Стихия земли – Песчаный водопад.

Храм селезенки стихии земли!

Сознание Нин Чжо разделилось надвое: с одной стороны он сосредоточился на поле боя, а с другой – погрузился в собственный внутренний храм внутренних органов.

Управление со стороны божественного образа стихии земли позволило Нин Чжо сэкономить уйму времени на тренировке заклинаний. Применяя их, он демонстрировал тончайший контроль и абсолютную виртуозность, словно это было заложено на уровне инстинктов.

Нин Чжо устремил взгляд в небеса, и оттуда тут же хлынули бесчисленные потоки желтого песка.

Песчаный водопад с грандиозным ревом обрушился вниз, пронеслись вдоль городской стены и мгновенно погреб под собой толпы мертвых солдат из костей.

У подножия стены песок закрутился в водоворот, затянув и уничтожив сразу два костяных моста. Только тогда он исчерпал свою мощь и развеялся, разрушенный призрачной магией вражеских генералов.

По меньшей мере три генерала-призрака ударили одновременно, объединив свою жуткую магию в гигантскую лапу, которая рассекла воздух и схватила Нин Чжо.

Нин Чжо даже не шелохнулся. Стоя на прежнем месте, он внезапно выбросил вперед правую руку, сложив пальцы в форме меча.

Стихия металла – Буря Гэн-Цзин.

Благословение храма легких стихии металла!

С кончиков его пальцев вырвался мощный поток ци металла. Острый до крайности, он врезался в призрачную руку и тут же остановил ее порыв.

Три генерала-призрака уровня Золотого Ядра синхронно взревели, вливая в атаку еще больше духовной силы.

Призрачная рука непрерывно таяла под напором ци металла, но одновременно подпитывалась энергией, благодаря чему сохраняла гигантские размеры и продолжала тянуться к Нин Чжо, хотя ее скорость упала до предела.

Нин Чжо холодно усмехнулся. Божественный образ внутри храма легких ожил, заставив заклинание совершить тончайший поворот.

В следующий мгновение ци металла обратилась в стремительный вихрь, который со всех сторон ожесточенно закружил вокруг призрачной лапы.

Оказавшись в ловушке, рука потеряла способность двигаться, а спустя несколько ударов сердца была полностью перемолота вихрем Гэн-Цзин.

Каждый из трех генералов-призраков глухо застонал: они разделили отдачу от разрушенного заклинания на троих, отделавшись лишь легкими ранениями.

Тем не менее, атака трех мастеров уровня Золотого Ядра не смогла одолеть какого-то заклинателя стадии Основания – это был сокрушительный провал!

Нин Чжо не собирался упускать инициативу. Он обрушил вихрь Гэн-Цзин вниз, захватывая в самое его перекрестье костяной мост, который уже почти дотянулся до зубцов стены.

Ся-ся-ся-ся…

Глухо зазвучал жуткий, леденящий душу скрежет. Прочные кости перед лицом ледяного шторма рассыпались прахом, словно трухлявое дерево: их мгновенно резало, расщепляло и перемалывало в белую костяную пыль, заполнившую всю округу!

Буря пронеслась мимо, и тот костяной мост вместе со скакавшими по нему сотнями мертвецов был стерт в небытие, оставив после себя лишь горы грязных обломков!

Заметив, насколько силен Нин Чжо, Призрачный Генерал Летящих Копий тут же схватил копье артефактного класса, прицелился и метнул прямо в него.

Заводные кольца на руках Нин Чжо резко сжались, но ему даже не потребовалось их предупреждение – он и сам заметил эту атаку.

Стихия воды – Возврат водяного щита!

Благословение храма почек стихии воды.

Из ниоткуда хлынули лазурные потоки, вмиг обвившие Нин Чжо и превратившиеся в огромный водяной щит.

P> Копье вонзилось в щит, мгновенно взвихрив воду в бурный водоворот.

Потоки подхватили снаряд, сбивая его с траектории. Описав небольшой круг внутри водной сферы, копье срикошетило и устремилось в сторону.

Бум!

Оно наотмашь врезалось в основание другого костяного моста, высвободив ужасающую мощь и разнеся переправу в щепки.

Призрачный Генерал Летящих Копий разъяренно вытаращил глаза: он никак не ожидал, что Нин Чжо обратит его же атаку против него и уничтожит еще один мост армии призраков. К счастью, у этих ходячих мертвецов почти не было разума, иначе их боевой дух рухнул бы ниже плинтуса.

Успешно отразив контратаку и удерживая водяной щит, Нин Чжо тут же задействовал другую технику.

Стихия дерева – Оплетающие корни.

Храм печени стихии дерева!

Не теряя концентрации на поддержании остальных заклинаний, Нин Чжо перешел к вспомогательным манипуляциям.

Сложив левой рукой печать, он всего за два дыхания завершил приготовления, резко перевернул ладони вниз и прижал их к пустоте перед стеной.

Земля содрогнулась. Бесчисленные толстые зелено-бурые лианы прорвали твердую почву и, словно бешеные живые питоны, вырвались наружу! Игнорируя удары костяных солдат, они в мгновение ока оплели их ноги, торсы и руки, а затем принялись безжалостно их душить!

Там, где проходили лианы, ряды костяного войска падали целыми пластами. Из еще не успевших рассыпаться обломков обнажалось пламя душ, которое тут же гасили победные побеги.

Одним этим ударом Нин Чжо выкосил почти всех мертвецов у городской стены.

Не уцелело ни единого костяного моста.

Этот участок стены был спасен благодаря усилиям одного лишь Нин Чжо. Потрясающее выступление юноши привлекло всеобщее внимание.

А в следующее мгновение изумление в этих взглядах сменилось чистым шоком.

Стихия огня – Девять небесных огненных драконов!

Благословение храма сердца стихии огня!

Снова переключившись на огненную стихию, Нин Чжо применил свое излюбленное массовое заклинание.

Три огненных дракона взмыли вверх с гордыми ревами, вырвались за пределы стены и, источая грозную мощь, пронеслись почти на тысячу шагов вперед, испепелив в ноль огромные толпы мертвецов, еще не успевших приблизиться к стене!

Пять или шесть генералов-призраков уровня Золотого Ядра бросились в атаку один за другим: одни обрушили на драконов призрачную магию, другие использовали военные искусства, чтобы усилить оставшихся пехотинцев.

Нин Чжо управлял драконами с ювелирной точностью, уходя от вражеских чар и нанося максимальный урон.

Провозившись добрую половину времени, генералы-призраки наконец уничтожили всех трех змеев. Выглядели они при этом откровенно паршиво – лица помрачнели, сами они тяжело дышали и казались жутко потрепанными.

В военном лагере внутри города Цин Чи повернула голову в сторону Нин Чжо.

Она и Армия Цин-Цзяо выступали в роли резерва, их время еще не пришло, так что оставалось только ждать приказов.

Перед ее глазами огненные драконы парили и реяли в небесах, оглашая окрестности раскатистым грохотом взрывов. — Какой же сильный мастер сражается и убивает врагов? — пронеслось у нее в голове.

Она чувствовала чудовищную мощь огненных змеев, и ее боевой дух взлетел до небес.

Очевидно, что столь масштабное нападение не было фирменным почерком армии мертвецов – судя по всему, в дело вступил кто-то из их собственных сильных культиваторов.

Нин Чжо тем временем пустил по второму кругу всю пятерицу стихийных заклинаний, полностью очистив пространство перед своей стеной от единой живой… точнее, мертвой души.

Стоявшие рядом с ним монахи отвисли челюсти: им даже не представилось шанса проявить себя.

Нин Чжо уже собирался применить заклинания в третий раз, как вдруг раздался глухой барабанный бой.

Это был приказ Те Гочжэна о смене караула!

Нин Чжо не стал медлить ни секунды и сразу повернул назад.

После битвы в Государстве Лянчжу его боевой опыт вырос колоссально.

Стоило ему только сойти с парапета, как внутри Бессмертного Города Белой Бумаги забурлила река чернил, взметнув к небесам сотни столпов брызг. По меньшей мере шесть чернильных рек устремились ввысь, превращаясь в гигантских чернильных водяных питонов.

Грохот…

Гигантские змеи принялись бесчинствовать окрест, снося, руша и обращая в руины десятки зданий в мгновение ока.

Зрачки Нин Чжо сузились:

— Это козырь Чжэн Шоумо? Или в городе завёлся еще какой-то предатель, что мутит воду изнутри? Фраза.

Однако он не стал бросаться в бой, а в строгом соответствии с прежними инструкциями направился в казарму на экстренный отдых.

Беспорядки внутри города на самом деле не стали сюрпризом для верхушки Бессмертного Города.

В конце концов, Чжэн Шоумо не был пойман живым – он сбежал, оборвав дальнейшие зацепки.

Странно было бы, если бы он оказался единственным крысенышем. Сам Владыка Ванчуаня не стал бы опускаться до столь примитивных ошибок.

Мир мертвецов.

Владыка Ванчуаня на жертвенном алтаре внезапно почувствовал невероятное облегчение.

Давление, с которым он читал жреческие тексты, резко спало, а сам алтарь озарился кровавым сиянием.

В глубине души Владыка Ванчуаня всё понял:

— К нам поступило огромное количество жертвенной крови! Похоже, наступление на Бессмертный Город Белой Бумаги в мире живых начало приносить плоды. Фраза.

В этот самый момент откуда-то донеслись печальные звуки мелодии.

Сперва тихий, едва уловимый плач зазвучал со всех сторон, но уже через несколько ударов сердца он стал главной темой на алтаре, притупив даже ярость завывающих заупокойных ветров.

Пять великих мастеров стадии Зарождения Души, охранявших периметр завывающего ветра, взревели в унисон, а десятки тысяч солдат императорской гвардии синхронно активировали великую формацию.

Но формация вращалась вхолостую, не причиняя убийце ни малейшего вреда.

Владыка Ванчуаня горько вздохнул:

— Это Печаль Небытия, вам её не остановить. Брат Гу, ты ведь пришел за мной, так к чему эти издевательства над остальными? Выходи и сразись со мной лицом к лицу. Фраза.

С этими словами Владыка Ванчуаня сам подстроил формацию, проделав брешь в пелене призрачного ветра.

Мелодия скорби собралась в единый луч, проскользнула в отверстие и предстала прямо перед Владыкой Ванчуаня, обратившись фигурой культиватора-скелета.

Это была Стареющая Скорбная Мать – Старец Седых Костей.

Ее закутывал серо-белый туман скорби, а сама костяная фигура казалась выточенной из чистейшего белого нефрита – тонкая и невесомая. Теплый сияющий блеск костей источал мягкое свечение, напоминая полированную глазурь или нефритовый костный мозг. Двенадцать пар ребер походили на нераспустившиеся костяные лотосы, оберегавшие синее пламя души в грудной клетке. Позвоночник переходил в длинный костяной хвост, а семь нефритовых шипов легонько касались пустоты.

Все ее тело покрывал доспех Тысячи скорбей и мириадов вздохов: мириады тончайших, с человеческий волос, костяных нитей паутины переплетались в изящнейшем ажурном узоре, образуя одеяние. Тонкое, как крыло цикады, оно плотно облегало фигуру, подчеркивая захватывающие дух изгибы.

Ее череп поражал красотой: от скул до подбородка тянулись костяные узоры в виде синеватых слезных дорожек. В глазницах мерцало ледяное синие пламя души, пропитанное глубокой, невыразимой скорбью.

Она пристально вгляделась во Владыку Ванчуаня:

— Чуань, я сменила пол ради тебя, лишь бы мы могли жить душа в душу. Неужели даже теперь ты не хочешь одуматься? Фраза.

Владыка Ванчуаня с тяжелым вздохом покачал головой:

— Брат Гу, мы ведь были побратимами, к чему доводить до такого? Фраза.

Скорбная Юлин:

— Ты ведь с самого начала знал о моих чувствах, но приблизил меня лишь затем, чтобы использовать мою силу и талант. А когда пришло время выполнять обещание, ты прикрылся клятвою побратимов! Фраза.

— Я тебе не брат, я должна быть твоей женой! Фраза.

Владыка Ванчуаня запрокинул голову к небу:

— В моем сердце есть место лишь для одной жены. Фраза.

Скорбная Юлин холодно усмехнулась:

— Разумеется, знаю. Именно поэтому я подстроила ловушку и обманом выманила твою жену из Белого Озера, чтобы она воочию увидела твою истинную суть и твое нутро. Фраза.

— Это ты! — лицо Владыки Ванчуаня мгновенно перекосило от ярости, он вскинул палец на Скорбную Юлин. Фраза.

Скорбная Юлин расхохоталась в небеса:

— Ха-ха-ха, ха-ха-ха! Раз я не могу заполучить любимого, то и ты не получишь! Чуань, я хочу, чтобы ты прочувствовал всю глубину моей боли! Фраза.

Владыка Ванчуаня, движимый гневом, сделал резкий жест пальцем. Мгновенно соткавшееся водяное копье пронзило пространство и устремилось прямо в лицо Скорбной Юлин.

Мутное водяное копье сочилось густыми испарениями влаги и несло с собой шлейф чудовищного призрачного ветра.

Скорбная Юлин не стала уворачиваться или отступать, лишь подняла правую руку с тонкими пальцами.

Цзинь…!

Водяное копье ударило ей прямо в ладонь, издав звук столкновения золота и нефти.

Пространство перед ее костяной ладонью сложилось гармошкой. Тысячи призрачных теней костей, тонких как нити, соткались в плотную сеть, которая то непрерывно рассыпалась, то рождалась вновь, полностью нивелируя заключенную в копье пожирающую душу силу, чудовищную тяжесть и заупокойные законы Дао.

Водяное копье исчерпало мощь и рассеялось, но призрачные костяные нити по-прежнему слоями пульсировали в воздухе, источая волны скорбных звуков.

Зрачки Владыки Ванчуаня, подобные глубокому морю, слегка сузились, и он про себя вымолвил:

— Доспех Тысячи скорбей и мириадов вздохов. Фраза.

Когда-то они были очень близки со Скорбной Юлин, так что он прекрасно знал о множестве ее козырей.

Он сменил печать на пальцах и тихо выдохнул заклинание:

— Переправа без сердца. Фраза.

Едва ледяные слова сорвались с его губ, хлынули потоки вод Сюаньмин, смешавшись с призрачной ци и обратившись в бескрайнюю черную волну, которая беззвучно разлилась во все стороны.

Скорбная Юлин не могла отступить и оказалась полностью окружена черным потоком.

Под воздействием черных вод все ее эмоции начали стремительно угасать. И если с прочими еще можно было смириться, то чувство скорби было для нее критически важным – оно составляло основу ее боевой мощи.

— Чуань, ты и вправду знаешь меня как облупленную, — горько усмехнулась Скорбная Юлин. Фраза.

Владыка Ванчуаня не изменил в лице ни единым мускулом и молча направил еще больше черных вод на подавление противницы.

Стоило этому приливу приблизиться вплотную, как доспех Тысячи скорбей и мириадов вздохов полностью заблокировал его, не позволив добиться никакого эффекта.

Однако Владыка Ванчуаня не прекратил атаку: он знал, что истощать броню с помощью этой техники было вполне выгодно.

Похоронная флейта разбитых сердец!

Скорбная Юлин, прекрасно понимая текущую обстановку, извлекла костяную флейту и поднесла к губам.

У-у-у…

Звуки флейты взметнулись мгновенно. Они были вовсе не мелодичными или мягкими, а напоминали плач осиротевшего птенца, рыдания женщины, потерявшей мужа, и горестные крики гибнущего царства!

Заклинание – Обратная песня скорби!

В тот же миг скорбь в душе Скорбной Юлин взметнулась до небес, а боевая мощь взлетела с такой яростью, что превзошла даже показатели до начала боя.

Под звуки флейты черный прилив потек вспять, обратившись против самого Владыки Ванчуаня.

Лицо Владыки Ванчуаня слегка переменилось, полы его одежд затрепетали, а духовная сила в теле резко истощилась, пытаясь вернуть контроль над взбесившейся волной.

Пока он был занят этим, мизинец на руке Скорбной Юлин внезапно отделился и со свистом полетел во Владыку Ванчуаня.

Призрачная магия – Пронзающее сердце скорбное костище!

Скорость пальца-кости казалась такою бешеной, будто он проигнорировал само пространство, в мгновение ока впечатавшись в грудь Владыки Ванчуаня.

Пхык!

С глухим звуком костяной палец прошил насквозь одеяния, плоть и душу Владыки Ванчуаня, вылетев у него из спины.

Владыка Ванчуаня замер на месте, а аура его жизни рухнула, словно обрушившийся снежный пик.

— Чуань! — лицо успешно атаковавшей Скорбной Юлин мгновенно изменилось: испугавшись, что она и впрямь прикончила его по ошибке, женщина заволновалась. Фраза.

Владыка Ванчуаня неожиданно взмахнул ладонями вперед и холодно взревел.

В тот же миг из него брызнули бесчисленные тонкие иглы.

Иглы пожирания душ мириадами призраков!

Каждая игла несла в себе пронзительный холод и злобную, разъедающую душу и истончающую разум отраву. Словно рой бешеных ос, они накрыли Скорбную Юлин и обрушили на нее шквал яростных атак.

Лицо Скорбной Юлин исказилось от ужаса, поскольку она обнаружила, что ее самое гордое защитное средство – доспех Тысячи скорбей и мириадов вздохов – яростно подавляется этими тонкими, похожими на шерсть иглой. Восстановительные способности доспеха оказались сведены почти к нулю.

Техника побега тысяч костей! Фраза.

Поняв, что дело пахнет керосином, Скорбная Юлин бросилась назад, пробила вихрь алтаря и сбежала в крайне жалком виде.

Улетая, она не забыла бросить угрозу:

— Чуань, ты хорош. Ты даже воспользовался моей заботой о тебе, чтобы создать момент для атаки, притворившись испуганным и растерянным. Фраза.

— Хех. Фраза.

— Раны, что ты мне нанес, я сохраню и буду бережно взлелеивать эту скорбь. Фраза.

— В следующий раз я заставлю тебя узнать почем фунт лиха! Фраза.

Владыка Ванчуаня стоял на краю алтаря, сотрясаемый жестоким кашлем и выплевывая кровь за кровью.

Однако осанка его по-прежнему оставалась прямой.

Стерев с губ остатки крови, он перевел холодный и властный взгляд в другую сторону.

Там по воздуху шагал желтомантийный немой монах.

Беззвучный Монах-Призрак!

Скорбная Юлин только отступила, как тут же появился Беззвучный Монах-Призрак… Очевидно, они уже заключили тайное соглашение о совместных боевых действиях.

— Боюсь, в тени скрываются и другие. — Владыка Ванчуаня ощутил колоссальное давление. Фраза.

В этот самый момент сияние жертвенного алтаря резко вспыхнуло и стало на порядок ярче.

— О? Фраза.

— Кажется, на поле боя в мире живых произошел прорыв! Фраза.

Мир живых.

Бессмертный Город Белой Бумаги.

Под раскатистый грохот южные городские ворота распахнулись настежь, обнажая незащищенный проход!

Тем, кто шагнул внутрь, пробивая путь, оказалась Скорбная Юлин.

(Конец главы)