Линь Шаньшань проверила пульс Нин Чжо. Мгновение спустя она убрала изящные пальчики и мягко произнесла:

— Тяжелой скверны лютневого холода в теле молодого господина Нин Чжо накопилось немного, однако на ее полное выведение все равно уйдет около месяца.

— В течение этого времени любая пища, что попробует молодой господин Нин Чжо, будет отдавать горечью.

— Ни в коем случае не простужайтесь и избегайте холода – это лишь усилит ци лютневого холода.

— Вместе с тем сохраняйте душевное спокойствие и не предаватесь унынию, иначе холод проникнет еще глубже.

Линь Шаньшань дала Нин Чжо подробные наставления.

Нин Чжо с некоторым несогласием протянул:

— Девушка Линь, ваша обитель славится врачеванием, неужели у вас нет ни единого способа справиться с этой скверной?

Линь Шаньшань улыбнулась:

— Разумеется, есть, вот только цена непомерно высока.

— Чтобы мгновенно избавиться от скверны лютневого холода, потребуются пилюли как минимум уровня Золотого Ядра. На мой взгляд, в вашем теле этой скверны скопилось немного, и она не мешает ни культивации, ни бою.

— Стоит лишь перетерпеть деньки-другие, и недуг пройдет сам собой без всяких лекарств. Разве это плохо?

Нин Чжо слегка кивнул:

— Большое спасибо за своевременный совет, девушка Линь. Хань Чжоу полностью оправдывает свое имя – выпущенная им ци холода оказалась невероятно липкой. Без средств уровня Золотого Ядра тут и впрямь не обойтись.

Линь Шаньшань пояснила:

— Ци лютневого холода столь трудно изгнать вовсе не потому, что она разъедает плоть практикующего, а из-за ее пагубного влияния на дух.

— Согласно догадкам нашей секты, в этой ци заключена первозданная истина, и ее проникновение в верхний даньтянь духовного моря необратимо.

— Вот почему мой отец считает, что Сутра Лютого Холода вполне может оказаться буддийской техникой. Вы, молодой господин, наверняка знаете: главная жуткая особенность буддийских учений кроется в спасении душ.

Нин Чжо кивнул.

Многие буддийские техники обладают способностью обращать грешников.

Корень кроется в том, что буддийская мана сама по себе несет крупицы истины, способные просачиваться в верхний даньтянь.

Поэтому после регулярных избиений буддийскими техниками культиватор очень легко проникается буддийскими догмами и в конце концов сбривает волосы, уходя в монахи.

В буддизме есть одно известное на весь мир божественное умение под названием «Гора Пяти Пальцев», которое как раз оттачивается с помощью практик обращения душ.

При использовании этого умения мана сгущается в форму Горы Пяти Пальцев, давящую грозного врага. Чем дольше длится заточение, тем сильнее врага пропитывает и перекраивает буддийская истина.

Нин Чжо изрек:

— Выходит, истинная цель Хань Чжоу вовсе не в тренировках на Малом Пике Спирали, а в обращении душ?

Линь Шаньшань слегка покачала головой:

— Это лишь догадки. По крайней мере, сам Хань Чжоу в этом никогда не признавался, так что подтверждений у теории нет.

Нин Чжо усмехнулся:

— Да как же Хань Чжоу в этом признается? Обращение – вещь запретная. Разве тот, кого обратили, остается самим собой? По крайней мере, я считаю, что это изменения не изнутри, а грубо навязанные внешней силой. И это пугает до чертиков!

Линь Шаньшань легко вздохнула:

— На Малом Пике Спирали собралась всякая шваль. У каждого чужака свои планы и цели, чужому человеку в них не разобраться. Молодой господин Нин Чжо, вы ведь говорили, что прибыли сюда за наставлениями – чему именно вы хотели обучиться?

Не дожидаясь ответа Нин Чжо, Линь Шаньшань продолжила:

— Поначалу я думала, что в схватке с Хань Чжоу вы потерпите куда больше поражений, чем побед.

— Но раз у вас есть талисман уровня Золотого Ядра в сочетании со столь глубоким пониманием заклинаний пяти стихий, вы уже составляете костяк первоклассной силы Малого Пика Спирали.

— Это я вас недооценила!

— На самом деле исход битвы не зависел от моей помощи. Без меня вы бы все равно справились.

Даже без навыков «Жизнь на Волоске» или «Печать Сердечных Демонов Будды» Нин Чжо благодаря отточенному с детства в Бессмертном Городе Огненной Хурмы искусству чтения людей с первого же взгляда разгадал таящиеся в сердце Линь Шаньшань обиду и недоверие.

Его лицо тут же прояснилось, на губах заиграла легкая извиняющаяся улыбка, а взгляд устремился на девушку с предельной искренностью.

Медленно поднявшись, он отвесил Линь Шаньшань глубокий поклон, сначала принес извинения, а затем принялся неторопливо объяснять:

— Девушка Линь, я вовсе не пытался вас обмануть.

— Вот, взгляните, это и есть Талисман Маслянистого Скольжения. Предки моего клана из золотого ядра лично подарили его мне на родине.

Линь Шаньшань тут же отвела глаза:

— Молодой господин Нин Чжо, это ваш козырь, разве можно так запросто показывать его другим?

Нин Чжо издал легкий выдох, шагнул вперед, взял Линь Шаньшань за руку и вложил талисман прямо в ее ладонь.

Нин Чжо произнес:

— Разве можно назвать «демонстрацией чужакам» то, что я показываю его девушке Линь?

Внезапный поступок Нин Чжо застал Линь Шаньшань врасплох.

«Мужчина и женщина не должны прикасаться друг к другу при передаче вещей, как он мог?!» – ее сердце затопили стыд и гнев.

Печать Сердечных Демонов Будды!

Чувство смущения в душе Линь Шаньшань резко возросло, затмив собой злость.

А Нин Чжо с усердным и искренним выражением лица затараторил:

— Я обманул вас не со зла. Просто подобные талисманы изначально достают лишь ради спасения шкуры. Как козырная карта, выставленная напоказ, она заставит окружающих смотреть на меня свысока.

— Я – Нин Чжо, родом из клана Нин в Бессмертном Городе Огненной Хурмы, и от своих слов не отказываюсь! Пусть смотрят свысока, мне всё равно. Но если из-за моего поведения презрение падет и на весь мой клан, вот этого допустить нельзя ни в коем случае!

Слова эти фонили сильнейшим чувством коллективной гордости, что не могло не найти отклика в сердце Линь Шаньшань, как старшей барышни из Секты Десяти Тысяч Лекарств.

Нин Чжо продолжил:

— К тому же мое имя, Чжо, несет в себе смысл скромности и неуклюжести – это благословение и напоминание от моих родителей. Поэтому задирать нос и вести себя высокомерно – вовсе не в моей природе.

— Я то и дело напоминаю себе: все эти козыри – лишь внешние вещи, а не моя собственная сила. Лишь собственное величие делает тебя по-настоящему сильным.

— Вот почему я вечно делал вид, будто этих козырей у меня вовсе нет!

— Взять хотя бы этот раз… — Если бы я понадеялся на Талисман Маслянистого Скольжения, то никогда бы не стал усердно просить у вас наставлений, девушка Линь. Без ваших уроков разве смог бы я добиться столь значительного прогресса в ближнем бою?

— Глядите-ка, в недавней схватке с Хань Чжоу я вступил в ближний бой. Пусть неуклюже, но продержался какое-то время. Начнись всё раньше – я бы и шагу сделать не сумел.

— И всё это благодаря вам, девушка Линь!

Линь Шаньшань поспешно замахала руками:

— Ну что вы, что вы. Молодой господин Нин Чжо одарен от природы, схватывает всё на лету, к тому же тренируется изо всех сил, вкладывая всю душу. Я никакая не именитая наставница, и если вы так выросли над собой, то главная причина – ваша собственная талантливость.

В словах Линь Шаньшань не было ни капли лести – чистая правда от всего сердца.

Она же собственными глазами видела, как старался и шел вперед Нин Чжо!

Нин Чжо тяжело вздохнул и с чувством произнес:

— Помощь, которую вы мне оказали, простирается много дальше.

— Пилюли Истинного Покоя помогли мне обуздать голодный огонь.

— Нефритовая подвеска «Согревающие Сердца» помогла отразить стужу.

— Пережив бой с Хань Чжоу, я еще острее прочувствовал всю ценность этой помощи!

При упоминании подвески Линь Шаньшань тотчас вспомнила, зачем вообще пришла к Нин Чжо.

Она хотела вернуть эту вещицу.

Она ведь лишь одолжила ее Нин Чжо, а не дарила. И ладно пилюли, но нефритовая подвеска хоть и считалась мелким артефактом, всё же была ее личной вещью.

Тогда, отдав ее Нин Чжо, Линь Шаньшань поступила опрометчиво, поддавшись тревоге и не имея за плечами опыта.

За минувшие дни сплетни по всей секте заставили ее осознать всю неуместность этого поступка. Пожалуй, вернуть вещицу было бы самым правильным решением!

Как только она собралась заговорить, Нин Чжо опередил ее:

— Девушка, взгляните, это и есть духовный талисман моего рода. Мой клан силен в изготовлении талисманов. Этот наделен собственной душой, так что мне даже активировать его не нужно – стоит мне угодить в беду, как он сам придет в движение.

Внимание Линь Шаньшань снова переключилось.

Будучи культиватором стади Создания Основы, она, хотя и располагала средствами защиты уровня Зарождения Души, редко сталкивалась с талисманами уровня Золотого Ядра.

Секта Десяти Тысяч Лекарств в таком деле не преуспела.

Пилюль уровня Золотого Ядра ей доводилось видеть вдоволь.

Но Талисман Маслянистого Скольжения к тому же являлся духовным – его можно было использовать повторно, что делало вещицу еще более редкой.

Линь Шаньшань лишь бегло мазнула по талисману взглядом и тут же вернула его Нин Чжо.

Она подавила в себе любопытство, помня о том самом – это козырь Нин Чжо, как она могла на него пялиться?

Нин Чжо же не взял талисман обратно, а произнес:

— Давным-давно я усвоил одно правило общения: относись к людям так, как они относятся к тебе. Девушка Линь, мы ведь чужаки, знакомы без году неделя, но вы так выручали меня, причем совершенно искренне. И я, разумеется, должен ответить вам той же монетой!

— Если говорить на чистоту, предок моего клана Нин хоть и обладает лишь Золотым Ядром, но в роду есть и боевая мощь Зарождения Души.

— Мне повезло заслужить доверие предка. Странствуя в этот раз по свету, я прихватил с собой немало подобных козырей.

— Если бы предок не вручил мне этот талисман лично, приказав хравить у сердца, отдать его вам сейчас не составило бы никакого труда!

Стоило услышать фразу «хранить у сердца», как у Линь Шаньшань тут же ёкнуло в груди, а пальцы, державшие талисман, невольно сжались, словно сквозь бумагу передавалось тепло тела Нин Чжо.

С предельно серьезным выражением лица Линь Шаньшань поднялась на ноги:

— Молодой господин Нин Чжо, шутки в сторону! Талисман уровня Золотого Ядра – вещь невероятно ценная, разве можно раздавать ее налево и направо?!

Нин Чжо тоже напустил на себя суровый вид:

— Девушка Линь, вы не правы!

— Пусть талисман и хорош, в конце концов, это всего лишь внешняя вещь.

— Подобные «сокровища» ценны лишь потому, что наши базы культивации пока еще слабы. Добудем мы уровень Золота и глянем на этот талисман снова – разве его значимость в наших глазах не померкнет?

— Собственное величие делает тебя по-настоящему сильным! Наш брат-практик должен с умом использовать вещи, закаляя собственное тело.

— Вот почему к подобным талисманам я отношусь и серьезно, и в то же время нет.

— Я, Нин Чжо, человек принципиальный и превыше всего ценящий чувства и верность.

— Вы же, девушка Линь, проявили благородство, безвозмездно одарив меня подвеской «Согревающие Сердца» и пилюлями, да еще и помогали на тренировках – как я могу не отблагодарить вас?

На этих словах Нин Чжо тихо вздохнул, и на его лице проступило глубокое сожаление:

— Только вот этот Талисман Маслянистого Скольжения и впрямь нельзя дарить просто так. Все потому, что он дарован самим предком, и по возвращении домой мне придется испросить его позволения, дабы претворить задуманное в жизнь.

— Но я обещаю вам, девушка Линь, в будущем я обязательно одарю вас схожим талисманом в знак своей признательности.

— Это… — Линь Шаньшань открыла рот, но не нашлась что ответить.

Она оказалась в тупике!

Когда разговор зашел так далеко, глядя на исполненного благодарности и искренности Нин Чжо, разве могла она заикнуться о возврате нефрита?

«Эх, винить тут некого, кроме себя самой – стоило выражаться яснее с самого начала, раз уж меня так неверно поняли».

«Впрочем, по правде говоря, изначально у меня и впрямь было желание подарить ее, просто недавние сплетни заставили меня усомниться. Лучше пока промолчать».

(Конец главы)