— Моя удача в этот раз и правда неплоха, — искренне поделился Нин Чжо.

Лю Эр взял инициативу на себя, приняв на себя львиную долю враждебности и ударов, что позволило Нин Чжо следовать за ним всю дорогу вплоть до финальной битвы.

А когда настал момент решающей схватки, он воспользовался техникой «Возвращение отважного», чтобы единым махом вырвать окончательную победу.

И что самое замечательное – от самого начала и до конца Нин Чжо искусно скрывал свои истинные намерения. Все претенденты и даже такие непосредственные участники, как Му Лань, были уверены, что Нин Чжо вовсе не метит на это место, а согласился лишь в силу сложившихся обстоятельств, будучи вынужденным пойти на уступки.

Сунь Линтун открыто восхитился: «Сяо Чжо, да ты просто прирожденный талант праведного пути!»

Он был единственным, кто знал всю подоплеку.

Благодаря этому, даже одержав самую крупную победу, Нин Чжо не превратился в мишень для всеобщей ненависти, а напротив, сохранил прекрасные отношения с большинством. Более того, выходило даже так, что теперь эти люди задолжали ему огромную услугу.

Что до Му Лань, ей было жизненно необходимо держать его при себе – удерживать статус супругов, лишь так она могла выиграть время для совершения подвигов и укрепления своего положения.

А тройка генералов во главе с Лю Эром… Нин Чжо был их главным кошельком, и они нуждались в хороших отношениях с ним еще сильнее.

Шуан Цзин и Сунь Цянь испытывали к Нин Чжо крайне противоречивые чувства: больше всего в них было зависти и досады – подумать только, в конце концов самый крупный куш сорвал какой-то занюханный практик стадии Основания Фундамента!

А уж кто должен был ненавидеть Нин Чжо больше всех, так это Ма Ланцай. Именно из-за Нин Чжо его усилия пошли прахом в самый последний момент. Впрочем, эта злость сильно поутихла после того, как Нин Чжо прямо при всех пообещал Му Лань «обязательно развестись» в будущем.

— Мелкий сукин сын, которому просто посчастливилось поймать удачу за хвост! Не задирай нос, раз тебе перепал кусок пирога! — задрав подбородок, столичный посланник окинул Нин Чжо сверху вниз полным высокомерия взглядом.

Нин Чжо тут же поспешил объясниться, уверяя, что истинная причина грядущего развода вовсе не в пренебрежении к Государству Лянчжу и что он испытывает глубочайшее уважение к особняку Великого генерала Му. Просто он обязан нести ответственность перед собственным кланом и дать четкий ответ клану Чжу – правящей семье Государства Наньдоу.

Когда зашла речь о королевской семье другого государства – причем государства куда более мощного, чем Лянчжу, – напыщенное выражение лица посланника заметно посветлело.

Остальные же почувствовали себя еще более ошеломленными.

По их мнению, получалось забавно: те, кто жаждал заполучить Му Лань, остались ни с чем, зато тот, кто вовсе не планировал этого, в итоге стал зятем в особняке Великого генерала.

— Судьба… — Шуан Цзин воздел руки к небу и тяжело вздохнул.

Сунь Цянь же молчал, уже начиная обдумывать свои дальнейшие шаги.

В этот раз он выступил против Ма Ланцая, тем самым испортив отношения с Лагерем Красных Цветов, и понес немалые убытки. Теперь ему оставалось уповать лишь на то, чтобы отличиться на полях сражений главного фронта.

Иначе по возвращении в столицу его ждет знатная взбучка!

— Давайте же, молодой господин Нин, раз уж все мы здесь собрались и есть свидетели, давайте прямо сейчас заключим брачный союз! — Му Лань опасалась каких-либо поворотов и заминок с его стороны, поэтому жаждала покончить с этим как можно быстрее.

Значение этого союза для нее и всего особняка Великого генерала было слишком велико, так что она не смела относиться к делу спустя рукава.

Столичный посланник кивнул:

— Верно. Заключите брачный союз, дело будет закрыто, и я смогу вернуться с докладом к нашему правителю.

Лю Эр открыл было рот, собираясь что-то сказать, но его кадык судорожно дерглся, и в конце концов ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как Нин Чжо и Му Лань заключают помолвку.

В тот самый миг, когда брачный договор был скреплен, он почувствовал себя так, будто провалился сквозь землю: внутри образовалась звенящая пустота, а в груди защемило от осознания того, что он безвозвратно упустил главное сокровище своей жизни.

Честно говоря, хотя он и добивался Му Лань во многом из меркантильных побуждений, на самом деле в глубине души он и правда питал к ней искренние чувства.

Теперь же, глядя на Нин Чжо, Лю Эр ощутил, как в сердце поднимается жгучая волна неприязни и ненависти.

Он тут же замотал головой, словно пытаясь отогнать эти темные эмоции.

«Лю Эр, Лю Эр, о чем ты вообще думаешь?»

«В конце концов, Нин Чжо вовсе не добивался такого исхода».

«На самом деле военный советник помогал мне на протяжении всего пути, просто в самом конце из-за превратности судьбы все обернулось именно так».

«Ему удалось победить Ма Ланцая лишь потому, что тот уже выбился из сил. К тому же Нин Чжо применил эту странную военную технику – „Возвращение отважного“».

«…»

Чем дольше Лю Эр размышлял, тем сильнее рос осадок негативных эмоций.

«Какого черта победителем в итоге стал не я?»

Как же это бесило!

Столько сил было вложено от начала и до конца, а все лавры достались кому-то другому.

«Если бы Нин Чжо применил „Возвращение отважного“ заранее, наложив усиление на меня, разве победителем в итоге оказался бы не я?»

«Нет, он же сам четко говорил об этом раньше. Он еще недостаточно освоил эту военную технику, и если бы он применил её опрометчиво, в случае неудачи его ждал бы сильнейший откат».

«Поэтому он и рискнул попробовать только в самом конце – и у него получилось».

«Так что винить остается лишь собственную неудачливость!»

«…»

И все равно как же это бесило!

«Раз у меня есть предзнаменование царственной судьбы, почему удача отвернулась от меня?»

«Что мне теперь сказать наставнику, когда все закончилось вот так?»

«В конце концов, победила действительно тройка генералов. Просто из-за моего происхождения меня притесняют: не будь я полукровкой-полудемоном, я бы сам мог заключить брачный союз с Му Лань!»

Чем больше Лю Эр думал об этом, тем сильнее злился. Он с такой силой сжал кулаки, что чуть не раскрошил зубы.

Гуань Хун и Чжан Хэй чувствовали себя не в своей тарелке: с одной стороны был военный советник, с другой – побратим-старший брат. Оба сошлись в схватке за женщину, и в итоге победил молодой военный советник, да еще и против собственной воли.

Для этих двоих суровых вояк ситуация складывалась чертовски запутанная.

— Уважаемые старшие, прошу вас, погодите уходить. Раз уж спор разрешился, то как бы то ни было, стабильность всяко лучше хаоса, — подал голос Нин Чжо.

— Это же радостное событие.

— Почему бы мне не взять на себя роль хозяина и не устроить в городе банкет, чтобы угостить всех вас?

— Во-первых, скоро начнется великая битва, и нам всем придется опираться друг на друга в противостоянии сильному врагу. Во-вторых, я в любом случае развеюсь с генералом Му и искренне надеюсь стать вашими друзьями, а не врагами. Я ведь пришел в армию лишь затем, чтобы отомстить Секте Шести Пещер и восстановить справедливость для моего клана Нин.

Предложив это, Нин Чжо горько улыбнулся.

Облаченный в белые одежды, он хоть и находился лишь на стадии Основания Фундамента, но держался с уверенностью выходца из великого клана – непринужденно и свободно, даже несмотря на то, что собеседниками его были практики уровня Золотого Ядра или Зарождения Души.

Уверенности ему было не занимать, и приглашение прозвучало весомо.

И что тут скажешь?

Оставалось лишь признать: от макушки до пят он источал благородный дух праведного пути!

Ма Ланцай покачал головой:

— Не нужно!

Он отказался первым же.

Его нынешняя поездка проходила по воле монарха, но поручение он провалил. И если в такой ситуации он еще и согласится остаться выпивать с Нин Чжо, это как будет выглядеть?

Это же прямой намек государю, что Ма Ланцай вовсе не выкладывался на службе, а то и вовсе брал взятки от Нин Чжо!

Для прославленного полководца вроде него папараци или пара проигранных битв – еще не повод для отчаяния, но если в глазах монарха испортится репутация, вот это будет по-настоящему паршиво.

Столичный посланник придерживался того же мнения и тоже отклонил приглашение Нин Чжо.

Зато Шуан Цзин и Сунь Цянь согласились.

Эти двое ранее покушались на особняк Великого генерала и из-за этого испортили отношения с Лагерем Красных Цветов. Теперь же, когда Нин Чжо сам протянул им руку помощи и предложил ступеньку, они с радостью ухватились за возможность спуститься по ней, намереваясь через Нин Чжо загладить вину перед Лагерем Красных Цветов.

Таков уж был этот праведный путь.

В один момент они грызлись друг с другом, а в следующий уже могли пить на брудершафт.

Зачастую чьи-то интересы и определяли чью-то позицию.

К тому же приближалась великая битва, и им, армейским командирам, придется прикрывать спины друг друга, только так можно было рассчитывать на богатую добычу.

Раз Шуан Цзин и Сунь Цянь дали согласие, у тройки генералов тоже не было причин отказываться. Му Лань испытывала внутреннее отвращение, но прекрасно понимала, что поступок Нин Чжо был исключительно разумным, поэтому тоже решила присоединиться.

Нин Чжо не стал скупиться и сразу же заказал банкет по самому высшему разряду в самом роскошном ресторане Бессмертного Города Цанлинь.

Один лишь этот пир обошелся ему больше чем в десять тысяч средних духовных камней!

Стоит заметить, что нормальный ежемесячный доход практика стадии Золотого Ядра составлял от трех до восьми тысяч средних духовных камней. Практик с низким доходом зарабатывал за год тысяч тридцать-сорок. А Нин Чжо за один-единственный обед выложил больше десяти тысяч – это действительно произвело на окружающих сильное впечатление.

Му Лань хранила молчание, обуреваемая сложными чувствами: ей хотелось многое высказать, но она сдерживалась.

Сколько же солдатского жалованья для Лагерем Красных Цветов можно было выдать на эти деньги!

— Юный друг Нин и впрямг достоин называться наследником великого рода, — произнес Шуан Цзин. Сам-то он в прошлом тоже отличался подобной щедростью, но сейчас об этом не могло быть и речи – Лагерь Белого Нефрита понес слишком тяжелые потери в засаде.

Нин Чжо звонко рассмеялся:

— На этот раз клан прислал мне весточку, разрешив использовать больше полномочий и распоряжаться большими средствами.

— А месть Секте Шести Пещер остаток главной моей целью.

— Надеюсь, в грядущей битве мы рука об руку со всеми вами растопчем Лес Тысячи Пиков!

Сунь Цянь кивнул, весьма довольный настроем Нин Чжо, и тут же подхватил разговор, обозначая собственную позицию:

— Верно, Лес Тысячи Пиков – наша общая цель, и оттуда же потекут наши боевые заслуги!

Нин Чжо хлопнул по столу, поднялся на ноги, высоко взметнул бокал и тут же экспромтом выдал четверостишие:

— Золотой кубок с вином манит славных героев, старые обиды и злость пусть растают зимою.

— Вместе ринемся в бой и пройдем Лес Тысячи Пиков, в кровавой сече заслужим мы славу и вечность!

— Друзья мои, предлагаю испить этот кубок до дна!

С этими словами Нин Чжо запрокинул голову и единым махом осушил вино в чаше.

Присутствующие быстро переглянулись, один за другим подняли бокалы в знак ответа и тоже выпили всё до капли!

Атмосфера разом оттаяла и благодаря стараниям Нин Чжо стала быстро накаляться.

Нин Чжо сидел на главном месте, а Му Лань занимала почетное место рядом.

Во время застолья Му Лань то и дело бросала взгляды на увлеченно беседующего Нин Чжо.

Пусть всё произошло по воле обстоятельств и ей пришлось признать этого «молодого мужа», но в этот самый момент Му Лань вдруг уловила в Нин Чжо тень его отца.

Порой обеденный стол – это тоже поле боя, только иного рода.

Роль, которую сейчас играл Нин Чжо, была именно той ролью, какую сама Му Лань сыграть не могла. Его примирение с Шуан Цзином, Сунь Цянем и остальными также означало сглаживание углов между Лагерем Красных Цветов, Лагерем Белого Нефрита и Армией Золотых Алебард. Му Лань прекрасно понимала: это был мудрый шаг! А потому она и сама была рада такому исходу.

На душе же у Лю Эра скребли кошки!

Изысканное вино казалось ему горькой полынью, а кипучая энергия Нин Чжо неизменно рождала в его сердце всё новые волны мрачных чувств.

Лю Эр изо всех сил старался сдерживаться, повторяя себе, что Нин Чжо – вовсе не его враг, а свой человек! К тому же мужчине подобает быть шире душой.

Тут он заметил, с каким взглядом Му Лань смотрит на Нин Чжо, и его сердце болезненно кольнуло.

Его снова накрыла волна злости!

Пришлось отвести взгляд на второго и третьего брата. Заметив, что Гуань Хун и Чжан Хэй выглядят зажатыми и напряженными, Лю Эр слегка вздрогнул и мгновенно понял, что дело неладно.

«Дэло уже совершено, и вспять его не повернуть. Нельзя допустить, чтобы второй и третий братья отдалились от военного советника».

«Военный советник – это же кошелек нашего тройного лагеря, если начнется грызня изнутри, боеспособность тройки генералов сильно упадет!»

Такого развития событий Лю Эр допустить не мог.

И тогда он передал Гуань Хуну и Чжан Хэю мысленное послание через духовное сознание, велев им расслабиться и объяснив, что его ухаживания за Му Лань – мол, любовь с первого взгляда – были лишь предлогом. Настоящей его целью являлось лавирование между силами, стремление избавиться от клейма полукровки и с помощью особняка Великого генерала пробиться в верхи, заполучив нужные связи при дворе.

— Теперь же то, что военного советника выбрали мужем, — это и наша победа, победа тройки генералов!

— Если судить по результату, мы одержали верх над Шуан Цзином, Сунь Цянем и даже над Ма Ланцаем, мы добились великой победы!

Подбадриваемые словами Лю Эра, окаменевшие лица Чжан Хэя вновь ожили. Плечи Гуань Хуна расслабились, и он медленно провел рукой по бороде.

Трактирный слуга подал последнее главное блюдо.

Стоило приподнять крышку блюда, как оттуда вырвались языки бушующего пламени.

Огонь пылал, и густой аромат мгновенно заполнил всю комнату.

Самое удивительное было то, что мясо птицы внутри пламени оставалось абсолютно невредимым.

Когда огонь угас, все разглядели, что это была вовсе не курица, а дикая птица.

Шуан Цзин со сложным выражением лица восхищенно протянул:

— Это блюдо приготовлено из огненной пернатой птицы, обитающей на ветвях, а называется оно «Пришедший с пламенем аромат»!

— В качестве добавок используются сушеный острый перец, бадьян, корица, травы, мед, апельсиновая цедра, краснокочанная капуста, черный перец, морская соль, а для маринада взяты соевый соус, измельченный чеснок, мед и сок, выжатый из апельсинов.

— С помощью техники духовного пламени повар заставляет специи и маринад полностью впитаться в птичье мясо, сливаясь с ним воедино.

— Сама по себе плоть огненной птицы сухая и безвкусная, но после такой обработки происходит кардинальное преображение, и она превращается в лакомство, которое невозможно забыть до конца дней!

Гости один за другим отведали угощение и принялись наперебой расточать похвалы.

Сложные слоистые оттенки – острота, пряность, сладость, легкое онемение – мощно ударили по рецепторам.

Это было переплетение огня и аромата!

Медовая глазурь делала птичье мясо необычайно нежным, а сочетание запекания и огненного соуса доносило до гурманов ощущение перехода от обыденного к чему-то великому.

Для Лю Эра и Гуань Хуна это было едва ли не впервые, когда они пробовали столь роскошное кушанье, и наслаждение вкусом тут же смешалось в их сердцах с новой волной противоречивых эмоций.

Пробуя птичье мясо, Шуан Цзин поглядывал на Нин Чжо и, чувствуя смутную тоску, негромко зачитал:

— Перья красны, как огонь, озаряют зарю…

— Аромат до костей опьяняет тоску.

— Воспрянет ли птица из грязи былой…

— Чтоб взмыть в небеса и расправить крыло?

Это стихотворение одновременно описывало и блюдо, и самого Нин Чжо, и его самого.

Закончив чтение, этот отпрыск знатного рода осушил свой кубок до дна и с угаснувшим интересом поднялся на ноги.

— Я пьян.

— Господа, до встречи.

Он повернулся и шагнул прямо за подоконник, ступив на легкое облако. Широкие рукава затрепетали на ветру, и он в полном одиночестве растворился в ночной темноте.

Стихотворение Шуан Цзина окончательно разрушило атмосферу за столом.

Гости один за другим начали подниматься и прощаться.

Нин Чжо тоже собирался уйти вместе с тройкой генералов, но Му Лань крепко ухватила его за рукав.

— Молодой господин Нин… Время уже позднее, не соизволите ли вернуться со мной в Лагерь Красных Цветов?

— Я передам вам «Формулу Прорыва Брони Тёмного Золота».

Лю Эр, только что шагнувший на ступени лестницы, при этих словах невольно замер.

Гуань Хун и Чжан Хэй остановились и обернулись на Нин Чжо.

Нин Чжо сложил руки перед Му Лань в приветственном жесте:

— Генерал Му, меня совершенно не интересует «Формула Прорыва Брони Тёмного Золота». То, что я стал вашим мужем, – лишь превратность судьбы и вынужденное стечение обстоятельств.

— К тому же я – военный советник и казначей тройки генералов!

— Ночь уже глубока, генералу тоже лучше лечь пораньше и как следует отдохнуть, чтобы залечить раны. Прощайте.

Сказав это, молодой военный советник в белых одеждах направился к своим людям, не оборачиваясь навстречу их радостным и восхищенным взглядам.

(Конец главы)