Двое суток спустя.

В комнате перемещения вспыхнул свет, и Нин Чжо с Сунь Линтуном материализовались на платформе.

— Сяо Чжо, иди за мной, — шагнул вперёд Сунь Линтун, беря на себя роль проводника.

Он толкнул дверь.

Нин Чжо последовал за ним в центральную узел-комнату.

Сунь Линтун целеустремленно подошел к массивному диску формации размером с мельничный жернов, протянул пухлые ручки, коснулся камня и напрямую влил туда свою ци.

Диск издал низкий гул, слабо засияв – он полностью подчинился воле Сунь Линтуна.

Тот довольно хмыкнул:

— Ло Шу и впрямь божественное орудие. Без его подсказок я бы и за сто дней не разгребся с этим местом.

Всего за двое суток Сунь Линтун взломал пещерную формацию Обители Омовения Нефрита.

Нин Чжо искренне восхитился:

— По части взлома формаций тебе, староста, равных нет.

Сунь Линтун самодовольно хихикнул:

— Сяо Чжо, у тебя тоже есть талант. Будет время – выучу тебя всему, и ты станешь таким же классным, как я. Ну, или даже круче!

Однако Нин Чжо покачал головой:

— Староста, у тебя потрясающее чувство пространства, и ты всегда интуитивно находишь верный ответ. Такой талант бесценен для установки формаций, а мне такого не дано.

— Впрочем, как только я вступлю в Секту Десяти Тысяч Явлений, обязательно проштудирую все их трактаты, чтобы хорошенько подковаться!

Нин Чжо отличался тягой к знаниям.

Когда-то он перечитал от корки до корки всю библиотеку клана Нин.

Вот только ради захвата Бессмертного Дворца Лавы и последующих странствий у него совсем не осталось времени на книги.

Он был еще слишком юн, едва разменял второй десяток, и ему предстояло развиваться во всех направлениях.

Времени катастрофически не хватало!

Сунь Линтун поманил его:

— Подойди, запечатлей на диске свою ци, оставь энергетический след.

Нин Чжо послушно выполнил ритуал, получив после этого полную свободу передвижения по всей Обители Омовения Нефрита.

Двигаясь бок о бок, тандем Сунь Нин принялся осматривать обитель.

Хотя Нин Чжо всю дорогу исследовал Обитель Омовения Нефрита глазами Сунь Линтуна через «Жизнь на Волоске», теперь, ступив сюда собственным телом, он испытал совершенно иные эмоции, и в груди поднялась буря чувств.

Сунь Линтун уже успел разобраться в планировке обители.

Изначально Обитель Омовения Нефрита представляла собой единый дворец, но после переделок Мэн Яоинь её структура кардинально изменилась.

Сердцем служила узел-комната, к которой пристроили малую палату телепортации, чьей конечной точкой выступала каменная комната внутри Пика Тяжёлых Формаций. Это был секретный путь наружу.

Из узла расходились шесть дверей в бумаго-кукольную, рыбную беседку, склад, дворик омовения нефрита, комнату гадания и покои.

Все помещения связывались коридорами, получившими название «Шестипутье изгибов», возведёнными с помощью высшего мастерства искривления пространств внутри формаций.

Шагая по струящемуся водной гладью коридору, Нин Чжо мысленно представлял, как здесь жила его мать.

«Рыбьи тени в озере Изумрудного Неффрита скользят по её скромной мантии, но ей некогда любоваться ими. Не сбавляя шага, она направляется прямо в нужную комнату».

Добравшись до рыбной беседки, Нин Чжо остановился у края источника, вгляделся в глубину и, шевельнув мыслью, достал немного духовного корма, бросив его в воду.

Обитавшие здесь красночешуйчатые золотые рыбки впитывали духовную ци и питались водными растениями. Увидев корм, они бросились наперегонки, словно желая сменить привычный рацион.

Мгновенно стайка забурлила, взбивая воду.

Нин Чжо невольно задался вопросом: «Неужели матушка тоже порой, устав от хлопот, коротала здесь время за кормлением рыбок?»

Рыбки проглотили корм – и тут же начали изрыгать его обратно.

Одни задыхались, другие мгновенно всплыли кверху брюхом.

— Эээ… — Нин Чжо опешил, сообразив, что сдобрил корм порцией смертельной отравы собственной стряпни.

Он торопливо применил заклинание реанимации.

Рыбки ожили и стремглав ушли на дно, стараясь держаться от Нин Чжо подальше.

Затем Нин Чжо заглянул в бумаго-кукольную комнату.

Усевшись за стол, он огладил его гладкую поверхность:

— Матушка наверняка часто сидела здесь, сгорбившись над созданием самых разных бумажных кукол.

Подняв голову, он перевёл взгляд на стены, где висели теневые куклы двенадцати знаков зодиака:

— И всё это сделала она?

После этого Нин Чжо заглянул во дворик омовения нефрита.

Глядя на нефритовый котлован, он мысленно воссоздал картину: Мэн Яоинь сидит на его краю в одиночестве, складывая пальцы в печати, чтобы собрать нефрит.

Пройдя в покои, Нин Чжо представил другую сцену:

Изнурённая Мэн Яоинь возвращается сюда, ложится одна на гигантское ложе-ракушку и засыпает, хмуря брови.

Триста шестьдесят жемчужин сновидений беззвучно парят вокруг неё, испуская мягкий свет, успокаивающий душу, но не способный разгладить усталость и тревогу между её бровей.

Даже во сне Мэн Яоинь продолжала тренировать ум.

Наконец Нин Чжо вошёл в комнату гадания.

Остановившись перед непрерывно меняющимся водным водоворотом и окинув взглядом превращённое в руины помещение, он будто бы увидел Мэн Яоинь, которая в одиночку противостоит Странице Книги Ло, упрямо пытаясь сделать расчёт.

Сияние заклинаний делало её одинокую фигурку хрупкой и крошечной, словно букашка, бросающая вызов небесам в попытке разгадать собственную судьбу.

Сунь Линтун тем временем тяжело вздыхал у водоворота:

— Задача слишком сложная, всё меняется в мгновение ока.

— Формация в коридоре подстраивалась под внешние облачные знамения, а этот водоворот чертит расчёты прямо со Страницы Книги Ло.

— Чтобы с ходу забрать Ло Шу, придётся грубой силой разрушить водоворот. Сама формация лишь чертовски сложна, но реальной массы у неё маловато – если подготовиться как следует, снести её вполне реально.

— Но грохоту будет! Всю Обитель Омовения Нефрита разнесет к чертям.

Сунь Линтун заливался соловьем.

Его натура не выносила вида сокровищ, когда те лежали под носом, а взять их было нельзя – от этого у него в одном месте начинало нестерпимо чесаться!

Но Нин Чжо сохранял неизменную рассудительность:

— Не спеши, староста.

— С Ню Чэном мы вопрос утрясли.

— Давай-ка сперва вытащим из пещеры всё добро и перебросим в Ванли Юлун.

Сунь Линтун кивнул:

— Погнали, за работу!

Прежде он был связан по рукам и ногам.

Теперь же всё иначе – пещерная формация полностью в руках тандема Сунь Нин, и перенос имущества не вызовет никаких тревог или защитных реакций.

После изнурительных трудов практически всё имущество перекочевало в Ванли Юлун.

Оценив масштаб награбленного, Нин Чжо постепенно успокоился.

На этом этапе он успешно выполнил один из пунктов завещания доктора-целительницы Мэн Яоинь.

— Судя по инструкциям матушки, стоить затрястись Косе Большого Змея, как я смогу сжечь это добро и подпитать её духовную сущность.

— Только вот… сколько духовной силы принесёт сожжение такой пещеры, как Обитель Омовения Нефрита?

— А ещё Мастерская Струящихся Облачных Рун. Там есть комната для создания талисманов – любимое место матушки. Согласно информации, она и сама приложила руку к постройке многих зданий мастерской.

Изначально Нин Чжо собирался внести в список и Духовную Ладью Эмбрионального Дыхания, но Мэн Яоинь оставила в свитке прямое указание, строго-настрого запрещающее сыну сжигать это полусокровище.

Нин Чжо слыл послушным мальчиком, а потому, разумеется, исполнил завет матери.

Закончив переезд, Сунь Линтун хлопнул в ладони, сбивая пыль:

— Сяо Чжо, дальше по плану – экспроприация Мастерской Струящихся Облачных Рун?

— Судя по донесениям, провернуть это будет непросто.

Заместитель управляющего Цзинь Цзэ давно заправлял всей мастерской. Он выказывал Мэн Яоинь глубочайшее почтение, то и дело попрекая им окружающих, а также регулярно рассылал отряды практиков на поиски пропавшей хозяйки.

Хотя в секте давно погас духовный светильник Мэн Яоинь, а Обитель Омовения Нефрита опечатали, Цзинь Цзэ упорно делал вид, будто ничему не верит.

С тех пор как он встал у руля мастерской, он пахал без продыху, не допуская ни единой оплошности, вёл дела железной рукой, и прибыль лилась рекой.

Хоть Сунь Линтун и Нин Чжо были юны, они уже успели хлебнуть лиха, познав человеческую подлость во всей красе, и насквозь видели истинные мотивы Цзинь Цзэ.

Его связь с Мэн Яоинь никогда не была крепкой – он числился лишь одним из рядовых наёмников, но теперь разыгрывал из себя преданного слугу, чтобы за бесценок купить людские сердца и «законно» прибрать к рукам всю мастерскую.

Раз он так вцепился в дело, то наверняка втайне считал мастерскую своей частной лавочкой.

Поэтому Сунь Линтун решил: если Нин Чжо заявится туда с долговой распиской в зубах, всё забрать по-хорошему не выйдет, они лишь спугнут змею в траве.

Нин Чжо улыбнулся:

— Не спеши, не спеши.

Раз реликвии уже у него в кармане, спешить ему и вправду было некуда.

У Нин Чжо имелся план:

— Вот когда Вэнь Жаньюй завершит доклад, моё происхождение раскроют и официально признают – вот тогда забрать мастерскую будет куда проще, чем сейчас!

Сунь Линтун захихикал:

— Выходит, я зря переживал. Сяо Чжо, раз ты всё держишь под контролем, ладно.

В тот же вечер прилетело летучее письмо от Вэнь Жаньюя.

В послании тот объяснил причины задержки: во-первых, он слишком засиделся в Бессмертном Городе Белой Бумаги, накопилось столько докладов, что на всё ушло уйма времени.

А поскольку на носу было Собрание Летящих Облаков, львиная доля практиков суетилась вокруг этого события, и чиновников, готовых выслушать и запротоколировать отчёт Вэнь Жаньюя, нашлось немного.

Во-вторых, в Секте Десяти Тысяч Явлений к Бессмертному Городу Белой Бумаги относились со страшным трепетом. Случись там такое грандиозное ЧП, руководство непременно должно было выслать кого-то из авторитетных старейшин для личного разбирательства.

Однако кандидатуру проверяющего затягивали до последнего.

Вэнь Жаньюй чутко уловил, что верхушка секты уже положила глаз на лакомый кусок Бессмертного Города Белой Бумаги, и разные фракции за кулисами рвут друг другу глотки за право получить этот пост.

Стоило кому-то урвать должность главного уполномоченного, как его фракция смогла бы напрямую вмешиваться в дела города.

Этим предположением он открыто поделился с Нин Чжо.

Вдобавок Вэнь Жаньюй обмолвился, что пока не докладывал начальству о Нин Чжо, но советовал тому готовиться.

— Болото Черной Сырости зажато между Страной Летящих Облаков и Государством Северного Ветра – место стратегическое, его непременно нужно держать под контролем.

— К тому же там полно ресурсов для культивации по Пути Призраков и Душ. Такой благодати не сыскать даже в соседних империях.

— Если посмотреть с этой стороны… тоже неплохо.

Нин Чжо требовалось время, чтобы обжиться в новом окружении.

Статус сына Мэн Яоинь играл ему на руку. Как минимум, наследство досталось богатое. А звание сына золотоядерного истинного наследника секты звучало гордо, обеспечивая чистоту крови и признание со стороны однополчан.

Но стоило этому статусу всплыть наружу, как Нин Чжо лишился бы преимущества скрытности. Например, Цзинь Цзэ тут же сосредоточил бы на нём всё своё внимание.

А этого Нин Чжо как раз и не хотел.

Проведя в тени больше десятка лет, Нин Чжо привык полагаться на скрытность и действовать неброско. Лишь начав путешествовать, он постепенно сменил тактику, проявив склонность к открытой борьбе и железной поступи первопроходца.

«Сидя в тени, куда лучше видишь суть вещей».

— Статус сына Мэн Яоинь для Бессмертного Города Белой Бумаги – фигура весомая. Не говоря уже о том, что за мной числится пост вице-мэра. В глазах верхушки я лакомый кусочек, за который схлестнутся все фракции.

Нин Чжо уже предвидел, что окажется в поле зрения старейшин и превратится в предмет борьбы различных группировок.

Но сейчас Вэнь Жаньюй прикрывал его, намеренно затягивая отчёт по его душу, тем самым выгадывая для него время на свободу манёвра.

Нин Чжо мысленно поблагодарил его и с удвоенным усердием погрузился в тренировки.

На этапе постижения трех высших законов секты «Комплекс Демонического Окрашивания Кровных Жилок» по-прежнему оставался камнем преткновения.

Поэтому Нин Чжо сосредоточился на главном – Пятиэлементном Золотом Ядре-Колесе.

Прежний вариант колеса вмещал лишь одно золотое ядро со стихийной принадлежностью. Затем с помощью формации внутри колеса работало правило «одна стихия порождает четыре». В итоге вся конструкция выдавала пятиэлементную ци.

Новую конструкцию колеса Нин Чжо разработал чуть крупнее прежней, добавив в неё бросающийся в глаза треугольный узор формации.

По трём углам расположились круглые пазы, куда можно было вставить любые три золотых ядра пяти стихий.

Да, новое пятиэлементное колесо позволяло удерживать сразу три золотых ядра. За счёт этого масштаб вырабатываемой ци увеличивался как минимум втрое по сравнению с прошлым вариантом. Да и циркуляция энергии между ядрами стала гораздо быстрее.

Нин Чжо достал три золотых ядра, отвечавших стандарту, и попытался запустить систему – результат совпал с расчётами.

Проект удался!

Идея родилась после знакомства с обратным пятиэлементным золотым ядром Юй Хэе. Попрактиковавшись в управлении им, Нин Чжо глубже постиг саму суть пяти стихий.

А главным подспорьем в этом деле стала Страница Книги Ло.

Именно благодаря вычислительной мощи этого орудия Дао Нин Чжо после долгих расчётов вывел новую пятиэлементную формацию.

Вырезав формацию на диске и пройдя через несколько циклов закалки, он слил воедино диск и формацию, после чего проект можно было считать завершённым.

Искусство создания формаций нашло широчайшее применение в культивации. Пятиэлементное золотое ядро-колесо служило тому ярким доказательством. Не зря же установку формаций официально признавали одним из четырёх великих искусств мира бессмертных.

Добвшись успеха, Нин Чжо поспешил похвастаться перед Сунь Линтуном.

Тот искренне порадовался за друга, сверкнув глазами:

— С таким апгрейдом наши Железные Доспехи Серого Клепальщика станут еще лютее! Дай-ка покрутить.

Нин Чжо с улыбкой протянул Сунь Линтуну пятиэлементное колесо, попутно поясняя:

— Староста, крутить надо так…

На середине фразы Нин Чжо внезпано замер, оборвав себя на полуслове.

Сунь Линтун только собрался спросить, в чём дело, но, глянув на лицо товарища, тут же прикусил язык.

Нин Чжо лихорадочно пытался поймать ускользающую мысль, промелькнувшую в голове.

Поймал!

Стоило озарению даться ему в руки, как в голове словно прорвало бумажную перегородку, и глубина его понимания «Формулы Пятиэлементных Духовных Ритмов» выросла вдвое.

Нин Чжо тут же опустился на землю в позе лотоса, зажмурился и сосредоточенно принялся перебирать в памяти строки «Формулы Пятиэлементных Духовных Ритмов».

В его море ци засиял даньтянь, породив видение, которое мгновенно сжалось до размеров семени руны.

С этого момента циньтянь Нин Чжо тоже достиг стадии «проявления видений и посева рун»!