Величественная гора Юйган выделялась крутыми, изрезанными утесами и сочно-зеленой листвой. Из-за высокого содержания Нефритово-Мягкой Таинственной Стали горная порода отливала чистым синевато-нефритовым оттенком. Издалека казалось, будто гигант облачен в нефритовую мантию, сияющую и величественную.

Местные ручьи журчали меж камней, словно перебирающие струны гуциня, издавая звонкое эхо.

Камни в горе были твердыми, словно хрусталь, и мерцали на свету.

Открытые пласты породы на склонах образовывали целые каскады, а жилы простирались во все стороны, суля невообразимое богатство. Шахтные туннели уходили вглубь горы словно запутанная паутина; в них мерцали огоньки шахтёрских ламп, напоминая россыпи звёзд. Горняки копошились крошечными муравьями, отчаянно выдалбливая породу, не жалея сил.

На полугоре раскинулся посёлок Юйган со вздымающимися ввысь стенами и частоколом дозорных башен. Со времени поражения войск Мэн Цзычжуна у Горы Туманного Сокрытия здешний расклад сил перевернулся с ног на голову.

Нынче бесчисленные практики день и ночь патрулировали территорию, сменяя друг друга на постах, и оборона стала куда строже прежней.

Тем временем Хань Чжоу находился в небольшом дворике внутри горного посёлка и глядел на клубы густого дыма, поднимающиеся к небесам: это плавильные печи посёлка работали без продыху ни днём, ни ночью.

Огонь в них ревел круглосуточно.

— Даосский товарищ Хань, все уже собрались, — старик толкнул калитку и вошел во двор.

Хань Чжоу кивнул:

— Попроси их войти.

Толпа сородичей из побочной ветви рода Нин хлынула во двор.

Окинув взглядом собравшихся, Хань Чжоу насчитал два-три десятка членов клана Нин, и все они находились на стадии Концентрации Ци. Среди них были и молодые, и седовласые, но в глазах каждого, независимо от возраста, горел ясный огонёк.

Хань Чжоу довелось повидать немало трудностей и повидать практиков самых разных уровней, а потому он искренне любил этот блеск в глазах.

Он знал: этот свет – надежда на будущее, ожидание счастья.

Юноша прямо уселся на траву.

Члены клана Нин переглянулись и вскоре последовали его примеру, усаживаясь вокруг.

— Сейчас я передам вам «Сутру Лютого Холода», — без долгих предисловий объявил Хань Чжоу.

Он говорил напрямую, не тратя слов.

Клан Нин мгновенно навострил уши, обратившись в абсолютный слух.

Когда передача знаний завершилась, все сидели молча: кто-то крепко зажмурил глаза, шевеля губами и напрягая извилины в глубоких раздумьях.

Наблюдавший за всем этим со стороны Нин Юфу расплылся в улыбке.

Хань Чжоу передал технику на редкость щедро, сразу выдав и разделы Концентрации Ци, и Основания Фундамента.

Хотя сам Нин Юфу не собирался менять свою практику, даже краем уха послушав наставления, он понял, что эта «Сутра Лютого Холода» чрезвычайно изысканна и ничуть не уступает Ледяному Сердцу – высшему искусству главной ветви рода Нин.

Будь сородичи из побочной линии в главном клане, им пришлось бы положить большую часть жизни и заработать гигантские заслуги перед семьей, лишь бы заполучить право на изучение Ледяного Сердца.

Здесь же, в побочном лагере, столь высокие блага доставались им легко и непринужденно.

— Поистине, у главы клана Нина Чжо есть методы, — промелькнуло в голове у старика.

— На этот раз он прислал столь мощного эксперта специально для того, чтобы тот обучал членов нашего рода.

— А ещё предок Нин Цзюфань неожиданно прибыл на гору Юйган и целыми днями пользуется горячим гостеприимством самого старосты. С такой поддержкой авторитет нашей побочной ветви здесь взлетит до небес, и многие проблемы решатся сами собой.

Нин Юфу переполняло воодушевление.

Размах действий Нина Чжо на этот раз превзошел все его ожидания.

Вообще-то, стоило Нину Чжо покинуть Бессмертный Город Огненной Хурмы и отправиться странствовать по миру, как Нин Юфу начал сильно переживать. Теперь же стало очевидно: гениев не измерить обычными мерками.

— Это я ослеп на старости лет и недооценил нашего главу, — глядя в сапфирово-синее небо, Нин Юфу предавался мечтаниям.

— С таким талантливым и изощренным молодым главой разве приходится тревожиться о процветании клана?

— Кто бы мог подумать, что на закате дней мне выпадет шанс следовать за столь выдающимся человеком и прожить такую жизнь.

Нин Юфу был доволен, да и Хань Чжоу чувствовал себя вполне удовлетворённым.

— Слова, которыми меня убеждал молодой господин Нин, и вправду хороши.

— Порой правильный выбор куда важнее упорного труда.

— Передать писание оказалось так просто: с ходу обучил два-три десятка человек.

— Согласно уговору, при поддержке молодого господина Нина в будущем я передам её ещё многим.

При мысли о Нине Чжо в сердце Хань Чжоу вспыхнуло глубокое уважение, смешанное с легким узелком вины.

— Так нельзя.

— Благородство духа молодого господина Нина превосходит любые мерки, а я не должен думать исключительно о собственной выгоде.

— По здравому смыслу, «Сутра Лютого Холода» отлично подходит для шахтёрских работ. Но для верности всё же стоит сходить на рудник, испытать всё на практике и убедиться лично – только тогда душа будет спокойна.

С этой мыслью Хань Чжоу обратился к Нин Юфу.

В письме к Нин Юфу Нин Чжо ясно дал понять, что Хань Чжоу – могущественный практик стадии Основания Фундамента, прибывший учить технике и укреплять позиции.

Кто бы мог подумать, что он проявит такую инициативу и сам загорится желанием проверить эффективность сутры в деле добычи руды.

Нин Юфу тут же выразил благодарность, мягко посоветовав Хань Чжоу отдохнуть после стольких трудов по обучению, а на рудник отправиться завтра – спешить было некуда, ведь гость собирался погостить здесь изрядно.

Хань Чжоу решительно покачал головой:

— Старейшина Нин, я вышел из грязи да в князи, а до приобщения к Дао и вовсе был бродягой.

— Молодой господин вашего рода относился ко мне как к закадычному другу, ни разу не попрекнув моим происхождением, а при первых же встречах без колебаний одолжил карту просветления для постижения ледяных заклинаний.

— Прошу, не церемоньтесь со мной так сильно, какая уж тут усталость от передачи учений. Если старейшине Нину удобно, пойдёмте прямо сейчас!

Упрямство и прямота Хань Чжоу пришлись Нин Юфу по душе.

— Какая я тебе старшина Нин, даосский товарищ Хань, зови меня просто по имени-отчеству. Раз уж товарищ горит желанием, отправляемся на рудник немедленно. — Улыбнулся он.

Рудник находился неподалёку от посёлка – точнее говоря, значительная часть разработок попросту окружала посёлок со всех сторон.

Стражники рудника, завидев жетон, предъявленный Нин Юфу, пропустили их без слов.

Не то что в первый раз, когда Нин Чжо с Сунь Линтуном прорывались внутрь и были вынуждены платить пошлину.

Теперь побочная ветвь клана Нин контролировала часть прав на добычу, являясь, по сути, наполовину хозяевами этих мест.

Хань Чжоу вошёл в шахту и двинулся вглубь.

Он активировал «Сутру Лютого Холода» и принялся пробовать копать.

Вскоре он забросил кирку и прочие инструменты, решив орудовать голыми руками.

Под воздействием техники Страдания Тела: чем сильнее он уставал и чем больше получал повреждений, тем мощнее возрастали его физические кондиции, сила и прочие показатели, а движения становились всё быстрее.

Заметив это, Нин Юфу восхищённо воскликнул:

— Чудесная техника, поистине чудесная!

— У наших сородичей вечно дефицит артефактов, да и мана слаба. Если они освоят это искусство, то смогут не только добывать руду, но и укреплять собственную культивацию. Одним выстрелом двух зайцев – гениально!

Хань Чжоу пояснил:

— Добыча руды с помощью артефактов куда эффективнее работы голыми руками. Однако, если считать затраты, применение артефактов ускоряет расход маны.

— Практикам приходится то и дело поглощать энергию духовных камней на ходу, чтобы поддерживать силы.

— К тому же орудия для выемки руды со временем изнашиваются, и их регулярно приходится ремонтировать.

— Если прикинуть, моя «Сутра Лютого Холода» действительно идеально подходит для шахтёрского дела.

Осознав это, Хань Чжоу вздохнул с облегчением и пробормотал:

— Похоже, я не подвел доверие молодого господина Нина.

Он бормотал себе под нос, но рук не останавливал.

Вдруг раздался глухой хруст.

Каменная стена, которую он долбил, мгновенно покрылась сетью трещин.

Трещины побежали в стороны с бешеной скоростью, заставив огромный пласт породы развалиться на части и обнажить чёрный проход.

Хань Чжоу и Нин Юфу инстинктивно отскочили на десяток шагов назад, чувствуя холодный пот. Подобные сюрпризы таили в себе немало опасностей, в худшем случае грозя обвалом.

Пыль улеглась, но шахта осталась устойчивой.

Хань Чжоу с Нин Юфу перевели дух и, успокоившись, осторожно заглянули внутрь.

Духовное восприятие практиков в шахте сильно глушилось: здесь везде были рассыпаны редкие материалы, изолирующие чужое сознание куда эффективнее обычной земли и камня.

Потоптавшись у входа пару мгновений, оба почувствовали прилив радости.

Убедившись в безопасности, они шагнули в проход и спустились вниз.

Вскоре перед их глазами просторно раскинулась подземная карстовая пещера.

Внутри неё вились заросли лиан и сорной травы.

Лианы были бурого цвета и невероятно толстые, а листья травы напоминали острые клинки, испуская ослепительное сияние.

— Да это же Живая Земляная Лоза и Камнеедная Трава! — воскликнул Нин Юфу.

Хань Чжоу не знал таких названий и тут же попросил разъяснений.

Старейшина объяснил, что Живая Земляная Лоза уходит корнями глубоко в недра земли и в процессе роста размягчает горную породу, превращая её в плодородный ил.

Что же до Камнеедной Травы, она обычно растет по соседству с лозой, а её листья настолько остры, что способны рассекать твёрдый камень.

— Именно поэтому никакой обычной породы здесь быть не может. Всё, что уцелело – это минералы, не боящиеся ни лозы, ни травы.

Впрочем, в пояснениях Нин Юфу Хань Чжоу уже не нуждался – он и сам всё видел.

Пещера оказалась огромной. Стены, потолок и даже пол были сплошь усеяны Нефритово-Мягкой Таинственной Сталью.

Причём качество этой руды в разы превосходило всё, что встречалось прежде – практически сплошь высший сорт.

Сияя от восторга, Нин Юфу повернулся к Хань Чжоу:

— Даосский товарищ Хань только пришёл, а уже натолкнулся на такое сокровище. Старые рудокопы зовут подобные пещеры «сокровищницами». Судя по проникновению моего разума, пласт Нефритово-Мягкой Таинственной Стали здесь толщиной не меньше чжана, а общая рыночная стоимость потянет миллионов на тридцать низших духовных камней!

Хань Чжоу потерял дар речи.

По его разумению, мелкая секта бессмертных на стадии Основания Фундамента (имеющая от одного до трёх подобных практиков) за год зарабатывала от силы сорок восемь миллионов низших духовных камней.

Стоимость одной этой пещеры превышала полугодовой доход целой секты обычного уровня!

— Добыча руды – это сила, — искренне выдохнул Хань Чжоу.

Нин Юфу, продолжая сканировать пространство духовным чувством, с улыбкой произнёс:

— По правилам нашей побочной ветви, товарищ Хань, раз уж это открыл ты, тебе полагается доля в тридцать процентов.

— Десять миллионов низших духовных камней?! — Хань Чжоу вытаращил глаза.

Сердце его заколотилось.

И тут в верхнем даньтяне истинное намерение суровой стужи растаяло, как снег под солнцем.

Выражение лица Хань Чжоу мгновенно изменилось.

Он решительно покачал головой и горько усмехнулся:

— Это всё бренные вещи, мне они ни к чему.

Сперва Нин Юфу решил, что спутник просто кокетничает.

Но перебросившись ещё парой фраз, он понял: Хань Чжоу и вправду отказывается.

Старик из побочного клана мысленно втянул воздух и зауважал Нина Чжо ещё сильнее:

— Матушки мои, где же глава откопал такого кадра? Идеальное попадание!

— Эта сутра так ладно сошлась с добычей руды. Можно не сомневаться: добрая половина наших сородичей ради прогресса в силе добровольно откажется от шахтёрской доли.

— До чего же хитро, просто слов нет.

Хань Чжоу внезапно повернул голову к стене на юго-востоке:

— Даосский товарищ Нин, за этим полуторачановым слоем, похоже, спрятана другая разновидность Нефритово-Мягкой Таинственной Стали.

— А? — Духовное восприятие Нин Юфу пробивало лишь на чжан, да и то с трудом, а во второй половине сигнала почти не считывалось.

Старик тут же пустил в ход магический артефакт и, не щадя маны, пробил глубокий шурф.

Спустя горсть благовоний он вытащил из расщелины кусок металлической руды.

Металл отливал глубокой синевой с едва заметным лазурным отливом, а на поверхности мерцало слабое серебристо-белое сияние, будто лунный свет расплескался по водной глади.

Поверхность руды была зеркально-гладкой, леденящей на ощупь и источающей тонкий холодок лунного сияния.

Нин Юфу пришёл в восторг:

— Да это же Чистая Лунная Сталь! Квинтэссенция Нефритово-Мягкой Таинственной Стали, образованная от слияния руды с сиянием луны.

— Для её созревания требуются ясные, безоблачные ночи, когда лунный свет пробивается сквозь морозную дымку и веками, а то и тысячелетиями впитывается в жилу.

— Это же минерал уровня Цзиньдань!

Нин Юфу посмотрел на спутника:

— Даосский товарищ Хань, неужели ты и впрямь не хочешь свою долю?

Лицо Хань Чжоу скривилось ещё сильнее, но он с трудом покачал головой:

— Ни к чему, совсем ни к чему.

Нин Юфу проникся глубочайшим уважением, сложил руки перед Хань Чжоу и торжественно произнёс:

— Высокие моральные принципы товарища редки в этом мире!

— Прошу товарища помочь мне запечатать это место.

— Запасы Чистой Лунной Стали еще предстоит оценить.

— Если залежи окажутся слишком велики, это вызовет бурю, и будущее станет туманным.

— К счастью, предок нашего рода сейчас здесь… Я должен немедленно доложить ему об этом.

— Ступай, даосский товарищ, а я покараулю здесь, — ответил Хань Чжоу.

Нин Юфу стремительно покинул шахту и направился в особняк в центре посёлка.

Нин Цзюфань как раз распивал вино с действующим старостой Чжу Сюаньцзи.

Нин Цзюфань вновь поднял чарку:

— В этот раз, попав в беду, я выжил лишь благодаря помощи даосского товарища Чжу. Твою милость спасения жизни Нин век не забудет!

Хотя Нин Цзюфань угодил в засаду и сражался с невероятным блеском, он прекрасно понимал: затянись бой дальше, ему не поздоровилось бы. Враги пришли подготовленными и, судя по всему, целились в Юань Лао.

Чжу Сюаньцзи и Шэнь Линшу наблюдали за схваткой издалека, паря в облаках. Когда приёмы Нина Цзюфаня исчерпались и он уже едва держался, они без колебаний вмешались, разнеся вражеский строй в пух и прах. Чжу Сюаньцзи и вовсе действовал сокрушительно, в один миг срубив троих практиков.

Его ошеломляющая боевая мощь произвела на Нина Цзюфаня неизгладимое впечатление.

Чжу Сюаньцзи был человеком широким: осушив чарку до дна, он только собрался ответить, как вбежал слуга с докладом.

Войдя в особняк, Нин Юфу поклонился Чжу Сюаньцзи и старосте, попросив об аудитории с глазу на глаз.

Нин Цзюфань отвёл его в боковую комнату. Узнав отличные новости, он хлопнул Нин Юфу по плечу и тут же наградил парой защитных талисманов, наказав одну из них передать Хань Чжоу.

Вернувшись к столу, Нин Цзюфань прямо заявил, что они обнаружили залежи Чистой Лунной Стали.

За открытую честность клана Нин, не ставшего ничего утаивать, и действующий староста, и Чжу Сюаньцзи остались крайне довольны.

Атмосфера за столом стала ещё теплее.

Кубки сменяли друг друга, веселье лилось рекой.

После пиршества Чжу Сюаньцзи разыскал Шэнь Линшу и поведал ей об неожиданной находке.

— Старшая, если Нин Чжо наложил на Хань Чжоу «Жизнь на Волоске», сможет ли он и дальше наслаждаться такой удачей при связанной судьбе? — поинтересовался Чжу Сюаньцзи.

Шэнь Линшу достала Сокровенный Мешок Поглощения Ци.

Кожаный мешочек был набит до отказа – в нём хранилась удача, выкачанная из самого Нина Цзюфаня.

Погрузившись в задумчивость, Шэнь Линшу произнесла:

— Я слежу за этим тайком каждый день: хоть Нин Цзюфань и понёс тяжелейшие потери в судьбе, его показатели всё ещё держатся на высоком уровне.

— Если это действительно «Жизнь на Волоске», подобное знамение закономерно!

(Конец главы)