Шесть ядерных горных духов уровня Золотого Ядра спрятались в нише в стене.

На всех четырех стенах камеры хранения располагались ниши с потайными механизмами. В обычном режиме заслонки ниш опускались, и те оставались закрытыми – невооруженным глазом заметить хоть что-то было невозможно.

Нин Чжо мог всего лишь силой духовного сознания заставить заслонки подняться и обнажить спрятанные внутри сокровища.

Каждую нишу оберегал массив пространственного хранения. Например, ядерные горные духи благодаря этому получали подпитку духовной ци стихии земли и могли храниться сколь угодно долго.

В некоторых нишах были установлены массивы Пути Пространства: их внутреннее пространство оказалось настолько огромным, что вмещало великое множество вещей.

Такие сокровища, как Туманная Орхидея и мутный туманный камень, классифицировались отдельно и лежали по разным нишам.

Нин Чжо открыл ниши и по очереди проверил ядерных горных духов, Туманную Орхидею и мутный туманный камень.

Все это он добыл у Лисьего Бога, и качество материалов оказалось превосходным.

Туманная Орхидея, которую выставил Лисий Бог, по качеству значительно превосходила ту, что Сунь Линтун ранее умыкнул из тела облачного кита.

Не зря ведь это сокровищница горного бога.

«Может, мутный туманный камень удастся скомбинировать со Сферой Погоды: Ледяной Снег?» – проверяя всё вокруг, Нин Чжо предавался размышлениям.

Ранее он специально приобрел морозное снежное облако уровня Создания Основы, чтобы задействовать его в паре со Сферой Погоды: Ледяной Снег.

В недавней схватке с Лисьим Богом эта комбинация сработала на славу и принесла неплохие плоды.

И хотя тогда Нин Чжо не стал полагаться на них, чтобы рассеять застилавшую небо горную дымку, это не умаляет их заслуг.

«Жаль только, что Лисий Бог мне не по зубам. Если бы удалось приспособить его природный дар застилающего тумана, наверняка вышел бы сногсшибательный эффект!»

Еще по опыту создания костяного марионеточного тела Черноветрового Тигриного Демона Нин Чжо понял: чем выше ранг сжигаемого на костре существа и чем оно свежее, тем больше духовности удается извлечь.

Нин Чжо до сих пор испытывал легкое сожаление, что не заполучил в свое распоряжение природный дар Лисьего Бога, связанный с туманом.

В тот момент у него действительно была возможность не зариться на гору Юйган, а изобличить Лисьего Бога в сговоре с Черноветровым Тигриным Демоном и добиться его гибели.

Но, взвесив всё – разделение своего клана, бой на поле противника, удар по позициям клана Мэн, углубление сотрудничества с кланом Чжу, а также долгосрочные планы на родовое жертвоприношение, – Нин Чжо отказался от природного дарка с туманом и выбрал путь максимальной выгоды.

Когда он спрашивал у Чжу Сюаньцзи, как поступить с Лисьим Богом, в нем еще теплилась крохотная надежда.

Однако Чжу Сюаньцзи полностью оправдал звание золотядерного столпа королевского рода: он не только обладал колоссальной боевой мощью, но и трезво мыслил, прекрасно видя общую картину.

Теперь дела на Горе Туманного Сокрытия можно было считать завершенными.

Лисий Бог стал Истинным Горным Богом, его прошлые грехи списали, за ним даже сохранился официальный пост в государстве Наньдоу.

Из-за этого Нин Чжо было крайне трудно подступиться к нему снова.

«Да и ладно. Талантов вокруг пруд пруди, не стоит из-за какого-то жалконького Лисьего Бога портить отношения с Чжу Сюаньцзи и государством Наньдоу».

Нин Чжо продолжил проверку: на очереди были утренняя роса фиолетового ци, бамбук Призрачной Тени и Духовно-Сокрытая Ива.

Утренняя роса фиолетового ци, как и небесная роса, хранилась в запечатанных флаконах, надежно упрятанных в нише.

Большинство практиков стремились поглощать фиолетовый ци, чтобы подстегнуть свое совершенствование.

Но Нин Чжо был исключением.

Он постигал высшие техники трех сект, шел собственным путем, и в фиолетовом ци у него не было никакой необходимости.

«Бамбук Призрачной Тени отменно подойдет для создания марионеточного тела Мэн Еху – этот бамбук сам по себе является его природным спутником».

«Только время еще не пришло».

Сначала Нин Чжо предстояло разработать чертежи марионеточного тела для Мэн Еху и только потом приниматься за ковку из материалов уровня Создания Основы.

Полученное марионеточное тело Мэн Еху должен был опробовать в деле бесчисленное множество раз.

В процессе эксплуатации Нин Чжо собирался дорабатывать и улучшать марионетку, опираясь на подсказки и опыт самого Мэн Еху.

И лишь когда вся конструкция станет относительно доведенной до ума, он пустит в ход бамбук Призрачной Тени.

В конце концов, этот материал невероятно редок.

Если судить исключительно по рыночным ценам, их вполне можно приравнять к материалам уровня Золотого Ядра.

А главным сокровищем напоследок стала Духовно-Сокрытая Ива!

Ствол Духовно-Сокрытой Ивы был бурым, скрывающим глубокие тайны. Побеги – нежно-желтыми, источающими неиссякаемую жизнеспособность. Листья же вечнозелеными, словно тончайший нефрит: сквозь них отчетливо пробивался свет, почти прозрачные.

Края иовых листьев слегка закруглялись, и под лучами света они тихо мерцали духовным сиянием, напоминая чистую рябь бирюзового озера.

Нин Чжо протянул руку и погладил дерево: ветви на ощупь казались мягкими, как пух, а листья дарили ощущение прохладных капель утренней росы.

От всей Духовно-Сокрытой Ивы исходил легкий, ненавязчивый аромат, напоминающий то ли сандал, то ли нежный запах орхидеи. Благоухание не било в нос, но окутывало долгим, умиротворяющим шлейфом.

Нин Чжо принюхался и мгновенно почувствовал ясность в голове: все заботы и тревоги испарились. Тело и душа словно очищались, и даже без погружения в медитацию ощущалось, как мысли непрерывно бурлят, а на сердце рождается мудрость.

«Чудесное дерево, просто чудесное!» – у Нин Чжо возникло острое предчувствие, что эта Духовно-Сокрытая Ива сослужит ему огромную службу.

«Правда, перед этим её нужно поскорее пересадить – нельзя же вечно держать Духовно-Сокрытую Иву в нише».

«Для любого духовного растения нет ничего лучше, чем обрести покой в родной земле».

Но для этого Нин Чжо сначала придется смастерить специальный отсек для духовных растений.

Каюта для духовных растений в Духовной Ладье Эмбрионального Дыхания была устроена примерно так же, как и кузнечный отсек: массив там имелся, причем уровня Зарождения Души, однако требовалось заполнить его сопутствующими материалами.

В нынешнем же отсеке для растений не было даже крупицы земли.

Лично убедившись, что всё в порядке, Нин Чжо покинул хранилище и направился в носовую каюту, чтобы подменить Сунь Линтуна.

Войдя в помещение, он застал Сунь Линтуна за ковырянием во всех углах: тот вовсю испытывал разнообразные функции ладьи-дракона и развлекался вовсю.

Завидев идущего Нин Чжо, он тут же засыпал парня расспросами насчет кремации.

Нин Чжо ответил правдиво.

Сунь Линтун искренне обрадовался. Когда Нин Чжо собрался сменить его на посту, он решительно замахал руками:

— Малыш Чжо, ступай-ка лучше займись совершенствованием. Ты только-только прорвался на раннюю ступень Создания Основы, это сейчас самое главное. К тому же разве тебе не нужно проектировать марионеточниго тело для Мэн Еху? Да и каюту под Духовно-Сокрытую Иву тоже тебе обустраивать.

— Забот у тебя выше крыши.

— Занимайся своими делами, а курс я подержу.

— Не бойся, как доберемся до Долины Десяти Тысяч Лекарств, я тебя позову.

Долина Десяти Тысяч Лекарств пряталась среди цепи крутых горок и отвесных скал; виды там открывались чарующие, а пейзажи были поистине несравненными.

Молодая девушка в желтых одеждах с плетеной корзиной в руках спускалась с горы.

Ранняя заря только-только золотила горизонт, а легкая дымка казалась тончайшей вуалью, превращая долину в обитель бессмертных.

К моменту, когда девушка добралась до подножия, солнце уже полностью вышло из-за холмов, заливая ярким светом горизонт и озаряя ослепительным блеском зеленеющие горы и чистые воды.

Девушка привычной дорогой ступила в долину.

Внутри росли гигантские сосны и вековые кипарисы, заслонявшие солнце. Извилистая тропинка была вымощена каменными плитами, а по обеим сторонам пестрели диковинные цветы и травы, источая густой аромат. В горных ручьях заливались птицы, и их звонкие, чистые трели звучали подобно музыке небесных сфер.

Вскоре посмертвенный шум воды стал нарастать.

Когда девушка в желтом подошла к бирюзовому пруду, она увидела, как со скалы рядом с ним свисает серебряный занавес.

Небольшой водопад с шумом, подобным раскатам грома, низвергался прямо в воды пруда, поднимая клубы густого тумана.

Девушка ступила на водную гладь, сотворила заклинание и двинулась прямиком к водопаду.

Сразу за потоком воды пролегал уходящий вбок горный карниз.

Она зашагала по нему наверх: с одной стороны бушевал водопад и сиял дневной свет, а с другой тянулась влажная каменная стена.

Из-за густой влажности скалы покрывал пестрый ковер мха, а по ним вились свисающие плети дикого винограда. Налетевший утренний ветерок взметнул капли влаги, заставив зеленые листья на лианах закачаться в такт ряби на бирюзовом озере.

Девушка глубоко вдохнула, и прохладный воздух наполнил её грудь, тотчас освежив мысли и подняв настроение.

Она замедлила шаги, подошла к входу в горную пещеру и тихо позвала:

— Старший брат, старший брат!

Спустя несколько мгновений из глубины пещеры донесся мужской голос:

— Младшая сестрица? Проходи же скорее!

Внутри пещеры состоялась встреча старшего брата с младшей сестрой.

Девушка опустила корзинку, достала еду и аккуратно расставила всё на относительно ровной каменной поверхности.

Старший брат бегло окинул взглядом угощение и тут же обеспокоенно воскликнул:

— Младшая сестрица, а где моё вино?

Девушка сердито фыркнула:

— Вино, вино, вино! У тебя на уме одно вино!

— Наставник велел тебе охранять целебные травы, а ты тайком утащил их на брагу.

— Мало того, что тебя наказали и приставили стеречь Пещеру Десяти Тысяч Демонов, так ты и здесь пьешь. Если наставник узнает, смотри, живьем шкуру с тебя спустит!

Старший брат тяжело вздохнул, скорчив унылую гримасу:

— Ох, младшая сестрица, ты же знаешь: я дня не проживу без хмельного. Сделай милость, достань вино, а? У меня уже жажда по горлу дерет, я ведь вчера всю ночь глаз не сомкнул.

Девушка холодно бросила:

— Держи, держи.

Ее нефритовый браслет для хранения слегка блеснул, оттуда появился небольшой кувшин с целебным вином, который она сунула старшему брату.

Тот обрадовался так, будто нашел сокровище, и расплылся в счастливой улыбке.

Схватив кувшин, он сорвал пробку, сделал несколько жадных глотков, а затем шумно и блаженно выдохнул:

— Почему так мало-то?

Девушка ответила:

— Только это и есть.

— Старший брат, ты ведь охраняешь Пещеру Десяти Тысяч Демонов. А ну как напьешься вусмерть, и какая-нибудь свирепая тварь утащит тебя вглубь пещеры? Пропадешь ни за грош!

Старший брат отмахнулся, ничуть не испугавшись:

— Да эту Пещеру Десяти Тысяч Демонов зачищали столько раз, что она уже почти заброшена. Откуда там взяться монстрам наружу?

— Это же вопрос жизни и смерти, старший брат! До чего же ты безалаберный! — девушка надула щечки и гневно принялась его отчитывать.

Старший брат, вполуха слушая нравоучения младшей сестры, орудовал палочками для еды и вовсю уплетал изысканное угощение.

Когда младшенькая наконец выдохлась и умолкла, он поднял взгляд на девушку, с которой рос с малых лет, и его глаза смягчились:

— Линь Шаньшань, как же хорошо, что ты у меня есть.

Линь Шаньшань закатила глаза. Видя, что старший брат уже доел завтрак, она взмахнула рукой, поднимая потоки ци, и одним движением убрала всю посуду обратно в плетеную корзину:

— Линху Цзю, ты можешь хоть ненадолго стать послушным? Вечно ты выводишь наставника из себя, за что тебя вечно и ссылают сторожить Пещеру Десяти Тысяч Демонов. Понимаешь ли ты вообще, как мне надоело таскаться сюда каждый божий день с твоей стряпней?

Линху Цзю поспешно принялся оправдываться.

Высказав всё, что накопилось, Линь Шаньшань покинула пещеру и тем же путем направилась назад.

Выйдя к пруду, она с удивлением заметила неподалеку незнакомца и изумленно выдала:

— Ты еще кто такой?

Нин Чжо обернулся на голос.

У него были утонченные черты лица и чистый, глубокий взгляд, напоминающий прозрачную гладь горного пруда. Облаченный в белые одежды, он прямо стоял у воды, излучая осанку и уверенность.

Налетевший горный ветер заставил его одежды затрепетать на лету, а зелень волн и игра солнечных бликов отражались на его фигуре.

Вокруг только-только распускались цветы, блестела утренняя роса, и буйствовала сочная зелень.

Сердечко девушки пропустило удар, и она невольно затаила дыхание.

Нин Чжо одарил её виноватой улыбкой, сложил руки в приветственном жесте и произнес:

— Я Нин Чжо из горы Огненной Хурмы. Прибыл в Долину Десяти Тысяч Лекарств за знаниями и советом, и мне откровенно не по себе.

— Позвольте узнать имя барышни?

Сама того не понимая, Линь Шаньшань почувствовала, как в груди зачастило сердце.

Она ответила не задумываясь:

— Меня зовут Линь Шаньшань.

Произнеся это, она вдруг смутилась: почему её собственный голос прозвучал так тихо?

(Конец главы)