Бумажный слуга проводил Ян Вэйда до Павильона Слушания Духов и знаком велел ему подождать у входа.

Ян Вэйда сохранял бесстрастное выражение лица и торопливо кивнул, однако в его напряжении никто не сомневался.

Стоило ему простоять у порога всего несколько мгновений, как бумажный слуга получил указание, сам распахнул дверь и пригласил Ян Вэйда внутрь.

Ян Вэйда сглотнул вязкую слюну, расправил воротник и лишь после этого с трепетом и замиранием сердца тихо шагнул в Павильон Слушания Духов.

Прежде, во время внезапного нападения и покушения на Скорбную Юлин, Павильон Слушания Духов был практически полностью разрушен.

Однако руководство Бессмертного Города Белой Бумаги немедленно мобилизовало огромные силы, чтобы помочь Скорбной Юлин восстановить это место.

Поскольку защитные массивы и прочие рубежи были полностью переработаны, здесь стало ещё безопаснее, чем прежде.

Отбирая кандидатов на роль мужей-консортов, Скорбная Юлин вызывала их на аудиенцию именно сюда.

Войдя в павильон и завидев Скорбную Юлин, Ян Вэйда уже собрался было почтительно поклониться и отдать должное.

Однако Скорбная Юлин, сидевшая, скрестив ноги, позади низкого столика, даже не взглянула на него и лишь легко тронула струны стоявшей перед ней циры с хвостовым пером Феникса.

Чистый и ясный звук циры в мгновение ока проник в самые сокровенные глубины души Ян Вэйда, и он тут же уловил мыслеобраз от Скорбной Юлин, велевшую ему отбросить лишний этикет, присесть и просто слушать музыку.

Ян Вэйда закивал и послушно исполнил приказ.

Скорбная Юлин перебирала струны двумя пальцами, извлекая монотонные, просторные и звенящие звуки, подобные глади глубокого колодца, на которой не было ни единой ряби.

Одна за другой прозвучали семь бубенцов из жёлтого нефрита.

Первый звон напоминал трескающийся лёд, второй звучал словно опадающие гниющие листья, третий походил на капли падающей родниковой воды…

Ян Вэйда быстро погрузился в музыку, потеряв способность сопротивляться.

Ему «почудилось», будто пламя бронзовой лампады на столе внезапно исказилось и превратилось в перекошенное от панического ужаса человеческое лицо.

Ему «почудилось», будто его собственная тень, отражавшаяся на сером кирпичном полу, внезапно изогнулась, вытянулась и заплясала в безумном хороводе.

Он также «увидел», как холодная луна зависла в пустом небе, а бесчисленные злые духи облепили всё его тело, терзая и вгрызаясь в его плоть и душу.

Ян Вэйда переживал всё это так живо, будто находился в самом эпицентре кошмара, а выражение лица Скорбной Юлин тем временем становилось всё более суровым.

Все иллюзии в сердце Ян Вэйда рассеялись, уступив место давящему чувству бессилия и слабости, которое окутало всё его тело и разум. На него накатила такая чудовищная усталость, что ему хотелось лишь рухнуть на кровать и проспать трое суток без единого движения.

Пальцы Скорбной Юлин слегка задрожали, извлекая финальный аккорд.

Ян Вэйда вновь получил мысленное указание: тихо удалиться, не издавая ни звука.

В душе Ян Вэйда роилось множество сомнений – ему безумно хотелось узнать, прошёл ли он вообще отбор, но спросить он не смел. Опустив голову и пятясь назад, он бесшумно покинул Павильон Слушания Духов.

Внутри павильона осталась сидеть лишь Скорбная Юлин.

Лёгкий верок шевелил бамбук за окном, заставляя шелестеть листья и колыхать три тысячи шёлковых чёрных прядей этой женщины-практикующей.

Скорбная Юлин тяжело вздохнула.

Из внутренней занавеси вышел Вэнь Жаньюй:

— Ну как?

После двух покушений на жизнь Скорбной Юлин её безопасность стала важнейшим приоритетом городской обороны. На этот раз руководство Бессмертного Города Белой Бумаги опасалось, что среди мужей-консортов могут затесаться убийцы, а потому приставило Вэнь Жаньюя охранять Скорбную Юлин.

Ян Вэйда попал в город с лёгкой руки Вэнь Жаньюя, действовавшего по прямому приказу Скорбной Юлин, а потому Вэнь Жаньюй уделял ему немало внимания.

Более того, на этот раз Ян Вэйда совершил невероятный взлёт, заняв первое место в рейтинговых списках и ярко заявив о себе.

Скорбная Юлин вздохнула:

— Его прошлое кристально чисто, он действительно странствующий торговец из Государства Фэйюнь. Появившись в резиденции городского владыки и вызвавшись в мужья-консорты, он лишь хочет использовать этот статус, чтобы пробиться наверх и урвать свой кусок.

Вэнь Жаньюй кивнул:

— Друг он или враг – сейчас не главное. Главное другое: является ли он тем самым ключевым человеком, которого ты предсказала? Спасителем, который поможет Бессмертному Городу Белой Бумаги пережить грядущую волну призраков?

Скорбная Юлин слегка покачала головой:

— Утверждать наверняка нельзя.

— Однако его энергия ян и впрямь мощна и несокрушима, так что первое место среди нынешних мужей-консортов он заслужил по праву.

Тогда Вэнь Жаньюй поинтересовался:

— По сравнению с Цзинь Янцзы он каков?

Скорбная Юлин ответила:

— Цзинь Янцзы – прямой ученик Семи Крыльев, к тому же в его жилах течет неполная кровь Трехногого Золотого Ворона. Разве Ян Вэйда может с ним тягаться?

Вэнь Жаньюй задумался:

— На мой взгляд, раз уж Ян Вэйда – тот самый ключевой человек, он вполне может оказаться новым хозяином Трезубца Золотой Ласточки. Только с помощью Трезубца Золотой Ласточки можно извергнуть колоссальное количество энергии ян и помочь госпоже владычице укротить и нейтрализовать достаточное количество энергии инь.

— Как ни крути, Ян Вэйда – всего лишь практик на стадии Основания Дао. Сколько я ни ломал голову, это единственный путь, которым он потенциально способен помочь нашему Бессмертному Городу Белой Бумаги.

Скорбная Юлин заметила:

— Судя по текущим условиям, твоё предположение выглядит наиболее вероятным. Но гадания и истина далеко не всегда так близки друг к другу.

— Я до сих пор не могу с уверенностью сказать, что Ян Вэйда – это и есть тот самый спаситель.

— А значит, нужно сохранить как можно больше надежды и оставить простор для других возможностей, чтобы мы в конце концов не упустили истинного избранника.

Вэнь Жаньюй кивнул, полностью разделяя слова Скорбной Юлин.

Обитель Сокрытия Ян.

Стоило Ян Вэйда вернуться, как его тут же забросали расспросами.

Каждому не терпелось выведать подробности отбора Скорбной Юлин, чтобы облегчить себе прохождение испытания.

Сам Ян Вэйда понятия не имел о реальных результатах, однако перед лицом расспросов принялся бить себя в грудь, демонстрируя абсолютную уверенность и заявляя, что уже прошёл отбор без малейших трудностей.

В его речах правда смешивалась с вымыслом, а главный акцент делался на чудесных свойствах и невероятной эффективности его собственного божественного лекарства.

Если мужам-консортам и хотелось докопаться до внутренней кухни, им приходилось приобретать у него хотя бы одну коробочку чудо-средства.

«Пройду я отбор или нет, но благодаря одним только этим баснословным продажам поездка в Бессмертный Город Огненной Хурмы уже окупилась сполна!» Ян Вэйда отбил затраты, и его душевное спокойствие заметно окрепло.

Нин Чжо не стал следовать за толпой.

Что до него самого, то его вообще ни капли не интересовало попадание в тройку павильонов.

Нин Чжо планировал при первой же встрече со Скорбной Юлин тут же раскрыть свою личность, заставить её сделать гадание, а затем немедленно улететь на артефакте «Ванли Юлун» из этого рассадника неприятностей.

Мир мёртвых.

Долина Водных Захоронений.

Хозяин долины, Старец Седых Костей, с явным неудовольствием глядел на гостя:

— Владыка Преисподней, долг перед вами я сполна вернул прошлым гаданием.

Тот, кого в Преисподней именуют Владыкой, неизбежно правит целым подземным уделом, обладает колоссальной властью и весом, и с ним шутки плохи!

Причина в том, что в пределах одного подземного удела обычно располагается сразу несколько бессмертных городов, которые по своему статусу сопоставимы с монархами мира живых!

Владыка Преисподней кивнул:

— Всё верно. Старец Седых Костей, не тревожьтесь: я явился сюда вовсе не за предсказанием, у меня другое дело.

Старец Седых Костей на мгновение растерялся, но тут же сложил пальцы в расчёте:

— Вы хотите, чтобы я запутал небесные тайны и затуманил чужие пророчества?

Владыка открыто признал:

— Именно так.

Старец Седых Костей произнёс:

— У меня действительно есть одна техника, именуемая «Пепел бедствия застилает гаграммы». Она способна искажать и путать небесные расчеты.

— Однако цена за её применение огромна – она превосходит всё то, что я тратил на возвращение долгов вам прежде.

Тогда Владыка извлёк некий предмет:

— Старец, больше всего вы дорожите своей жизненной силой. Я знаю, что запутывание небесных тайн почти не расходует запасы ци судьбы. Скажите, сгодится ли эта вещь в качестве платы?

Взгляд Старца Седых Костей мгновенно прикипел к редкому материалу:

— Панцирь десятитысячелетней чёрной черепахи?

— Именно так, — отозвался Владыка.

Старец Седых Костей помолчал немного, после чего промолвил:

— Этого материала и впрямь достаточно. Но чтобы я применил технику «Пепел бедствия застилает гаграммы», мне потребуется собрать энергию бедствия и превратить её в пепел – только тогда дело увенчается успехом.

Владыка изумленно приподнял брови:

— Вы хотите собрать энергию бедствия грядущей волны призраков?

Старец Седых Костей усмехнулся:

— Владыка, к чему эти детские сказки? Не стоит попусту тратить моё и ваше время.

— Другие, может, и не ведают, но как я мог не знать?

— Нынешняя волна призраков – дело рук ваших, вы решили пойти против неба и попытаться выковать Череп Небесного Демона. Все жители Бессмертного Города Белой Бумаги пребывают в неведении, невольно превратившись в ваших помощников, разделяющих небесное наказание вместе с вами.

Услышав это, Владыка тут же помрачнел, его лицо стало строгим, а пронзительный взгляд впился в Старца Седых Костей.

Однако Старец Седых Костей ничуть не испугался и продолжил:

— Если хотите, чтобы я запутал судьбу и скрыл пророчества, вы должны позволить мне соприкоснуться с истоком бедствия и собрать его энергию. Лишь такая энергия способна глубоко повлиять на каждого практика, попавшего в жернова катастрофы.

— Иного пути нет.

Владыка погрузился в тяжелое молчание.

Лучший способ пережить небесное наказание и усмирить гнев небес – это кровавое жертвоприношение.

Бессмертный Город Белой Бумаги уже много лет назад был назначен Владыкой в качестве места для этого кровавого ритуала!

Однако Бессмертный Город Белой Бумаги был крепок и неприступен, а ядром его нынешней обороны являлась именно Скорбная Юлин.

Объединившись с Союзом Рушения Городов, Владыка предпринимал немало попыток, но две попытки покушения не смогли её убить, а все планы нанести удар изнутри и снаружи одновременно Скорбная Юлин заблаговременно просчитывала и успешно рушила.

Из-за этого Скорбная Юлин стала бельмом на глазу и занозой в заднице как для самого Владыки, так и для всего Союза Рушения Городов, и они жаждали избавиться от неё быстрее, чем от кого бы то ни было!

Хотя цена за запутывание небесных тайн была невероятно высока, текущая обстановка заставляла Владыку действовать именно так.

Спустя долгое время Владыка пристально посмотрел на Старца Седых Костей и медленно выдавил:

— Идёт.

Сутки спустя.

Зал трапезы.

Нин Чжо сидел за столом с прямой спиной и наблюдал, как старый духовный повар лично готовит посмертное кушанье.

Как и прежде, едва Нин Чжо доел это блюда, его живот раздулся до предела, и он с трудом мог пошевелиться.

По мере переваривания еды фундамент его души официально преодолел рубеж, превышающий показатели обычных людей в тысячу раз.

— Паршивец, а душа-то уже на тысячу человек потянула, — старец-повар сидел напротив Нин Чжо и с первого взгляда уловил исходившую от него ауру.

Нин Чжо легко улыбнулся:

— Спасибо старшему за помощь.

Старец фыркнул:

— Хватит лизать мне задницу! Если ты и добился таких успехов, то лишь по двум причинам: во-первых, ты не пожалел заслуг и скупал именно мои посмертные блюда; во-вторых, городские власти скорректировали политику и выбросили в народ кучу ценных ресурсов. В обычное время это было бы абсолютно исключено.

Нин Чжо кивнул:

— Я знаю, волна призраков штурмует город уже много дней.

Старец покачал головой:

— Дело не только в этом. Госпожа Скорбная Юлин перед этим подверглась покушению и залечивала раны моими духовными яствами. Именно поэтому я и заполучил столь редкие ингредиенты. Готовить всё равно приходилось, но главной целью была госпожа Скорбная Юлин, а ты шёл лишь бонусом.

— Не думай, что Обитель Сокрытия Ян выделила столько драгоценных ингредиентов ради тебя одного. Считай, что тебе повезло оседлать попутный ветер!

Нин Чжо издал удивленное «а».

Его осенила догадка:

— Раз старший говорит так, значит, хочет дать мне напутствие? Хочет, чтобы я пошёл и выразил благодарность госпоже Скорбной Юлин, когда предстану перед ней?

На этот раз мужи-консорты тоже проходили отбор в три павильона, и Нин Чжо был в их числе.

Сегодня во второй половине дня наступала его очередь идти на встречу со Скорбной Юлин.

Старец кивнул:

— Я старый житель Бессмертного Города Белой Бумаги. Поддерживать этот город по сей день было чертовски тяжело. И во многом здесь заслуга именно госпожи Скорбной Юлин. Особенно сейчас, когда даже сам городской владыка запечатал себя.

Вспомнив недавние сражения, Нин Чжо солидарно кивнул:

— Вы правы.

Старец серьезно посмотрел на Нин Чжо:

— Цзяо Ма, парень, ты первый среди мужей-консортов, кто столько дней подряд уплетает мои посмертные блюда. Признаю, у тебя есть упорство!

— К тому же ты родом из деревушки за городом, а Бессмертный Город Белой Бумаги – твой единственный дом.

— Не хочешь ли принять моё наследие и стать духовным поварёшкой? В будущем сможешь сам готовить еду, останешься здесь, заслужишь благосклонность городского владыки, Скорбной Юлин и других уважаемых господ, а заодно изменишь свою судьбу.

Нин Чжо опешил:

— Э-э… Честно говоря, старший, я больше хочу выбраться наружу и попутешествовать по миру.

— Тц, — старец помрачнел, но всё же достал нефритовую плашку и жетон.

— Кулинария духа – одно из сотен ремесел самосовершенствования, у неё есть свои школы и правила.

— Эту передачу я вручаю тебе, но никому не смей её разглашать. Учиться или нет – твоё дело. Но коль начнёшь учиться, запомни: ты принадлежишь к школе тёмной кулинарии, и в будущем обязан прославить это направление!

— В нефритовой плашке заключены мои техники, рецепты, опыт культивации и прочее. А жетон подтверждает принадлежность к нашей школе и твою личность. Когда в будущем начнется Большой турнир кулинаров сотен государств, это послужит тебе пропуском и билетом участника.

Нин Чжо никак не ожидал, что поедание посмертной еды на протяжении стольких дней принесет ему неожиданное духовное кулинарное наследие.

Как бы сурово ни вёл себя старый повар, на самом деле он весьма высоко ценил Нин Чжо.

Мастерство плеч не давит, и большеротый сообразительный юноша, подумав немного, искренне дал своё согласие.

Прижав к груди нефритовое наследие и именной жетон, он покинул зал трапезы, а вскоре после этого за ним явился бумажный слуга.

Следуя за бумажным слугой, Нин Чжо прибыл в одну из жилых комнат побочной резиденции и через находившийся там массив перенесся прямо в Павильон Слушания Духов.

Оказавшись снаружи, он пару раз погладил своё кольцо-механизм, но то молчало, что принесло юноше глубокое успокоение.

Подождав несколько мгновений, он увидел, как бумажный слуга распахнул дверь и пригласил его внутрь.

Войдя в помещение, Нин Чжо увидел женщину-практикующую, которая сидела за столом, скрестив руки на цире, и не шевелилась.

Дверь за спиной Нин Чжо закрылась.

Нин Чжо сложил руки в приветствии, назвав причину визита и свою личную личину, но Скорбная Юлин не отреагировала.

Озадаченный Нин Чжо поднял голову, собираясь присмотреться к ней, как вдруг услышал истошный крик Сунь Линтуна:

— Плохо дело! Ситуация дрянь!

— Малыш Чжо, Скорбная Юлин мертва!!

— Что?! — волосы на теле Нин Чжо встали дыбом, а по спине пробежал холодок.

Он бросился вперёд, чтобы осмотреть всё с близкого расстояния.

Скорбная Юлин не подавала признаков жизни – она и вправду была мертва!

Сунь Линтун заорал:

— Здесь нельзя оставаться, валим…

Он не успел договорить, как взвыл тревожный набатный колокол, и защитный массив всего Павильона Слушания Духов пришел в движение, запечатав пространство и наглухо заперев их двоих внутри.

— Враги прорвались, враги!

— Кто-то снова покушается на госпожу Скорбную Юлин!

— Я изрублю убийцу на куски!

В следующий миг тучи городской стражи ринулись внутрь, плотным кольцом окружив Павильон Слушания Духов.

(Конец главы)