— Мэн… шицзе? — на лице Нин Чжо застыло холодное выражение, а голос звучал совершенно спокойно.

Лишь Сунь Линтун, который действительно хорошо знал его, понимал, какая буря бушует под этой внешней невозмутимостью.

Вэнь Жаньюй ничего не заподозрил:

— Да, она моя шицзе, истинная наследница секты Десяти Тысяч Явлений.

— Причиной того, что я постоянно нахожусь в Бессмертном Городе Белой Бумаги, стал кризис той волны призраков.

— Больше тридцати лет назад город оказался на грани уничтожения из-за нашествия призраков, поэтому они обратились за помощью к секте Десяти Тысяч Явлений.

— Как раз тогда проходило то Собрание Летящих Облаков, и я последовал за Мэн-шицзе сюда. Пережив немало опасных моментов, мы успешно помогли городу преодолеть угрозу гибели.

— Мэн-шицзе обладает запредельной силой. В то время состояние Владычицы Города тоже было ужасным, и фактически Мэн-шицзе в одиночку переломила ход событий, в конце концов изменив всю ситуацию.

Сказав это, Вэнь Жаньюй не удержался от восхищения в голосе.

— Собрание Летящих Облаков? — Нин Чжо мысленно отметил это название, слегка ускорив темп речи. — О? Такой герой и впрямь вызывает уважение. Позвольте спросить её полное имя.

Вэнь Жаньюй ответил:

— Мэн Яоинь, Мэн-шицзе.

На мгновение Нин Чжо умолк – его сердце словно тяжело ударило изнутри!

Он сжал зубы, изо всех сил подавляя чуть дрожащее дыхание, и максимально ровно произнес:

— Вот как. Раз уж она героиня, спасшая положение, неудивительно, что в Бессмертном Городе Белой Бумаги воздвигли её статую в память о ней.

Вэнь Жаньюй легко улыбнулся:

— В этом деле есть и моя заслуга.

— Тогда Бессмертный Город Белой Бумаги подвергся яростному штурму призраков, и городские стены пали почти наполовину. Чтобы отвоевать этот потерянный южный участок, Мэн-шицзе вместе с Владычицей Города затворились на семь дней и ночей без сна и отдыха, обсуждая расстановку массивов.

— После этого она лично повела нас в контратаку и расставила здесь формацию. Следуя за ней, мы три дня и три ночи вели кровопролитный бой, наконец удержав защитный массив и связав его с фундаментами Бессмертного Города, чтобы он слился с изначальной великой формацией города в единое целое.

— Пережив волну призраков, перед у отъездом отсюда Мэн-шицзе оставила множество расстановок. Она распорядилась оставить гигантские статуи из рунных бумаг, выкованные в Бессмертном Городе, в качестве ядер этой формации.

— Я выполнял её указания и управлял делами в городе. Поскольку все от мала до велика в городе чтили память Мэн-шицзе, меня осенила идея предложить сделать гигантскую рунную статую в её обличье. Затея с легкостью получила всеобщую поддержку, и вскоре всё было готово.

Нин Чжо слегка вдохнул, погружаясь в раздумья, и осторожно поинтересовался:

— Мощь подобных рунных бумажных гигантов наверняка необыкновенна, но Мэн… предводительница собственноручно оставила их здесь… Столь благородный и бескорыстный поступок вызывает восхищение.

— Разве моя Мэн-шицзе просто благородна и бескорыстна?! — покачал головой Вэнь Жаньюй. Заговорив о Мэн Яоинь, он излучал внутренний свет, гордясь этим с самого дна души.

— Ты не знаешь, насколько опасным было наше противостояние волне призраков тогда.

— Несколько раз город падал, и ситуация висела на волоске. Чтобы преодолеть трудности, Мэн-шицзе даже не пожалела собственной продолжительности жизни, применив запретную технику, чтобы переломить ситуацию.

— Что? Потратила собственную продолжительность жизни?! — Нин Чжо наконец не выдержал. Его тон изменился, глаза сузились, а взгляд изо всех сил старался скрыть нарастающую опасность.

— Именно так. — Вэнь Жаньюй, погруженный в воспоминания, не заметил странностей Нин Чжо.

Он продолжил:

— Именно огромная жертва и вклад Мэн-шицзе в конечном счете спасли весь Бессмертный Город Белой Бумаги. Поэтому, хотя Мэн-шицзе в основном специализируется на технике механизмов, я всегда считал, что она больше подходит для конфуцианского самосовершенствования. Суть конфуцианства заключается в человеколюбии. Человеколюбие Мэн-шицзе – это не малое человеколюбие, а великое человеколюбие, великая любовь, когда она ради жизней всех жителей Бессмертного Города Белой Бумаги добровольно пожертвовала собой!

Нин Чжо скривил зубы, в уголках его глаз защипало:

— Хотя я впервые слышу о том, что старшая Мэн так любит мир, почему-то из глубины души я чувствую, что она – именно тот человек, который способен на подобное.

Вэнь Жаньюй закивал:

— Мэн-шицзе не просто обладает запредельной, отрешенной от мира силой, мужеством, умом и великим человеколюбием – у неё еще и выдающаяся дальновидность.

— Цзяо Ма, я не знаю, уместно ли так тебя называть, но ты, должно быть, здесь впервые.

Сердце Нин Чжо дрогнуло. Он понял, что его собственный поступок – пленение трех демонов Золотого Ядра в одиночку – заставил Вэнь Жаньюя серьезно усомниться в его личности.

Однако Нин Чжо вовсе не собирался раскрывать свою истинную сущность.

Прямо сейчас в Бессмертном Городе Белой Бумаги о его настоящей личности знали лишь двое.

Из-за фактора Небесного и Земного Призраков Нин Чжо тоже не хотел светить свое подлинное имя.

Вэнь Жаньюй зацикливаться на этом не стал и продолжил:

— Поэтому ты не знаешь, что оставшиеся в Бессмертном Городе Белой Бумаги расстановки Мэн-шицзе коренным образом изменили структуру этого места, многократно прикрывая его от напастей.

— Состояние Владычицы Города с каждым годом становится всё хуже и хуже.

— Шицзе оставила много изящных задумок: например, создание Чернильного Пруда для просвещения жителей или размещение сокровищ для привлечения других к активному участию в битвах за защиту города и так далее. Опираясь на это, Бессмертный Город Белой Бумаги гладко пережил последующие волны призраков.

— Эх, всё дело в том, что состояние Владычицы Города ухудшается, вот она нас и подводит. Будь на её месте другой нормальный практик Стадии Зарождения Души, мы бы сейчас не оказались зажаты в тисках как изнутри, так и снаружи. Не удалось уберечь даже гигантскую статую шицзе… Это моя вина!

Сказав это, Вэнь Жаньюй исполнился глубокого самоуничижения.

— Ладно. — Вэнь Жаньюй окинул взглядом окружающие руины, и его тревога усилилась. — Оставим это место рабочим для починки. Ты совершил боевой заслуг – ступай доложи Владычице Города, тебе непременно выдадут награду!

— Бумажный двойник Владычицы Города все-таки надежен.

В этот момент Сунь Линтун внезапно передал мысль через духовное восприятие:

— Малыш Чжо, будь осторожен.

— Хозяйка города в прошлом целых семь дней и ночей затворялась с твоей матерью, обсуждая формации, и даже сражалась плечом к плечу. Но когда ты раскрыл свою личность, она попыталась тебя обмануть.

— Она дала тебе три бумажных талисмана и отправила через южные ворота – очевидно, она строила планы против тебя.

— Нам нет нужды погибать здесь. Если просто уйти, мы останемся в выигрышном положении.

Нин Чжо покачал головой:

— Старший брат, ты прав. Владычица Города плетет интриги против меня.

Затем он добавил:

— Но моя мать ради защиты этого бессмертного города заплатила столь высокую цену. Как сын, я должен сделать всё возможное, чтобы сохранить плоды её прошлых трудов, разве нет?

— Разумеется, если общая ситуация провалится и дело примет оборот в духе попытки остановить колесницу голыми руками, мы при необходимости отступим и никогда не станем упрямиться.

— Но сейчас Владычица Города знает, что я сын старого друга, а моя мать завоевала столь сильное признание всех горожан – какую поддержку она мне окажет?

— Не говоря о будущем, я живьем поймал для неё трех призрачных демонов уровня Золотого Ядра – за это ведь должно быть какое-то слово?

— И еще…

— Мне любопытно, какое именно сокровище оставила моя матушка в Бессмертном Городе Белой Бумаги. Что бы это ни было, я очень хочу забрать его назад.

Сунь Линтун кивнул:

— Малыш Чжо, ты понимаешь меру лучше меня, и это к лучшему.

Он уже заранее знал, какой выбор сделает Нин Чжо, раз уж взялся отговаривать.

Раз уж это решение его собственного брата, то он, конечно же, поддержит его изо всех сил.

Но в то же время он бросил фразу:

— Заранее предупреждаю: если в будущем, Малыш Чжо, тебя занесет и ты поддаешься эмоциям, я приму меры силой и живым утащу тебя отсюда.

Нин Чжо хмыкнул:

— Старший брат, я понял.

Вэнь Жаньюй отдал мастерам ряд распоряжений по починке этого места, а сам, захватив Нин Чжо, немедленно вернулся в резиденцию городского лорда.

Пройдя без помех всю дорогу, они направились прямиком во внутренний зал.

Вэнь Жаньюй сказал Нин Чжо:

— Я зайду доложить первым, а ты оставайся здесь, никуда не уходи. Скоро тебя позовут на аудиенцию.

Только он это произнес, как один из слуг-бумажных человечков оттолкнул двери, вышел к ним и передал приказ бумажного двойника Владычицы Города:

— Вэнь-даою может подождать минутку, а Владычица зовет молодого господина Цзяо Ма войти одного.

Вэнь Жаньюй: «?»

— Старший Вэнь, тогда я пойду внутрь. — Нин Чжо сложил руки в поклоне перед Вэнь Жаньюем.

Увидев боевую мощь Нин Чжо, Вэнь Жаньюй немедленно ответил поклоном, да еще и с улыбкой на лице.

Войдя во внутренний зал, Нин Чжо увидел, как бумажный двойник городского лорда перед огромным зеркалом заплетает себе длинные волосы.

Она скатывала рунную бумагу в тонкие длинные полоски, а затем лепила их к макушке, стремительно задействуя духовную силу, чтобы накрепко их склеить.

— Эх! Нынче в Бессмертном Городе Белой Бумаги и внутренние смуты, и внешние беды, вокруг сгущаются тучи. Я полна тревог, не могу спокойно уснуть, за эти дни у меня выпало столько волос!

Произнеся это, бумажный двойник повернулась и посмотрела на Нин Чжо:

— Малыш Нин Чжо, ты и впрямь сын Мэн Яоинь. Точь-в-точь как твоя мать, ты оказал мне огромную помощь.

Нин Чжо слегка нахмурился, сначала отдал дань уважения по правилам, а затем произнес:

— Уловки Владычицы Города были изящны и позволили мне узнать о делах, которые вершила здесь моя матушка.

— Тех троих призрачных демонов уровня Золотого Ядра, что вторглись в город, я взял живьем, так что поручение вашего сиятельства можно считать выполненным.

— Кроме того, старший Вэнь напомнил мне, что у вас здесь наверняка заготовлена крупная награда.

Бумажный двойник на мгновение замерла, а затем лучезарно рассмеялась:

— В этом плане ты немного отличаешься от своей матери. Впрочем, мне нравится твоя прямота и откровенность.

— Сяо Вэнь прав, я щедро отблагодарю тебя.

— Но перед этим мне нужно поведать тебе о многих секретах.

— Волна призраков бурлит, Белая Бумага в опасности, одинокий гусь со свечой пробивает небесную завесу. Гость-звезда осветит север литературного ковчега, лампа десяти тысяч явлений сама сокрушит бедствие… Эта пророческая поэма была сочинена Скорбной Юлин при жизни.

— Я полагаю, что это стихотворение, весьма вероятно, относится именно к тебе.

— Малыш Нин Чжо, ты вполне можешь стать спасителем нашего города! Точно так же, как тридцать с лишним лет назад твоя матушка была великим спасителем Бессмертного Города Белой Бумаги!

Бумажный двойник специально прервала речь, выделив время, чтобы Нин Чжо усвоил услышанное и отреагировал.

В голове у Нин Чжо словно тихонько взорвалось, и он сорвался с языка:

— Неудивительно, что Вэнь Жаньюй ранее велел отвести этого Ян Вэйда отдельно.

Помолчав, Нин Чжо добавил:

— Исходя из собственных побуждений, я, конечно, не желаю, чтобы труды и усилия моей матери в Бессмертном Городе Белой Бумаги пошли прахом.

— Но если вы хотите, чтобы я вмешался, нам нужно хорошенько обсудить цену.

— К тому же я не могу гарантировать конечный результат, поэтому подписывать какие-либо контракты не стану.

— По мне так я предпочел бы, чтобы спасителем из этой поэмы оказался кто-то другой, а не я.

Бумажный двойник трижды качнула головой, рассмеялась, взмахнула рукавом и с широким размахом произнесла:

— Это проще простого.

— Я смотрю на тебя: ты так молод, но твоя база культивации высока и уже достигла средней или поздней ступени Основания Дао, три сокровища – квинтэссенция, ци и дух – преисполнены сил, ни в чем не уступая выдающимся истинным наследникам крупных сект.

— К тому же я вижу, что твоя телесная оболочка имеет глубокий и прочный фундамент, округлая и гармоничная, слитая с небом и землей. Можно представить, сколько ресурсов в тебя вложили – редчайшее достижение.

— Вот только твоя душа относительно поверхностна. Поэтому с первого же взгляда я раскусила правду о твоей душе, поняла, что ты не Цзяо Ма, и попутно обнаружила, что ты сильно похож на Мэн Яоинь.

— А больше всего в Бессмертном Городе Белой Бумаги именно культиваторов духа.

— Каждая местность взращивает своих практиков. Твой приход сюда – спасение для Бессмертного Города Белой Бумаги и моя удача. Точно так же это счастливый шанс для твоего личного совершенствования, Нин Чжо.

С этими словами бумажный двойник извлекла четыре сокровища.

Первое – Уголовный Кодекс Преисподней, второе – Вино Лунной Росы и Ледяных Костей, третье – Благовоние Покоя Девяти Источников, а последнее – Треножник Ответного Удара Голодных Духов.

— Ты взял живьем трех демонов Золотого Ядра, и это Вино Лунной Росы и Ледяных Костей станет твоей наградой.

— Оставшиеся три считаются авансом, выданным тебе заблаговременно.

— В этом нефритовом слитке записаны подробные инструкции по применению.

— Все эти сокровища относятся к уровню Зарождения Души, без исключений. Даже внутри Секты Пожирания Душ они считаются превосходными вещицами.

Нин Чжо согласился с оценкой ценности, данной бумажным двойником.

Нин Чжо «захватил» практически всё имущество культиватора Ткача Душ – одного из Небесного и Земного Призраков, и внутри обнаружилось огромное количество нефритовых слитков, где хранились бесценные секретные сведения о культиваторах духа, призрачных практиках и самой Секте Пожирания Душ.

Поэтому Нин Чжо был весьма удивлен, никак не ожидая, что Владычица Города окажется столь щедрой. Это оказалось куда богаче тех наград, на которые он рассчитывал.

На самом деле одна только порция Вина Лунной Росы и Ледяных Костей уже намного превосходила верхний предел его ожиданий.

«Я использую большую часть этого вина, а остаток приберегу – когда вернусь в Секту Десяти Тысяч Лекарств, преподнесу его в качестве подарка при встрече брату Хули. Ему точно понравится».

Видя, что Нин Чжо принял все четыре сокровища, бумажный двойник со вздохом произнесла:

— В свое время я обещала сделать твою мать вице-владычицей города.

— Но в конце концов твоя матушка отказалась.

— Малыш Нин Чжо, если ты действительно окажешься спасителем нашего города, то мое давнее обещание по-прежнему в силе!

— Ты станешь вице-владычицей Бессмертного Города Белой Бумаги.

Нин Чжо снова остолбенел, после чего сложил руки в поклоне и осведомился, сколько вообще вице-владычиц в Бессмертном Городе Белой Бумаги.

Бумажный двойник ответила:

— Пока ни одной, их назначают крайне редко. Если у тебя получится, ты будешь единственным вице-владычицей. Не бойся, твою свободу никто не станет ущемлять – можешь долго отсутствовать в городе, а доля от каждого вида производства Бессмертного Города будет исправно капать тебе в карман.

Тут даже Сунь Линтун слегка изумился.

Такой статус и такие выгоды – это же быть ниже лишь одного человека при миллионах подданных.

Обдумав всё это, Сунь Линтун не преминул заволноваться и передал мысль Нин Чжо:

— Малыш Чжо, эта бумажная баба делает столь щедрые ставки, боюсь, состояние её истинного тела из рук вон плохо.

Нин Чжо мысленно кивнул и проанализировал:

— С одной стороны, дела действительно плохи, и пророческая поэма заставила её сделать крупную ставку на меня. С другой стороны, моя мать столько всего отдала и в свое время проявила благородство, от многого отказавшись. Так что теперь её награда за заслуги перепала мне.

— Я воспользовался благами, оставленными моей матушкой.

Нин Чжо решил оказать помощь, но также попросил Владычицу Города о содействии: он хотел по возможности сохранить свою личную маскировку под Цзяо Ма и надеялся, что остальным об этом не расскажут.

Владычица Города согласилась:

— Ныне Скорбная Юлин мертва. Самая большая опасность в Бессмертном Городе Белой Бумаги кроется внутри самого города. Малыш Нин Чжо, я вижу, что твой ум остер, перед лицом опасности ты не теряешь самообладания, а столкнувшись с клеветой, быстро придумал способ доказать свою невиновность – это доказывает, что у тебя есть талант сыщика.

— Так что займись-ка поисками личности предателя в городе! Если отыщешь его, тебя ждут еще большие награды!

(Конец главы)