Искусство меча: «Светлая лотосовая хризантема»!

Паря в воздухе, Шуан Цзин взмахивал боевым мечом, за считанные мгновения порождая череду световых лучей.

Вспышки света на миг замерли в воздухе, сплетаясь в форму бутона лотоса.

Лотос из мечевого света накрыл корень женьшеня, и в следующее мгновение он внезапно взорвался, разметав лучи во все стороны.

Корень женьшеня принял на себя удар десятков мечевых лучей подряд. Покрытый ранами, он больше не мог держаться и переломился посередине надвое.

Шуан Цзин опустился на землю, колени у него подогнулись, и он рухнул на одно колено.

Стоявший неподалеку заместитель на стадии Золотого Ядра тут же взял дело в свои руки, вылепив множество запечатывающих талисманов и быстро запечатав обе половинки корня женьшеня.

Другой помощник тем временем расчистил небольшую площадку среди груды обломков, в мгновение ока приготовив чай и сладости, после чего помог Шуан Цзину подняться:

— Генерал, время передохнуть.

— Угу. — Шуан Цзин поднялся на ноги, подошел к площадке, уселся и принялся пить чай со сладостями, восстанавливая силы.

Даже на поле боя он сохранял замашки выходца из благородного клана.

— Генерал, свежие сведения. — Подчиненный протянул нефритовый цзянь.

Шуан Цзин погрузил туда духовное чутье, и брови его слегка сошлись на переносице:

— Почему на первом месте всё еще этот Лю Эр? С тех пор как вчера он захватил лидерство, его так никто и не сдвинул.

— Чтобы столкнуть его, я выложился по полной, задействовав почти всех заместителей вместе сбором этих женьшеневых корней.

— Но судя по всему, толку чуть?

— Здесь определенно кроется какой-то подвох!

Шуан Цзину было жизненно необходимо первое место.

Не только ему – многие армейские командиры жаждали подняться повыше в рейтинге.

Таблица военных заслуг обновлялась каждые полдня, и посмотреть ее мог любой солдат в армии, так что она стала главным предметом соперничества и состязаний между воинами.

Чем выше стоял командир того или иного отряда, тем больше признания он получал, и тем выше поднимался боевой дух его подчиненных.

— Солдаты избавились от железных доспехов на теле, и после этих дней отдыха их боевая мощь почти полностью восстановилась.

— Сбор трофеев – лишь прелюдия. Настоящее зрелище развернется вокруг передового лагеря, когда отряды начнут по очереди выходить в походы для зачистки опорных пунктов и вражеских сил!

— Боевой дух имеет колоссальное значение. Чем он выше, тем разрушительнее мощь нашей армии в бою.

Командуя войсками столько дней и пройдя через засады, стремительный прорыв по Железному Речному Тракту и прочее, Шуан Цзин накопил немалый опыт управления и глубоко прочувствовал важность боевого духа.

— А главное – через таблицу военных заслуг мне необходимо продемонстрировать собственную ценность.

— Только чем выше позиция, тем больше вливаний я получу от знатных кланов столичных кругов.

В сравнении с военным талантом Шуан Цзин обладал куда более острой и изощренной политической хваткой.

Он прекрасно понимал: если ему удастся надолго удержаться на вершине таблицы военных заслуг, он непременно обретет щедрую подпитку. В эту подпитку входили не только камни духа и магические сокровища, но также пополнение живой силы и помощники.

Именно поэтому Шуан Цзин лично сошел с ума, без конца собирая женьшеневые корни и раз за разом штурмуя первую строчку.

Но сейчас выходило так, что все его усилия приносили лишь второе место, а вершина рейтинга неизменно оставалась за Лю Эром.

— Эй, проведите тщательную разведку: что за чертовщина происходит с этим Лю Эром из Третьего отряда?*

Стоило Шуан Цзину отдать приказ, как крылатая весточка доставила ему новое распоряжение.

То была воля принцессы-механика Шуан Лин.

Как выяснилось, Шуан Лин тоже обратила внимание на ситуацию в таблице заслуг и напрямую приказала Шуан Цзину лично отправиться на разведку.

«Если я пойду шпионить, кто станет собирать корни женьшеня? Мое второе место могут запросто отнять».

Шуан Цзин вовсе не горел желанием, но деваться было некуда – Шуан Лин приходилась ему тетушкой. И хотя оба они были практиками стадии Зарождения Души, статус Шуан Лин как принцессы-механика возвышал ее неизмеримо выше.

Шуан Цзину оставалось лишь скрипеть зубами. Прихватив с собой пару-тройку человек, он скрыл свое присутствие и тайком подобрался к Лю Эру и Чжан Хэю.

— Где Нин Чжо? — удивился Шуан Цзин, обнаружив лишь двоих культиваторов стадии Золотого Ядра.

Отсутствие Гуань Хуна Шуан Цзин мог легко объяснить.

Третий отряд не мог оставаться без присмотра, к тому же солдаты уже могли двигаться, а значит, для поддержания боеспособности требовались тренировки низкой интенсивности.

Однако сомнения Шуан Цзина развеялись мгновенно – его внимание привлек начавшийся бой.

Лю Эр и Чжан Хэй атаковали очередной корень женьшеня.

Лю Эр, зажав в руке меч из желтого тумана и наложив на себя всевозможные защитные заклинания, ринулся вперед… чтобы принимать удары.

У корня женьшеня не было особого ума, и, следуя инстинктам, он выбрал в качестве противника то существо, что находилось ближе всех и излучало самую мощную ауру.

Бум-бум-бум!

Каждый удар и шлепок отдавался раскатами грома, вздымая тучи пыли и разбрасывая камни и комья земли.

Лю Эр то уворачивался, то принималдары на себя. В этот момент он полностью приковал к себе внимание корня.

Пока тот был отвлечен, Чжан Хэй достал из поясной сумы целый комплект шаров-электроловушек.

Один шар входил в другой, различаясь размерами. Взмыв в воздух, они распались на семь штук и покатились по земле.

Шары искрились разрядами, наращивая скорость и кружа вокруг корня женьшеня.

В глазах Шуан Цзина мелькнула вспышка, и он опознал творение: «Этот шарообразный механизм вычерчивает формацию».

Там, где прокатывались сферы, неизменно оставались электрические следы.

Эти следы переплелись между собой, и спустя мгновение возникла целая матрица.

Шары начали источать мощные разряды. Самый маленький и проворный шар служил ядром формации, три поменьше – узлами, а последние три покрупнее – опорами. Соединившись с выжженными на земле узорами массивов, они образовали статический игольчатый электромассив.

Мириады разрядов сплотились в тончайшие иглы и вонзились в корень женьшеня.

Урон от этих разрядов был ничтожно мал, поэтому корень, не обращая на них внимания, продолжабать Лю Эра.

Тем не менее электричество непрерывно накапливалось внутри корня, мешая каждому его движению: паралич и искажение движений проявлялись все ярче.

Натиск на Лю Эра резко ослаб.

Тогда Чжан Хэй извлек зарывающийся в землю бур с массивными корнями и бросил его на землю.

Этот механический предмет в форме молота мгновенно ушел под землю, стремительно приближаясь к корню женьшеня.

Следом Чжан Хэй выпустил золотую чешуйчатую змею.

В отличие от неуклюжего бура, она двигалась с невероятной скоростью, словно сверкающая золотая нить, и в мгновение ока тоже скрылась под землей.

Золотая змея скользила с предельнейшей гибкостью и быстро подобралась к цели.

В метре от корня женьшеня зарывающийся бур остановился.

Из его корпуса выдвинулись несколько длинных деревянных стержней и намертво вонзились в окружающие камни для фиксации.

На самом же бойке открылось крошечное отверстие.

Вух-вух-вух!

В следующую секунду из дырочки градом полетели железные гвозди.

Каждый гвоздь был длинной и толщиной с палец взрослого человека. Летели они с бешеной скоростью, а нанесенные на них три вида талисманов придавали им исключительную остроту.

Гвозди один за другим вонзались в корень женьшеня, проникая внутрь и прокладывая путь к нужным точкам.

Когда число гвоздей перевалило за пять десятков, помехи в движениях корня стали видны невооруженным глазом.

Если раньше каждое движение корня было естественным и гибким, а сам он напоминал извивающуюся иву, то теперь его словно заклинило, а суставы будто оледенели – каждое движение стало дерганым.

Золотая чешуйчатая змея тут же воспользовалась моментом и обвила его основание.

Чешуйки встали дыбом, бешено вгрызаясь и уходя все глубже.

Шуан Цзин с помощью духовного чутья потрясенно наблюдал, как золотая змея, быстрая как золотая нить, закрутилась вокруг основания корня женьшеня и всего за десяток с небольшим кругов с легкостью перепилила толстый корень!

Лишившись опоры и отчаянно извиваясь в припадке бешенства, корень рухнул в кучу щебня.

В этот момент он впал в безумие, перестав концентрироваться на Лю Эре и нападая на любое создание, представляющее угрозу.

Зарывающийся бур был мгновенно уничтожен, а из шаров-электроловушек разбили пять штук – уцелели лишь два самых маленьких, чудом избежавшие гибели.

Что же касается золотой чешуйчатой змеи, то она заблаговременно ушла на большую глубину под землю и благополучно избежала этой участи.

Безумие корня женьшеня продолжалось недолго.

Забитые в его тело гвозди и электрические иглы продолжали творить свое дело.

Вскоре корень женьшеня задрожал всем телом и, раскинувшись среди обломков, забился в судорогах.

Лю Эр выплюнул мутную слюну, подошел ближе и наклеил запечатывающий тарисманы, упаковывая добычу.*

— И это всё? — Шуан Цзин вытаращил глаза.

Вспоминая собственную схватку с таким же корнем, он понял, что та далась ему раз в десять тяжелее.

Дело было вовсе не в том, что силы Шуан Цзина уступали силам Лю Эра и Чжан Хэя – напротив, он являлся практиком стадии Зарождения Души, и его база культивации и боевая мощь далеко превосходили Люй-Гуань-Чжанов.

Вся сложность заключалась в том, что Шуан Цзин был обязан по максимуму сохранить качество корня женьшеня, а не палить по нему со всей дури.

Чем выше качество женьшеневого корня, тем больше военных заслуг он за него получал.

Но поскольку Шуан Цзин стоял на стадии Зарождения Души, многие его приемы хоть и обладали чудовищной мощью, но страдали грубостью, из-за чего ему приходилось использовать исключительно мечевое искусство, чтобы хоть как-то с этим справляться.

Дни напролет зачищая поле боя, он действительно изрядно натренировался в фехтовании.

Шуан Цзин происходил из знатного клана. Уборка поля боя по сути была сборщицкой работой, и для него это внове – в обычные дни он подобным не занимался.

Самые новые главы читайте на шестиножном книжном сайте!

«Лю Эр отвечал лишь за отвлечение внимания. Хоть у него и сильнейшая база, это не главное».

«Ключевую роль сыграли те три механических творения».

«Они действуют в слаженности друг с другом, и мощь каждого направлена именно против корня женьшеня. В реальном бою это проявилось как жесточайшее подавляющее преимущество».

«Из трех механизмов лучший по качеству – та золотая змея. Но она всего лишь уровня Золотого Ядра».

«Что до шара-ловушки и молота, они и вовсе уровня Основания».

Прикинув всё это в уме, Шуан Цзин тут же подсчитал, что затраты на расходники у Лю Эра и Чжан Хэя были ничтожно малы. За этот бой они потеряли лишь шесть-семь механизмов уровня Основания.

«Ах да, чешуйки на золотой змее требуют замены, они сильно стерлись».

«Лю Эр тоже потратил немало истинной ци, да и его меч слегка износился».

«Да это же сущие копейки!»

«Чжан Хэй даже не вступал в бой, просто выпускал механизмы».

Шуан Цзина обуяла зависть.

Он сравнил увиденный бой со своими собственными мытарствами.

Ему приходилось ежесекундно держать нервы на пределе, управляя светом меча с ювелирной точностью, чтобы не испортить корень женьшеня слишком сильно.

После пары стычек его запас истинной ци почти не истощился, но дух выматывался в ноль, и приходилось глушить чай со сладостями, чтобы восполнять духовное чутье и взбадривать разум.

А ведь эти духовные лакомства стоили целое состояние!

Главное – добытые ударами меча корни уступали по качеству тем, что собрал Лю Эр.

В таком деле атака, валящая корень женьшеня, должна быть как можно более слабой.

Атаки Лю Эра и Чжан Хэя были именно такими: слабыми донельзя, просто идеальными в своей слабости!

Мало того, Лю Эр даже не атаковал, а просто бездумно принимал удары на себя!

— Третий брат, в следующей схватке твоя очередь. — Морщась от боли, Лю Эр с перекошенным лицом покрывал себя целительными заклинаниями, в то время как всё его тело покрывали синяки и ссадины.

Чжан Хэй буркнул в ответ, помрачнев.

По сравнению с тренировками солдат в лагере, он куда больше любил сражаться вне его стен.

Но такой стиль ведения боя отбивал у него всякое желание – сплошное тупое избиение тебя же.

И тем не менее, стоило им действовать по схеме, разработанной Нин Чжо, как их отдача достигала максимума!

Первое место в таблице военных заслуг было тому лучшим доказательством.

Подслушав диалог Лю Эра и Чжан Хэя, Шуан Цзин вновь предался раздумьям: «Выходит, союз Лю и Чжана сводится лишь к тому, что они по очереди служат живыми мишенями».

«Но Лю, Гань и Чжан – те еще деревенщины, откуда им знать толк в механике?»

«Это наверняка выдумал Нин Чжо!»

«Вот оно как. Я-то недооценил тебя. Хоть я и знал раньше, что ты мастак по части механических марионеток, но поистине не ожидал от тебя такой инженерной смекалки».

«Неужели твое основное направление – механическое искусство?»

Виной всему были слишком ослепительные успехи Нин Чжо в заклинаниях пяти стихий.

Даже сейчас, разгадав истину, Шуан Цзин тут же впал в самосомнение: «Вряд ли… Если бы Нин Чжо специализировался на механике, то как объяснить его заклинания пяти стихий?»

«Обладая таким мастерством в пяти стихиях, зачем вообще изучать какое-то механическое искусство?»

Шуан Цзин покачал головой и тихонько удалился.

Быстро вернувшись в передовой лагерь, он лично доложил обо всем Шуан Лин.

Принцесса с нефритовым бамбуковым цзянем в руке, пересмотрев записанные там образы, медленно открыла глаза.

Шуан Цзин проследил за ее выражением и, заметив, что на лице его тетушки впервые промелькнуло удивление, поспешил высказать предложение:

— Тетушка, теперь, когда секрет лидерства Лю Эра раскрыт мной, дальше будет проще.

— Опираясь на уровень твоего мастерства в механике, тетушка, ты вполне можешь превзойти разработку Нин Чжо во много раз и помочь мне вернуть первое место.

Но Шуан Лин покачала головой и бесстрастно произнесла:

— Я так не смогу.

Шуан Цзин остолбенел и неверующим взглядом уставился на тетушку. Он прекрасно знал, что она – одно из главных лиц Государства Лянчжу на стадии Зарождения Души, непревзойденный мастер механики, да к тому же гордая и своенравная особа, и услышать от нее признание собственной немощи доводилось крайне редко.

Сообразив что к чему, Шуан Цзин судорожно втянул воздух:

— Неужели Нин Чжо – небывалый гений? И хотя он еще юн, его познания в механике далеко превосходят твои, тетушка?

— С чего бы? — Шуан Лин холодно хмыкнула. — Конструкция этих трех творений проста, стоит мне взглянуть, и всё становится ясно.

— Истинная сложность кроется вовсе не в самой механике, а в наложенных на них массивах и талисманах.

— Эти формации и талисманы гармонично переплетены, порождая заклинания трех стихий: Металла, Огня и Земли.

— Причина, по которой эти три механизма так эффективны против корней женьшеня, заключается в том, что три данные заклинания невероятно выдающиеся и бьют точно по слабостям противника.

— Ты не разглядел сути лишь потому, что Нин Чжо вплел эти заклинания в механические творения, создав самобытное механическое искусство.

Шуан Лин носила титул принцессы-механика и прожила куда больше лет, чем Нин Чжо. Накопленное за столь долгие годы практики мастерство в механике было попросту несравнимо ни с чем, чем мог похвастаться Нин Чжо в данный момент.

Она раскусила всё с первого взгляда.

Уровень Нин Чжо в механике позволял Шуан Лин лишь снисходительно подумать, что для юноши его возраста владение ремеслом на таком уровне – неплохой результат. Однако по сравнению с выдающимися учениками сект механического искусства разрыв все еще оставался велик.

Зато массивы и талисманы, заложенные Нин Чжо в механизмы, заставили Шуан Лин втайне встревожиться.

«Похоже, этот парень до мозга костей постиг заклинания пяти стихий и освоил их великое множество. Именно поэтому он сумел так вовремя и метко подобрать заклинания, бьющие по корням женьшеня».

«У него есть определенная инженерная смекалка, раз он смог с помощью механического искусства ловко объединить выбранные заклинания».

«Для его лет иметь столь глубокие познания в заклинаниях пяти стихий – большая редкость. Полагаю, он обладает каким-то выдающимся талантом, помогающим ему быстро постигать стихии».

Шуан Цзин нахмурился:

— Но ведь клан Нин славится своими ледяными талисманами…*

К этому моменту отправленные людьми Шуан Цзина лазутчики уже собрали массу досье на Нин Чжо и клан Нин.

Шуан Лин покачала головой:

— Сейчас не об этом.

— Я не смогу скопировать эти три механизма и не собираюсь тратить на них время.

— У меня полно куда более важных военных задач.

— Так что, ты понял, что нужно делать?

Шуан Цзин замер, а затем произнес:

— Я пойду к Нин Чжо и выкуплю его механические творения.

— Вряд ли выйдет, — покачала головой Шуан Лин. — Нин Чжо – юноша с норовом, да ты и сам говорил: когда он замышлял подставить Му Лань, то публично отчитал тебя в таверне. А я третировала его на аукционе.

— Шанс того, что он согласится, крайне мал.

В глазах Шуан Цзина вспыхнул острый блеск:

— Ха, тетушка, я всё понял.

— Нин Чжо и троица Лю-Гань-Чжан – чужаки.

— А мы носим фамилию правящего рода.

— Я отправлюсь к интенданту и скажу ему, что некто создал эти три механизма, и если пустить их в массовое производство, это позволит армии быстрее зачистить поле боя, что пойдет на пользу всему общему делу. Пусть интендант надавит на него, и тогда Нин Чжо некуда будет деваться – придется сдать чертежи!*

Лишь после этого Шуан Лин удовлетворенно кивнула и махнула рукой:

— Ступай и сделай это.

(Конец главы)