Долина Десяти Тысяч Лекарств, Гора Фруктов и Лекарств.

Нин Чжо и Линь Шаньшань шли бок о бок по склону горы.

Если окинуть взглядом окрестности, полуденное солнце ласкало склоны, заливая их золотистым сиянием. Гора Фруктов и Лекарств лежала перед ними словно раскинутый свиток: террасы сменяли друг друга, утопая в сочной зелени.

На лекарственных плантациях буйно росло всевозможное разнотравье, источая живительную силу.

Там виднелась лазурная трава, изумрудная и тонкая, что трепетала от легкого ветерка, переливаясь чистым блеском.

Там гроздьями цвели пурпурные облачные цветы; их лепестки напоминали клубы закатного неба, а густой аромат манил кружащих в воздухе пчел.

Там белел, словно нефрит, снежный лотос, украшая зеленые грядушки так, будто по земле рассыпали звезды, и источал едва уловимое сияние.

Алые, как пламя, плоды драконьего чия тяжело свисали с ветвей, походя на крошечные фонарики, что добавляли пейзажу ярких красок.

Вдоль грядок вились золотистые лианы; под лучами солнца они сияли, словно сотканные из чистого золота, источая избыток жизненной силы.

Между плантациями пролегали прямые дорожки, вымощенные синим камнем по тщательно продуманному плану.

Здесь же были искусно проложены ручьи, отводившие воду из духовных источников прямо к полям самых разных размеров.

С легким дуновением ветра со всех сторон потянуло густым ароматом трав, от которого на душе становилось легко и спокойно.

Линь Шаньшань шла впереди, указывая дорогу, а обязанности гида для Нин Чжо исполнял один из старейшин секты.

Сейчас старейшина как раз рассказывал об охраняющих Гору Фруктов и Лекарств массивах:

— Главный из них – Массив Восьми Триграмм, предназначенный для защиты от внешних врагов и уничтожения вредителей.

— Есть еще Массив Укрепления Зеленых Гор, который удерживает плодородие почвы неизменным.

— А также Массив Сбора Первородной Ци Духовного Источника: он вытягивает живительную влагу и направляет ее на грядки, помогая каждой травинке впитать максимум силы для роста.

Пройдя какое-то расстояние, они заметили впереди у беседки какой-то шум и толпящихся людей.

— Пойди взгляни, что там стряслось? — нахмурился старейшина секты и тут же отдал приказ сопровождающему слуге.

Слуга быстро сбегал и так же быстро вернулся:

— Там кто-то буянит.

— Какой-то торговец по имени Ли Цзинцин остался без гроша в кармане, но хочет взять товар в долг. Это против правил, и отвечающий за выдачу сородич ему отказал.

— Так Ли Цзинцин устроив настоящий цирк с истериками, голодовками и угрозами наложить на себя руки, заголосил, будто все его деньги подчистую украли, а Секта Десяти Тысяч Лекарств теперь несет ответственность за плохую охрану.

— При нем была огромная сумма денег, собранная на закупку товаров, и принадлежала она не ему одному. Если он вернется без лекарственных трав, ему конец – живым с него не слезть, и смерть покажется раем!

— Он орет, что раз все равно сдохнет лютой смертью, то записывает этот долг в свои последние дни. И если секта откажет, он прямо здесь размозжит себе голову о стену!

Лицо старейшины помрачнело, и он холодно фыркнул:

— Всего лишь заезжий купец, а уже смеет давить на Секту Десяти Тысяч Лекарств!

Линь Шаньшань взглянула на Нин Чжо:

— Воистину, злодеяния не остаются безнаказанными. Кто бы мог подумать, что возмездие настигнет этого Ли Цзинцина так быстро, ведь он совсем недавно плел интриги против молодого господина.

Нин Чжо слегка покачал головой:

— Тот, кто творит много зла, неизбежно обрекает себя на погибель!

— Впрочем, раз уж он сам принес мне извинения, наши старые счеты давно сведены.

— Но если позволить ему и дальше устраивать балаган, ничего хорошего не выйдет, верно?

— Сейчас как раз идет важнейшая пора, когда ваша секта выдает торговцам закупленные лекарства. Если Ли Цзинцин продолжит шуметь, это дурно ска、жется на репутации.

С этими словами Нин Чжо легко улыбнулся:

— Поскольку старшая сестра Линь и уважаемый старейшина связаны по рукам и ногам своим положением, им не с руки вмешиваться.

— Позвольте мне уладить это дело.

Сказав так, он достал мешочек с духовными камнями и протянул его слуге:

— Ступай и скажи, что я, Нин Чжо, одалживаю Ли Цзинцину пять тысяч камней духа нижнего качества. Пусть прекратит балаган, купит на эти деньги немного трав и спасет свою шкуру.

Услышав это, старейшина тут же с восхищением воскликнул:

— Какая широта души у молодого господина!

Линь Шаньшань улыбнулась:

— Благодарю. Вскоре мы вернем эти духовные камни в тройном размере.

Нин Чжо тоже рассмеялся:

— Пустячное дело, сделал это не задумываясь. И уж тем более не стоит возвращать долг – пять тысяч камней нижнего качества сущая мелочь. Лучше давайте вернемся к обсуждению нашего сотрудничества, вот это куда важнее.

Линь Шаньшань улыбнулась, но промолчала.

Тогда заговорил старейшина секты:

— Молодой господин Нин, взгляните на подробный прейскурант.

С этими словами он протянул Нин Чжо нефритовый листок.

Нин Чжо взял его, зажал в руке, и его духовное сознание мгновенно проникло внутрь, пробегаясь по строчкам.

Он слегка нахмурился:

— Цены в этом списке почти не отличаются от тех, по которым товар отпускают остальным купцам.

— Мой клан намерен долгосрочно сотрудничать с вашей сектой, да и объемы закупок из года в год будут только расти. Разве нельзя сделать скидку?

Линь Шаньшань хранила молчание.

Старейшина же покачал головой и указал на недавно шумевшую беседку:

— Молодой господин Нин, вы же сами только что всё видели. Травы Долины Десяти Тысяч Лекарств никогда не залеживаются на складах. Каждый раз отбоя нет от покупателей.

— Если мы без всякой причины снизим цены, нам будет трудно объяснить это остальным людям.

Нин Чжо слегка улыбнулся, отлично понимая, что сегодняшняя экскурсия по горам наверняка затевалась для того, чтобы продемонстрировать мощь Секты Десяти Тысяч Лекарств.

Он был к этому готов, а потому оставался совершенно спокойным:

— Ваша секта процветает, и это вызывает искреннюю зависть.

— Только вот мой клан отличается от этих торговцев.

— Не говоря уже о том, что у нас есть эксперт стадии Зарождения Души, мы прибыли из Государства Северного Ветра, где превыше всего ценят северный стержень и гордость.

— Заключив союз, мы никогда не нарушали данного слова.

— В мире совершенствования все решается силой. Если в будущем грянут беды, смогут ли эти лавочники стать надежной опорой для вашей секты?

На мгновение Линь Шаньшань бросила на него удивленный взгляд, а старейшина приподнял брови.

Оба молчали.

Нин Чжо улыбнулся и шагнул вперед, оставляя им время на раздумья.

Линь Шаньшань и старейшина переглянулись. Оба сошлись во мнении, что стиль ведения переговоров Нин Чжо похож на применение какой-то разрушительной техники: стоило ему заговорить, как поднималась мощная волна, пробирающая до глубины души. Старейшина ничего не сказал, лишь бросил на Линь Шаньшань многозначительный взгляд.

Она ускорилла шаг, поравнялась с Нин Чжо, и теперь они вместе любовались великолепными видами Горы Фруктов и Лекарств.

Она произнесла:

— Слова, что молодой господин Нин только что сказал, задели нас за живое. Но союз двух семей – дело величайшей важности. Прошу, не сочтите меня за презрительную особу, но я должна спросить: правомочны ли вы принимать подобные решения?

Нин Чжо улыбнулся, продолжая любоваться террасами лекарственных полей:

— Если я скажу, что да, то как бы сильно старшая сестра Линь ни доверяла мне, ваш отец все равно не поверит.

— Достаточно подождать несколько дней, пока люди вашей секты вернутся из разведывательной миссии в Горы Огненной Хурмы, и все встанет на свои места.

— А до тех пор я просто хочу ускорить это дело.

— Хотя наши земли лежат далеко друг от друга, мы отлично дополняем друг друга. Вашей секта нужна наша военная сила, а нашему клану, который перебрался с Севера в Государство Наньдоу всего с десяток лет назад, тоже необходимы сильные внешние союзники для укрепления позиций.

— Если в будущем нам удастся заключить договор о союзе, наши стороны окажутся идеальными партнера, и выгода будет обоюдной.

— Раз уж мы беседуем с глазу на глаз, я считаю излишним торговаться, как заправский базарный мошенник – это лишь осквернит нашу дружбу. Поэтому скажу напрямую.

— Цены из этого списка нашему клану просто не по карману.

— Мы переселились с Севера, и все эти годы лишь залечивали раны, едва-едва восстановив былые силы.

— Совсем недавно в Горах Огненной Хурмы проявился Бессмертный Дворец Лавы, и весь Бессмертный Город Огненной Хурмы пережил великое множество потрясений. А нашествие диких зверей едва не стерло город с лица земли.

— Выкладывать столько духовных камней за ежегодные закупки травы наш клан не в состоянии. Но я подумал: быть может, мы могли бы расплачиваться бартером?

— Взгляните-ка вот на это. Это местный деликатес Гор Огненной Хурмы – огненная хурма. У нее масса применений: она идет на лекарства, годится для создания артефактов, а также может служить топливом или взрывчатым веществом.

Линь Шаньшань приняла хурму, но не стала ее рассматривать, просто зажав в ладони.

Ее прекрасные глаза уставились на Нин Чжо, и она искренне произнесла:

— Долина Десяти Тысяч Лекарств давно осведомлена об этом местном продукте. Когда Бессмертный Город Огненной Хурмы только строился, старейшины прошлого поколения уже отправлялись туда с разведывательной миссией.

— Честно говоря, тогда мы рассматривали огненную хурму как конкурента, опасаясь, что она захватит рынок лекарственных трав в Государстве Наньдоу.

— Однако после детального изучения старейшины избавились от большей части своих страхов.

— Прошло столько лет, и практика подтвердила их правоту: огненная хурма не способна составить конкуренцию нашему лекарственному бизнесу.

— У нее действительно много применений, но травы с моих полей узконаправленны, издавна заслужили народную любовь и остаются лучшим выбором.

— Если молодой господин Нин мне не верит, можете собрать сведения и проверить долю огненной хурмы на рынке – сами убедитесь, что я не лгу.

Нин Чжо улыбнулся:

— Конечно же, я верю словам старшей сестры Линь.

— И все же бартер не ограничивается одной лишь хурмой.

— Даже если вашей секте не нужен этот местный плод, не страшно. В Горах Огненной Хурмы водятся бесчисленные полчища алых огненных зверей. Уж материалы-то с этих чудищ вашей секте наверняка нужны?

Линь Шаньшань кивнула:

— Это верно.

— Наша секта сильна в выращивании трав, алхимии и врачевании.

— Среди ингредиентов для пилюль материалы из зверей всегда закупались извне в огромных количествах.

— Если ваш клан сможет предложить цены ниже рыночных, вероятность того, что мы ударим по рукам, станет очень высока.

Нин Чжо громко рассмеялся:

— Раз уж ваша секта требует от моего клана цен ниже рыночных, почему бы вам самим не снизить стоимость трав?

Линь Шаньшань ответила:

— Разумеется, мы можем их снизить.

— Но все зависит от масштабов сделки. Если объемы невелики, боюсь, добиться устраивающей вас скидки будет трудно.

— В конце концов, торговля травами затрагивает интересы многих фракций внутри секты. Даже глава нашей секты, хоть и обладает единоличной властью, не может постоянно давить на всех из-за таких мелочей – это сильно подорвет репутацию устоев.

— Молодой господин Нин, хотите послушать мой совет?

Нин Чжо:

— Я догадываюсь. Старшая сестра Линь хочет, чтобы я последовал примеру Ли Цзинцина?

Линь Шаньшань:

— Молодой господин и впрямь невероятно умен, схватывает всё на лету.

— Стоит вам занять одно из первых мест в пещерах-обителях, как по правилам нашей секты вам положена огромная скидка на лекарства.

— Воспользовавшись существующими правилами, мы не ущемим ничьих интересов, и такой исход устроит абсолютно всех.

— Прочих участников в расчет брать не будем, но с вашими талантами войти в первую десятку вполне реально.

Нин Чжо кивнул:

— Я изначально прибыл в вашу секту за наставлениями и намеревался использовать Малые Борющиеся Пики для закалки собственной боевой мощи.

— А раз теперь на кону стоит еще и скидка на лекарства, мне придется постараться еще сильнее.

— Старшая сестра Линь, в дальнейшем я буду рассчитывать на ваши ценные указания. Особенно в том, что касается боевых искусств…

Линь Шаньшань кивнула и подмигнула Нин Чжо:

— Мы же друзья, разве нет? И раз уж я приняла твой цветок, как друг я просто не могу оставаться в стороне.

Эта юная госпожа Секты Десяти Тысяч Лекарств определенно получила прекрасное воспитание.

К концу переговоров она плавным переходом от межкланового сотрудничества к личным взаимоотношениям придала беседе теплый оттенок, напрочь стерший только что царившую здесь напряженную атмосферу, где никто не хотел уступать ни дюйма.

Стоявший рядом старейшина навострил уши, зацепившись за ключевое слово:

— Цветок? Какой цветок? Нин Чжо подарил Шаньшань цветок?! И она его приняла?!

На мгновение в глазах старейшины промелькнула тень тревоги.

Он окинул Нин Чжо новым взглядом.

Заметив, что этот юноша в белых одеждах держится прямо, обладает миловидным лицом, искренним выражением и держится с безупречным достоинством, старейшина мысленно даже отдал ему должное.

Но стоило ему задуматься, как он с нарастающим беспокойством уставился на Линь Шаньшань.

Видя, как Шаньшань во время разговора с Нин Чжо сияет, словно весенний цветок, старейшина почувствовал, что тревога на сердце лишь усиливается, и мысленно решил непременно доложить об этом главе секты.

(Конец главы)