Стоило огненному заклинанию проникнуть внутрь, как весь серебристо-серый шар на несколько мгновений затих, а затем водный змей испустил полный боли истошный рев.

На поверхности шара начали вздуваться огромные волны ряби, он заходил ходуном, покрылся буграми, и наконец с громким хлопком в нем прорвало множество дыр.

Из этих пробоин во все стороны брызнули лучи мертвого света Будды.

«Получилось!» – воспользовавшись моментом, Нин Чжо взмахнул зеркалом Просветления и притянул Мэн Еху назад.

Что же до семени огня, то оно полностью истощилось, сгорев дотла!

Созданное Нин Чжо на скорую руку огненное заклинание было лишь правильным ключом. Но ему не хватало собственной силы!

Своих возможностей, даже с учетом благословения духов Пяти Внутренних Органов и военной мощи, ему бы не хватило – оставалось лишь пойти на крайние меры и безжалостно взорвать драгоценное семя огня.

Заплатив страшную цену, Нин Чжо все же добился цели и расколол серебристо-серый шар.

Владыка Ванчуаня:…

«Почему у него на вооружении оказалось именно то огненное заклинание, что идеально контрит водяную печать?!»

«Почему какой-то мальчишка на стадии Основания Зародыша вообще носит при себе семя огня?!»

«Небесная удача, чертова удача…»

В этот момент Владыка Ванчуаня окончательно лишился последних надежд, ощутив смертельный холод в груди.

План его жизни, вынашиваемый целое столетие, с самого начала был построен на поклонении небу мертвых и восстании против неба живых. Именно поэтому он навлек на себя гнев небесной удачи мира живых, и даже укрывшись в подземном мире, оказался расписан по нотам.

Однако что он мог поделать?

Он бросал вызов ни много ни мало жизни и смерти самого Небесного Демона, собираясь вылепить из этого собственную посленебесную одаренность!

Этого было не добиться своими силами – приходилось опираться на волю неба.

Поэтому у Владыки Ванчуаня было лишь два пути: либо небо мертвых, либо небо живых.

Будучи владыкой Царства Мертвых и управляя всем Ванчуанем, он, разумеется, в первую очередь выбрал небо мертвых.

Но даже обладая столь широким кругозором и колоссальным опытом культивации, он никак не ожидал, что ответный удар небесной удачи мира живых окажется настолько незаметным и смертоносным.

Стоило ей активироваться, как даже великий владыка стадии Превращения Духа почувствовал ограниченность человеческих сил перед лицом воли небес!

Идти против неба в своем совершенствовании оказалось до безумия трудно!

Нин Чжо был всего лишь жалким практиком Основания Зародыша, но заставил Владыку Ванчуаня прочувствовать всю глубину этого отчаяния.

Его сердце рухнуло на дно бездны.

И всё из-за того, что в столь плачевном состоянии его ментал был подорван, а главное – из-под контроля вырвалось главное сокровище могущественного практика стадии Превращения Духа!

Поле боя неизбежно ждали грандиозные перемены!

Серебристо-серый шар покрылся сетью дыр, словно лохмотья нищего. Из этих пробоин во все стороны поползли бесчисленные трещины, пересекаясь и переплетаясь между собой.

Водный змей Сюаньминь больше не ревел от боли – он испускал скорбные предсмертные вопли. Его змеиное тело дико извивалось и металось, пытаясь удержать печать, но это выглядело лишь жалкой, бесполезной попыткой!

Грохнула мощнейшая детонация!!

Сфера больше не могла сохранять форму и разлетелась на куски в чудовищном взрыве!

Миллиарды капель воды из притока Ванчуаня, обломки душ и ци иньской мрачной ауры хлынули наружу потоком прорванной плотины. А в самом эпицентре взрыва возвышался гигантский, подпирающий небо фантом Будды Нирваны, который наконец сбросил все оковы и вновь явился миру!

Этот фантом походил на иссушенное добела сухое дерево. Его исполинское тело излучало мертвенный темно-золотой оттенок и было испещрено глубокими ущельями трещин, напоминавшими потрескавшуюся от засухи землю. От него исходило вовсе не обычное для Будды величие и милосердие, а абсолютное увядание, конец всему и безмолвная воля к возвращению мириадов законов к ничто!

Рррревы…

Остатки водяных змей Сюаньминь издали смесь страха и ярости и по воле Владыки Ванчуаня безумно бросились на фантом Будды Нирваны.

Злые змеи разинули пасти и замахнулись когтями, всё еще сохраняя свирепую мощь.

Фантом Будды Нирваны медленно поднял правую руку, широко растопырив пять пальцев ладонью к нападавшим змеям.

Никакого сияния Будды, никаких переливов санскритских песнопений. Лишь абсолютное, удушающее безмолвие.

В следующее мгновение водяные змеи Сюаньминь словно задохнулись: их грозный рев оборвался на полуслове, а тела замерли на полумраке.

Затем они стремительно посерели, в один миг лишившись жизненной силы и мантии заклинания, превратившись в застывшие барельефы прямо посреди воздуха.

Буквально за пару вдохов эти злые змеи истончились, рассыпавшись мириадами серовато-белых световых точек, которые рассеялись в ничто, возвратившись в небытие нирваны!

Разобравшись с этой преградой, фантом Будды Нирваны медленно поднял голову, уставившись на Печать Владыки Ванчуаня.

Это государственное сокровище все еще зависало над его макушкой, источая тусклый иньский свет.

Впрочем, в тот самый момент, когда фантом Будды вырвался на свободу, истинное тело Владыки Ванчуаня изо всех сил пыталось вернуть печать назад.

Но у него ничего не вышло.

Государственная реликвия оказалась накрепко схвачена фантомом Будды и не могла улететь!

Фантом Будды Нирваны протянул другую руку, сжимая ее на Печати Владыки Ванчуаня.

В ответ артефакт вспыхнул величественной силой государства, образовав защитную черную ауру. Однако гигантская рука Будды сжалась в кулак, вмиг обратив этот щит в серую пыль, развеяв и заставив увянуть.

Весь свет на Печати Владыки Ванчуаня окончательно погас, превратившись в безжизненную каменную статуэтку. Вся печать была опутана слоем мертвенно-темного золотого сияния, словно замерзшая в янтаре муха, и больше не могла испускать ни малейшей волны силы.

Фантом Будды Нирваны бесстрастно обвел взглядом поле боя.

Сначала он посмотрел на невидимый узел – ключевой опорный пункт Небесной формации.

Нин Чжо находился прямо там, продолжая поддерживать конфуцианское заклинание [Ученый сталкивается с солдатами]. Очевидно, этот ничтожный муравей на стадии Основания Зародыша и был тем самым ключом, что разрушил весь великий план!

«Небесная удача мира живых, людское бедствие Ванчуаня…» – фантом Будды Нирваны мгновенно всё понял.

Его взгляд казался способным пронзить насквозь абсолютно всё: всего один беглый осмотр – и он развенчал маскировку Нин Чжо, заставив того почувствовать себя совершенно голым посреди ледяной пещеры. Под воздействием дзенского намерения нирваны сердце Нин Чжо на миг оледенело, и он помимо воли прервал заклинание [Ученый сталкивается с солдатами].

Затем безграничный взор фантома Будды скользнул дальше – на праздничный армейский лагерь и Армию Цин-Цзяо.

В его глазах эта армия практиков была лишь скоплением мелких муравьев.

После этого он пробил взглядом маскировку формации и заметил черный шар Пустоты.

Наконец его глаза упали на мощный барьер, образованный густой мутной ци земных недр.

Фантом Будды Нирваны подумал про себя: «Утопающая лодка тонет до самого дна, сухое дерево гибнет, чтобы дать зелёный росток. Крах скрыт в небесной игре, а тусклый свет – вот тебе и путеводная звезда».

«Так вот в чем истинный смысл первой половины этого пророчества».

По своей сути он был Колесом Будды Истинной Сущности Беззвучного Монаха-Призрака, управляемым в основном духовным сознанием самого монаха, но подпитываемым божественной силой Будды Нирваны.

Это было искусство призыва божеств!

Ровно то же самое, что сделала Армия Цин-Цзяо перед началом битвы, когда, активировав праздничный лагерь, они призвали Ночного Странника себе на помощь.

Для Беззвучного Монаха-Призрака эта битва имела критическое значение.

Он и Владыка Ванчуаня были заклятыми врагами, и если бы Владыка добился успеха на своем пути, эта диспропорция сил вполне могла стать поворотным моментом, который привел бы самого монаха к гибели в будущем.

Поэтому в битве, призванной сорвать путь Владыки Ванчуаня, он должен был выложиться без остатка!

Как и Инь Цзючжоу с Владыкой Ванчуаня, он имел свои каналы для гадания.

Только если первые двое просили погадать других, он преклонялся перед Буддой, за что и получил в награду стихотворное пророчество.

Когда Беззвучный Монах-Призрак бросил в бой свое Колесо Будды и оно было запечатано Печатью Владыки Ванчуаня, Владыка уже тогда остро почуял неладное, уловив запах заговора.

И его предчувствие его не обмануло!

Хотя истинное тело Беззвучного Монаха-Призрака отступило из-за тяжелых ран, его Колесо Будды сохранило каплю великой силы, припасенную для финального переворота игры!

И теперь фантом Будды Нирваны стал главной силой в этой решающей битве.

Фантом Будды протянул руку и властно притянул к себе черный шар Пустоты!

Палец Пустоты изначально был выпущен Беззвучным Монахом-Призраком, и хотя при взаимном истощении он растерял много сил, его все еще стоило использовать.

Куда бы ни направлялся черный шар Пустоты, всё стиралось и поглощалось на его пути.

Словно жуткий ластик, он уничтожал абсолютно всё на прямой линии своего движения.

Увидев, как он несется прямо на него, Нин Чжо ощутил, как мощная воля к жизни пробила ледяную панцирь мертвого сердца, заставив его в спешке улететь с прежнего места.

Окружающая обстановка была ужасна, но, к счастью, незадолго до этого Нин Чжо и Сунь Линтун долго и упорно тренировали навыки полета.

Едва Нин Чжо успел отлететь в сторону, как черный шар Пустоты пронесся по касательной, напрямую переехав невидимый узел.

Конфуцианское заклинание Нин Чжо оказывало колоссальное влияние на невидимый узел, но не могло уничтожить его полностью. Черный же шар Пустоты работал совершенно иначе: он проглотил невидимый узел без остатка, и эффект проявился немедленно!

Лишившись опоры и поддержки невидимого узла, все пространство формации начало стремительно и окончательно разрушаться.

Фантом Будды Нирваны ни капли не заботился о жизни и смерте Нин Чжо, считая его не более чем ничтожной букашкой.

Притянув черный шар Пустоты, он влил в него новую порцию силы Пальца Пустоты, увеличив сферу в размерах на треть.

Легким движением руки фантом Будды толкнул черный шар Пустоты прямо в плотную преграду из мутной ци земных недр.

Шшш… шшш-шшш…

Раздался тихий, плотный, от одного звука которого закладывало зубы и стыла кровь звук плавления.

Барьер из мутной ци земных недр мгновенно просел, жадно заглатываемый черным шаром Пустоты, который неумолимо втягивал его в бездонную, погруженную во тьму нирвану.

Впрочем, сила черного шара тоже стремительно таяла в процессе взаимного уничтожения, и его объем продолжал уменьшаться.

Пробив во всем барьере широкий сквозной проход, он полностью рассеялся прямо у конечной цели.

И тогда фантом Будды Нирваны во главе этого гигантского коридора гордо ринулся в сердце поля боя!

Ло Сы изумился.

Он уже находился на грани поражения, из последних сил цепляясь за жизнь, но дождался вовсе не Нин Чжо, а Будды.

Так или иначе, он был спасен.

Ло Сы тут же отступил.

Владыка Ванчуаня тяжело вздохнул, и даже божество грязи и скверны Земли оставило Ло Сы, обратившись лицом к фантому Будды Нирваны.

— Беззвучный Монах-Призрак, ты изучаешь буддийские сутры, неужели ты всё еще ослеплен? Твое истинное тело уже тяжело ранено и бежало, сколько же силы осталось у тебя сейчас? — подал голос Владыка Ванчуаня.

Сил у фантома Будды Нирваны действительно оставалось немного – в основном они уходили на то, чтобы каждую секунду подавлять Печать Владыки Ванчуаня.

А только что он применил черный шар Пустоты и влил в него силу в самый тютельку – ровно настолько, чтобы проплавить барьер земной ци: ни больше ни меньше. Такой предельно экономный стиль боя уже выдавал его истинное положение с потрохами.

Фантом Будды Нирваны насмешливо фыркнул:

— Владыка Ванчуаня, а в каком состоянии находишься ты сам? Твое истинное тело может лишь глазеть по сторонам, а разделенное сознание… кажется, у тебя даже последние штаны сокровищами стащили, а?

Пока они переговаривались, божество грязи и скверны Земли снова сдулось, потеряв в размерах еще десятую часть.

Владыка Ванчуаня:…

Шляпа Девяти Бездн, примененная Ло Сы против разделенного сознания, уже была повреждена божеством грязи и скверны. Ло Сы подобрал лишь обрывки поводка Ванчуаня.

Однако корень истощения сил божества лежал в бессмертном городе Ванчуаня. Даже без Шляпы Девяти Бездн это было лечением симптомов, но не причины.

Фантом Будды Нирваны, разумеется, не купился на эти пара фраз и, продолжая говорить, неуклонно приближался к жертвеннику.

Божество грязи и скверны Земли глухо зарычало и на полпути бросилось наперерез фантому Будды.

Грох-грох-грох…

Стоило им сойтись, как началась ожесточенная схватка на грани фола.

Поле боя черных туч стремительно рушилось.

До этого Нин Чжо изо всех сил старался и применял конфуцианское заклинание, но добивался лишь огромных помех. Однако черный шар Пустоты просто проехался по невидимому узлу, стерши его в порошок.

Это привело к тому, что данная часть формации лишилась главного фундамента: подобно покосившейся и раскачивающейся башне, у которой внезапно выбили основание, ей оставалось лишь рухнуть и рассыпаться в прах.

А поскольку поле боя черных туч состояло из самой формации, оно тоже не могло устоять.

Нин Чжо вновь пришлось пуститься в бега, спасая свою шкуру.

Это происходило уже черт знает в какой раз.

Обладать жалкой культивацией Основания Зародыша и ввязываться в бой такого масштаба было невероятно опасно, так что большую часть времени ему приходилось просто уносить ноги.

Впрочем, больше, чем за себя, он переживал за Армию Цин-Цзяо.

«У меня-то хоть Железные Доспехи Серого Клепальщика есть для защиты. А у этих ребят нет ничего, если они сорвутся отсюда, то рухнут прямо с вершин небес на самую землю».

«Ось?!»

В следующую секунду на лице Нин Чжо проступило удивление.

Его тело ярко засияло, и из ниоткуда налетел порыв призрачного ветра, опутавший его конечности.

Нин Чжо показалось это ощущение смутно знакомым: это работало искусство Ночного Странника!

«Прошло столько времени, а искусство Ночного Странника всё еще действует».

«Тот Ночной Странник, которого мы призвали… ох непрост!»

Нин Чжо перестал беспокоиться за судьбу Армии Цин-Цзяо.

Они смогли подняться в облака именно благодаря искусству Ночного Странника. Но оказавшись на поле боя в черных тучах, они попали под давление вражеской формации, и искусство было подавлено, из-за чего вся армия была вынуждена передвигаться пешком.

Но теперь большая часть Небесной формации была разрушена, осталась лишь центральная часть с жертвенником.

К тому же Владыке Ванчуаня было не до того – его атаковал фантом Будды Нирваны, так что давление на Армию Цин-Цзяо исчезло, и они вновь обрели способность летать.

«Цин Чи, веди Армию Цин-Цзяо вниз! Здесь слишком опасно!» – отдал приказ Нин Чжо, передавая мысль на расстоянии через «Жизнь на Волоске».

Армия Цин-Цзяо всё еще была слишком хрупкой.

В битве такого масштаба вся армия, за исключением нескольких мгновений в самом начале, годилась лишь на роль доноров военной мощи.

Стоило им хоть немного не повезти и попасть под случайный удар эксперта стадии Превращения Духа, как вся армия могла быть уничтожена в мгновение ока.

Не говоря уже о том, что искусство Ночного Странника могло рассеяться в любой момент, и тогда все бойцы Армии Цин-Цзяо, за исключением практиков стадии Зарождения Духи и пары избранных, неминуемо разбились бы насмерть.

Нин Чжо по-прежнему нуждался в их военной силе, так что отправить их вниз было самым разумным решением.

Цин Чи тут же подчинилась приказу: убрав праздничный армейский лагерь, она швырнула его приемному отцу Цзяо Ма.

Сопровождая Армию Цин-Цзяо при спуске, на полпути она передала армию под опеку Цзяо Ма, а сама резко взмыла вверх и бросилась обратно.

— Цин Чи, послушай меня… — попытался воззвать к ней Нин Чжо через «Жизнь на Волоске», сразу почувствовав неладное в ее поведении.

Глаза Цин Чи пылали огнем, а ее настрой был тверже железа:

— Нет! Я хочу отомстить, заставить Владыку Ванчуаня заплатить кровью!

— И еще…

— Маленький Ма, у меня остался только ты. Я хочу помочь тебе и сражаться с тобой плечом к плечу!

— Даже если умирать – то вместе!

Сердце Нин Чжо слегка дрогнуло, а на лице проступило сложное выражение.