной: кто такой вообще этот Нин Чжо? И что еще за клан Нин?