День битвы.

На большой арене друг напротив друга стояли Нин Чжо и Хань Чжоу.

Вокруг собралось множество зрителей.

Если Хань Чжоу все знали как облупленного, то Нин Чжо большинство видело впервые.

— Это тот самый Нин Чжо из Бессмертного Города Огненной Хурмы?

— По-моему, середина на половинку, с чего это старшая барышня обратила на него внимание?!

— Посмотрим, стоит ли он чего-то на самом деле – этот бой все расставит по местам.

Множество оценивающих взглядов сошлось на фигуре Нин Чжо.

В их числе была и замаскированная Линь Шаньшань.

Раз уж она пообещала Нин Чжо явиться на трибуны, то держала слово. Но за последние дни до нее дошло слишком много раздражающих сплетен, поэтому на сей раз она изменила внешность с помощью маскировки.

Линь Шаньшань затерялась в толпе, не привлекая ничьего внимания.

Она и не подозревала, что чей-то чужой взгляд незаметно скользнул сверху, охватывая всю арену целиком, и с абсолютной точностью вычленил ее из толпы.

Владельцем этого взгляда был не кто иной, как глава Секты Десяти Тысяч Лекарств Линь Буфань.

Будучи человеком государственного масштаба, он разрывался между делами, и в обычных условиях у него бы не нашлось времени на подобные мелочные сплетни.

Однако кто-то из его окружения, решив сыграть на угоду хозяину и пекущийся о его покое, доложил обо всем в минуту отдыха Линь Буфаня.

— Шаньшань отродясь так не убивалась по какому-то парню. Кто этот Нин Чжо? Проверьте-ка его.

Отдав приказ, Линь Буфань зафиксировал в памяти день и час их поединка.

И вот теперь он нарочно прервал дела, запустив формацию наблюдения. Находясь далеко на горе Юаньлай, он мог отчетливо видеть все, что происходило на аренах пика Сяочжэн в мельчайших деталях.

— Лицом вышел неплохо… — с этих слов началось первое впечатление Линь Буфаня о Нин Чжо.

Сам он обладал утонченной внешностью, и осанка Нин Чжо подсказывала ему, что парень явно не из простых низов и происходит как минимум из солидного рода заклинателей.

Первое впечатление Линь Буфаня о Нин Чжо оказалось вполне благоприятным.

Тем временем Нин Чжо изучал Хань Чжоу.

Тот выглядел тощим, а лицо его отличалось мертвенной бледностью.

На щеках залегли следы суровых ветров и холодов, выдавая крайнюю усталость и изможденность. Однако взгляд оставался невероятно спокойным, излучая несгибаемую волю и бесстрашие перед лицом любых лишений.

Редкие, растрепанные волосы отливали сединой, словно остатки тающего снега. Они были кое-как завязаны на затылке простой пеньковой веревкой в беспорядочный пучок.

Хань Чжоу облачился в потрепанный серый балахон, сплошь покрытый заплатами и прорехами. На ногах его красовались старые соломенные лапти, которые при ходьбе издавали шаркающий звук – подошвы давно стерлись, обнажая посиневшие от холода пальцы ног.

Его кожа грубела от непогоды, покрытая шрамами и следами обморожения, а пальцы и вовсе побелели от въевшейся ледяной изморози.

Как правило, культиваторы, даже стесненные в средствах, старались поддерживать опрятный вид и содержать одежду в чистоте.

Но Хань Чжоу словно нарочно выставлял напоказ свое нищенское происхождение.

Нин Чжо сложил руки в приветствии:

— Брат Хань Чжоу, я ждал этого дня с огромным нетерпением. Надеюсь сегодня прикоснуться к твоей Сутре Лютого Холода.

Хань Чжоу ответил хриплым голосом:

— Товарищ по Дао Нин, раз уж судьба свела нас в этом поединке, давай выложимся по полной.

Хань Чжоу не стал растекаться мыслью по древу. Сказав это, он сорвался с места и бросился прямо на Нин Чжо.

Его кулаки были сжаты, от них во все стороны веяло холодом, порождая вихри снежных хлопьев.

Белый иней молниеносно расползлся, полностью покрывая поверхность его кулаков.

Морозный Кулак!

Лицо Нин Чжо окаменело. В тот самый миг, когда Хань Чжоу пошел в атаку, Нин Чжо синхронно отпрыгнул назад.

Отступая, он непрерывно плел заклинания.

В следующее мгновение из-под земли вырвались изумрудные лианы. Извиваясь подобно змеям, они стремительно оплели Хань Чжоу.

Хань Чжоу резко взвинтил скорость, пытаясь обойти лозу.

Нин Чжо задействовал духовное сознание, управляя ростом лиан, которые неотступно преследовали противника.

Поняв, что увернуться не удастся, Хань Чжоу резко замер на месте и, издав утробный рык, обрушил на них град ударов.

Каждый его удар по лианам мгновенно сковывал их льдом, источая холод, который стремительно расползался во все стороны.

Из полученных ранее сведений Нин Чжо уже знал, что морозная дымка, исходившая от Хань Чжоу, таила в себе особую премудрость и являлась тем самым «холодным ци», порожденным культивацией Сутры Лютого Холода.

Эту энергию было почти невозможно заблокировать, и она с легкостью просачивалась в тело практикующего, подтачивая его плоть и дух.

Сначала это воздействие казалось ничтожным.

Но со временем, накапливаясь, урон от такого проникновения становился всё ощутимее.

Если у культиватора не находилось эффективных средств для очищения от этого ледяного ци, его раны с каждым мигом становились все тяжелее, а физическое состояние стремительно ухудшалось.

Многие противники Хань Чжоу в прошлом потерпели поражение именно из-за этого проклятого холода.

Нин Чжо влил духовную силу пяти стихий в цикличное вращение, очищая ее до чистой стихии огня.

Взмахнув рукой, он выпустил вперед раскаленный огненный столб.

Сначала тонкий, как нить, по мере полета он расширялся, раздуваясь в гигантского питона. К тому моменту, когда пламя обрушилось на Хань Чжоу, его размеры достигали толщины несущей колонны императорского дворца.

Хань Чжоу стоял как вкопанный, даже не пытаясь уклониться, позволяя пламени накрыть себя с головой.

Некоторое время огонь бушевал на его теле, но мощный холодный ци пропитал пламя насквозь, и языки пламени тут же начали угасать.

Сколько бы духовной силы ни вливал Нин Чжо, разжечь огонь сильнее уже не получалось.

Спустя несколько мгновений от бушевавшего на Хань Чжоу пламени остались лишь жалкие язычки, цеплявшиеся за кончики его волос и края разорванных одежд.

— Отличная стихия огня, — беспристрастно бросил Хань Чжоу и снова двинулся на Нин Чжо.

Глубоко вздохнув, Нин Чжо переключился на стихию земли.

В тот же миг тучи желтого песка закружились по всей арене.

Оседая на теле Хань Чжоу слой за слоем, песок постепенно превращал его в глиняную статую.

Земляное заклинание – Искусство Глиняной Лепки!

Однако поверхность глиняного идола мгновенно покрылась паутиной белого инея изнутри наружу.

Лед сковал песок монолитными глыбами, разрушив его структуру, и тот осыпался на землю.

Хань Чжоу вновь выставил напоказ свое истинное тело, шагнув из осыпавшейся глины. Его лицо оставалось невозмутимым, воля – непоколебимой, а в глазах читалась все та же тоска. Бросив лишь одну фразу: «Отличная стихия земли», он продолжил путь.

Сохраняя каменное выражение лица, Нин Чжо задействовал стихию металла.

Сложив ладони наподобие лезвий, он полоснул ими воздух по направлению к Хань Чжоу. Сгустки энергии превратились в золотые клинки, рассекающие пространство.

Хань Чжоу продолжал идти вперед, по-прежнему игнорируя уклонение.

Золотые лезвие полоснули по его телу, превратив и без того ветхие одежды в лохмотья и оставив на плоти кровоточащие порезы.

— Отличная стихия металла!

Лицо Хань Чжоу омрачилось еще сильнее, но боевой дух взлетел до небес.

Его пассивная защита производила мощнейшее впечатление. Нин Чжо чувствовал это острее всех: на душу давило тяжелейшее бремя, словно на плечи опустилась горная глыба.

Зрители на трибунах оживленно зашушукались.

— Едва начав бой, Хань Чжоу сразу выложился по полной.

— Хоть я и сторонний наблюдатель, но по одному лишь настрою Хань Чжоу вижу, как сильно он уважает Нин Чжо! Именно из этого уважения он с первой же секунды перешел в полную силу, задействовав Тело Страданий.

— Нин Чжо управляет заклинаниями виртуозно. Но даже стихия металла, славящаяся своей атакующей мощью, оставила на Хань Чжоу лишь царапины. Ему крышка!

Линь Шаньшань, затерявшаяся в толпе, разделяла всеобщие опасения, слушая эти отзывы.

Сердце ее затрепетало от тревоги: она понимала, что теперь атаки Хань Чжоу станут еще яростнее и беспощаднее.

Все потому, что «Тело Страданий» по своей сути было сродни «Золотому Телу»: если второе укрепляло защиту за счет внутренней энергии, то первое, напротив, черпало мощь из внешних ударов, многократно усиливая способности владельца.

Пока Хань Чжоу способен сражаться, чем сильнее удары он принимает, тем мощнее становится сам.

«Атака стихией металла не принесла особого толка, пробить Тело Страданий с одного удара не вышло… что же делать?», – Линь Шаньшань извелась от беспокойства.

Ей отчаянно хотелось победы Нин Чжо.

И дело было не только в личной симпатии, но и в тех усилиях, которые она вложила в его тренировки.

Чем больше сил она вкладывала, тем сильнее проникалась происходящим с точки зрения Нин Чжо.

Хань Чжоу со злостью топнул по полу, заставив плиты арены пойти трещинами! Его скорость взлетела до небес, и он пушечным ядром ринулся на Нин Чжо.

Дистанция между ними сокращалась на глазах!

Не теряя ни секунды, Нин Чжо вскинул ладони, применяя заклинание воды.

Три водяных вала возникли из ниоткуда, с чудовищной силой обрушившись на Хань Чжоу в попытке отбросить его назад.

Первая волна сильно сбила напор Хань Чжоу. На второй волне он уже уперся ногами в землю, остановив падение.

А на третьей волне он и вовсе рванул вперед вопреки течению!

Чем больше ударов сыпалось на него, тем сильнее он становился. Столь диковинное «Тело Страданий» обладало неприятным свойством подтачивать волю противника к сопротивлению.

Разрезая водяные валы собственным телом подобно живому клинку, Хань Чжоу наконец прорвался к Нин Чжо.

Нин Чжо глубоко вздохнул, и в его глазах вспыхнул острый блеск. Дни спецтренировок не прошли даром – пришел час испытать их результаты в реальном бою!

Сойдясь в ближнем бою, они обрушили друг на друга грады ударов рук и ног.

Поначалу силы казались равными, но Хань Чжоу быстро прибрал инициативу к рукам.

Его удары сыпались один за другим, напоминая свирепый шторм.

(Конец главы)