Му Лань приподняла занавеску и шагнула в палатку.

Вопреки обыкновению, её дядя Чжан, Чжан Чунъи, занимался не приготовлением снадобий: он держал в левой руке нефритовый свиток и погрузил в него духовное сознание, внимательно изучая содержимое.

Услышав шаги, Чжан Чунъи убрал сознание и поднял взгляд на женщину-командира.

Му Лань по-прежнему облачена в красную военную форму поверх бронзовых доспехов – от неё так и веяло лихой отвагой. Вот только брови её слегка хмурились, будто она превозмогала боль.

— А, пришла? Садись, — Чжан Чунъи указал Му Лань на место рядом с собой, положил свиток на столик, поднялся и направился к рабочему столу, чтобы приготовить целебный отвар для её ран.

— Только что заходил Нин Чжо. Просил исцелить его друга.

— Всё прошло успешно.

— В этом свитке описан метод лечения. Мы разработали три варианта.

— Можешь взглянуть, — напутствовал Чжан Чунъи.

Му Лань тут же заинтересовалась:

— Нин Чжо?

— Тот самый паренёк, что вчера сидел рядом с вами, дядя Чжан, во внешней палате?

Чжан Чунъи кивнул:

— Он самый.

Му Лань взяла нефритовый свиток и произнесла:

— Я слышала от вас, дядя Чжан, что его друг практиковал технику юношеской чистоты и заработал кармическую рану. Вылечить её жутко сложно – по меньшей мере пришлось бы звать мастера стихии Земли, который специально подгонял бы заклинания, чтобы упорядочить земные потоки в теле больного.

Чжан Чунъи, опустив голову, принялся растирать травы в ступке:

— Пожалуй, ты не поверишь.

— У самого Нин Чжо уровень понимания стихии Земли достиг мастерства!

Брови Му Лань взлетели вверх, на лице промелькнуло изумление:

— Он? Да сколько ему вообще лет?!

Чжан Чунъи тяжело вздохнул и покачал головой:

— Ему и восемнадцати нет. Какой талант…

— До этого я трижды брался за исцеление кармических ран. И ещё никогда сотрудничество не было настолько лёгким!

— Сейчас вспоминаю и думаю: а ведь его постижение стихии Земли вполне может превосходить уровень мастера.

Му Лань отнеслась к этому скептически и усмехнулась:

— Дядя Чжан так щедр на похвалы в адрес юнца… Очевидно, этот паренёк Нин Чжо пришёлся вам по душе.

Чжан Чунъи замер с пестиком в руке, сложил пальцы в печать и, проверив состав травяной кашицы, добавил по своему усмотрению ещё один целебный листок.

Продолжая растирать лекарство, он стал вливать туда какую-то духовную жидкость и улыбнулся:

— А если я скажу тебе, что у Нин Чжо уровень мастера и в стихии Дерева, и в стихии Огня? Станешь ли ты сомневаться ещё сильнее?

Удивление на лице Му Лань стало почти осязаемым:

— Не слишком ли громко сказано? Мастер сразу в трёх стихиях?

Впрочем, тут же сменив тон, она добавила:

— Впрочем, вы, дядя Чжан, людей насквозь видите, а раз кармическая рана исцелена, значит, этот Нин Чжо действительно заслуживает звания мастера трёх стихий.

Помолчав немного, Му Лань вынесла вердикт:

— Для столь юного возраста такие успехи – поистине поразительно!

Чжан Чунъи добавил:

— Поразительно? Да во всём Государстве Лянчжу не сыскать второго такого человека. Он слишком молод, но его достижения просто уму непостижимы.

— К тому же его друг тоже не промах.

— Это исцеление могло завершиться полностью, но тот друг сам остановил процесс на середине.

— Причина в том, что во время ранения он умудрился отыскать какую-то удивительную технику и обратил травму себе на пользу в культивации.

— На мой взгляд, эффект от такой практики просто потрясающий!

— Можно сказать, нет худа без добра: основы его плотского тела теперь возросли по меньшей мере втрое.

Му Лань кивнула:

— Волк с собакой не знается, орёл с курицей не беседует. Рядом с таким выдающимся юношей, как Нин Чжо, и соратники под стать.

Чжан Чунъи закончил смешивать лекарство, сгрёб всю травяную кашицу и выложил её на белый бинт.

Не прерывая движений, он заговорил:

— Наверное, ты ещё не знаешь: императорский посланник втайне мутил воду, пытаясь затянуть выдачу припасов нашей армии…

Он не успел договорить, как Му Лань кивнула, прерывая его:

— Дядя Чжан, об этом я уже знаю.

— Это Нин Чжо помог нам выкрутиться.

Всё началось с того, что после попыток чиновника насолить Му Лань она приказала подчинённым взять того под скрытое наблюдение и разузнать обстановку.

Один из её людей от начала до конца наблюдал за тем, как Нин Чжо разрулил ситуацию, и тут же доложил обо всём командиру.

Му Лань произнесла:

— Мы перед ним в долгу. Если представится случай, я отблагодарю его по достоинству.

Чжан Чунъи взял бинт с наложенной мазью и подошёл к Му Лань:

— Излишне. Плату за лечение я с него не взял.

Му Лань усмехнулась:

— Тогда мне придётся хорошенько отблагодарить вас, дядя Чжан.

Тут же замотал головой:

— Ну нет, это я должен благодарить твоего отца!

Му Лань едва заметно качнула запястьем, и налокотник на её левой руке сам собой отделился, превратился в лучик бронзового света и скрылся в пространственном поясе.

Затем она закатила рукав, обнажая предплечье.

Кожу покрывали шрамы; некоторые раны разошлись изнутри, обнажая мясо и сочиться кровью.

Чжан Чунъи принялся бинтовать её руку.

После этого он занёс обе ладони над её предплечьем, удерживая их на весу напротив повязки, и влил духовную силу, активируя целебные свойства трав.

Боль накатывала волна за волной, но Му Лань хранила невозмутимость.

Густая кашица быстро впитывалась, истончаясь до тончайшего слоя.

Чжан Чунъи достал набор золотых игл и поочерёдно вогнал больше десятка в акупунктурные точки на её руке.

Со временем кончики игл засияли белым светом.

Острые лучи света вмиг обратили иглы в пыль.

Лицо Чжан Чунъи омрачилось, и он тяжело произнёс:

— Племянница Му Лань, в последнее время твоя болезнь сильно обострилась.

— Я же просил тебя по возможности не задействовать семейную технику – Формулу Прорыва Брони Тёмного Золота.

— Эта методика больше подходит мужчинам: в ней слишком много янской мощи и резкости. Если женщина практикует её, это неизбежно ведёт к избытку ян и наносит вред женскому началу инь.

Му Лань покачала головой:

— Дядя Чжан, до битвы рукой подать, мне нужно ежедневно тренировать войско. Понятно, что я стала чаще прибегать к Формуле Прорыва Брони Тёмного Золота, и дальше будет только больше.

— А внутренние раны… Что ж, придётся залечивать их уже после сражения.

Чжан Чунъи вздохнул:

— Всё гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. Если так пойдёт и дальше, недуг может прорваться прямо на поле боя.

— Ты недооцениваешь опасность.

— На самом деле есть лишь один способ исцелить твой недуг. Самый простой – парная практика!

— Тебе нужен культиватор-мужчина, обладающий первородным ян, чтобы разлить с ним ложе.

— Как говорится, одинокий инь не порождает жизнь, одинокий ян не растёт. Гармония инь и ян – великий закон вселенской гармонии.

— Если ты передашь избыточную, слишком резкую ци ян мужчине, твоя собственная сила на какое-то время уменьшится, но груз с плеч спадет. Тогда скованная инь-ци получит простор для роста и подарит тебе шанс на обретение баланса.

— Иначе попытки добиться гармонии своими силами обречены на провал.

— Твоя болезнь зашла слишком далеко, надеяться можно лишь на внешнюю помощь.

Му Лань кивнула:

— Дядя Чжан, вы упоминали об этом в прошлый раз, и вернувшись, я долго размышляла над вашими словами. Будучи дочерью прославленного генерала, она была чужда всякого жеманства.

— По правде говоря, я и сама не против найти спутника для парной практики, но сколько ни думала – подходящей кандидатуры нет, — вздохнула Му Лань.

Чжан Чунъи согласился:

— Верно.

— Человека, который подошёл бы тебе, и впрямь сыскать непросто.

— Во-первых, у него должен сохраниться первородный ян. Но выдающиеся личности всегда привлекают массу внимания противоположного пола. Техники парной практики широко известны и позволяют быстро нарастить культивацию. Поэтому, за редким исключением, стоит мужчинам и женщинам немного подрасти, как они растрачивают первородный ян и инь.

— Во-вторых, этот человек должен подходить вашему роду Му. Я слышал, третий сын нынешнего модератора государства порывался ухаживать за тобой, но ты его отвергла. И правильно сделала. Третьему принцу больше всего не хватает военной власти, а репутация у него скверная – его прельщает лишь слава твоего дома Великого Генерала.

— Наконец, этот человек должен быть достаточно хорош, иначе всякое отребье твоей не сто́ит. По моему мнению, до твоих высот дотягивают разве что юноши из списка двенадцати молодых господ.

Среди бесчисленных миров культивации зеваки издавна составляли рейтинг одарённых юношей, прозванный «Список молодых господ».

В этот перечень входило всего двенадцать имён – признанных гениев и талантов нынешней эпохи.

Му Лань горько усмехнулась:

— Дядя Чжан, вы явно переоцениваете мои возможности.

— Хотя мой дом – оплот Великого Генерала, мы всего лишь аристократы в пределах Государства Наньдоу… тьфу, Лянчжу. Само Государство Лянчжу в масштабах всего мира – сущая кроха, зажатая между северным и южным соседями, зажатая с обеих сторон, без простора для роста.

— Мой отец годами прикован к постели, род уже клонится к закату. Хоть у меня и есть талант, до двенадцати молодых господ, чьи имена гремят на весь мир, мне всё равно не дотянуться.

Чжан Чунъи погладил бороду:

— Племянница, не принижай себя. С тех пор как я вошёл в твой лагерь и наблюдал за твоими тренировками, я понял: твоё мастерство почти не уступает мастерству старого генерала. Твой дар в военном деле поистине исключителен.

— А те двенадцать молодых господ – статусы не вечные, кто-то постоянно слетает с пьедестала, а кто-то взбирается на него. Герой не спрашивает о своём происхождении, и те, кто поднимается из грязи в князи, встречаются сплошь и рядом.

— Пусть до двенадцати господ нам пока далеко, но семена их уровня – вот они, под боком.

Му Лань приподняла брови, сообразив, кого имеет в виду старик.

Она невольно испытала смешанные чувства:

— Дядя Чжан, вы столько всего наговорили, неужели хотите сосватать мне Нин Чжо?

— Не сочтите за высокомерие, но вы явно путаете теплое с мягким. Он же всего лишь на стадии Основания!

Чжан Чунъи, напротив, сохранял полнейшую серьёзность:

— Ну и что, что Основание? Не стоит смотреть на его культивацию свысока.

— Пусть база его слабее, ты посмотри на его возраст!

— Ему наверняка нет и восемнадцати. Подумай только: Основание до восемнадцати лет! Какой у него талант в сравнении с твоим?

Выражение лица Му Лань слегка посерьёзнело:

— Гораздо выше моего. Сама я прорвалась к Основанию лишь в двадцать один год.

Чжан Чунъи потрепал бороду:

— Племянница, твоя фамильная техника, Формула Прорыва Брони Тёмного Золота, тебе не подходит. Будь ты мужчиной, уже до восемнадцати перешагнул бы порог Основания.

— Вернёмся к Нин Чжо.

— Его природный дар мы до конца не исследовали – возможно, он просто скрыл козыри. Но даже если верить тому, что он показал, этого более чем достаточно. Один лишь талант идеально гармонирует с твоим высшим дарованием.

— Его постижение поражает воображение. Мастер трёх стихий – Огня, Земли и Дерева! Тьфу ты, чёрт, если бы не видел своими глазами, ни за что бы не поверил.

— Кроме того, он родом из семьи Нин в Бессмертном Городе Огненной Хурмы. Хоть я об этом клане ничего толком не знаю, судя по тому, как щедро Нин Чжо разбрасывается редкими материалами уровня Зарождения Души… Семья Нин явно не лыком шита!

— Наконец, Нин Чжо из Государства Наньдоу, а не местный уроженец Лянчжу. Если вы сойдётесь в парной практике, это не втянет дом генерала в междоусобную грызню нашей страны.

Му Лань помолчала пару мгновений, а затем произнесла:

— Дядя Чжан, вы рассуждаете здраво, и это заставило меня задуматься.

— Но Нин Чжо из знатного рода, возможно, он уже помолвлен.

— Подобная парная практика затрагивает первородные инь и ян, шутки тут неуместны. Во многих помолвках на этот счёт прописаны жёсткие условия.

— Дядя Чжан, побеспокойтесь при случае, выведайте исподволь, есть ли у него подобные намерения.

— Однако…

Тон Му Лань слегка изменился:

— Битва на носу, и если я займусь парной практикой, моя боеспособность временно упадёт, что чревато огромными рисками.

— К тому же мне самой необходимо заслужить славу и величие, поднять род на ноги. Если излишне полагаться на посторонних, я не смогу переступить через собственную гордость, да и эффект от возрождения былого величия дома Му сильно поблёкнет.

— Так что, планирует ли молодой господин Нин что-то подобное или нет, вопрос о парной практике мне придётся отложить на время грядущей войны.

Чжан Чунъи кивнул:

— Эх, это лучший сценарий. Лишь бы бои не шли один за другим, а то от бешеного напряжения твоя рана может дать о себе знать.

Нин Чжо не ведал, о чём беседовали Чжан Чунъи и Му Лань после его ухода.

Эти двое уже положили глаз на его первородный ян.

Всю обратную дорогу он обдумывал предложение Сунь Линтуна – использовать кармическую рану для стремительного скачка в развитии плотского тела.

«У меня есть уровень мастера пяти стихий, и в паре с наставником Чжан Чунъи мы действительно сможем обратить беду в благо».

«Однако в этом методе кроются риски».

«Сейчас армии Государства Лянчжу и Леса Тысячи Пиков стоят на пороге войны, повсюду царит смута».

— Если с Чжан Чунъи что-то случится, а я останусь с кармической раной и не найду толкового целителя в помощь, будет худо. В конце концов, лечение кармических ран требует индивидуального подхода: под каждую конкретную ситуацию создаются заклинания и подбираются травы.

Тот рецепт, что предназначался для Сунь Линтуна, уже на следующий день не сработает на нём же.

Что уж говорить о самом Нин Чжо.

«Поэтому самый надежный путь – самому овладеть глубокими познаниями в медицине».

«Как только мои навыки достигнут уровня исцеления кармических ран, я смогу лечить себя сам и беспрепятственно наращивать силу плоти».

— Эх! — думая об этом, Нин Чжо горько вздыхал. — Я всё ещё слишком слаб, моих знаний катастрофически не хватает.

«Книга хороша, когда в деле нужна».

«Ученью нет предела!»

«Будь у меня глубокие познания в медицине, я давно исцелил бы старшего Суня и смог бы безбоязненно развивать культивацию».

Нин Чжо принял твёрдое решение: он углубится в медицину!

И дело не только в текущем моменте – он думал и о своей матушке.

Если в будущем ему придётся исцелять от кармической раны Буддо-медика Мэн Яоинь, самый верный и надёжный путь – самому стать искусным целителем вроде Чжан Чунъи.

Погруженный в раздумья, Нин Чжо вернулся в Лагерь Трёх Генералов.

Едва переступив порог, он услышал доклад одного из культиваторов: трое военачальников, Лю, Гуань и Чжан, только что искали его повсюду.

Нин Чжо направился к центру лагеря, приподнял занавеску главного шатра и вошёл внутрь.

Бросив взгляд на обстановку, он увидел, что желтолицый Лю Эр, краснолицый Гуань Хун и черноволосый (и чернолицый) Чжан Хэй сгрудились вместе – все шесть глаз были прикованы к лежащей на столе бухгалтерской книге.

(Конец главы)