— Вечно вы норовите проникнуть в дворец душой да теснить меня, вынуждая идти по пути телесного проникновения.

— Хотя, если подумать, всем этим я обязана вам, особенно Нин Чжо. Хе-хе, вы открыли для меня совершенно новый мир.

— Сегодня река течет на восток, а завтра на запад – не смейте презирать бедную девушку!

— Когда-нибудь я добьюсь успеха и, стоя перед вами, буду смотреть на вас свысока. Жду не дождусь увидеть ваши потрясенные лица!

Чем больше думала об этом Нин Сяохуэй, тем сильнее распалялась, находя свою жизнь прекрасной и полной надежд.

Особенно после того, как незадолго до этого сам Чжу Сюаньцзи отдал ей прямой приказ – приложить все силы к захвату должности в Павильоне Летописей.

Нин Сяохуэй с радостью приняла поручение!

— Стоит мне справиться с этим заданием, как старейшины золотого ядра заметят меня и обратят на меня свое внимание.

Однако в эту самую минуту предки золотого ядра, включая самого Чжу Сюаньцзи, были сосредоточены вовсе не на ней, а на Нин Чжо.

Нин Чжо оказался абсолютно прав в своих догадках.

Уходя, Чжу Сюаньцзи тайком оставил на его теле и в его жилище средства слежки.

Придя к соглашению с предками золотого ядра трех семейств, Чжу Сюаньцзи и остальные также тайно выдвинулись, по очереди залегая вокруг владений Нин Чжо.

Они применяли различные техники, устанавливая посты наблюдения как на самом парне, так и вокруг его дома.

Подобно охотникам, затаившимся в засаде, они скрывали свои фигуры и окружили Нин Чжо, в тишине поджидая ошибок резиденции городского главы.

Поместье Нин.

Под молчаливым присмотром шести предков золотого ядра Нин Чжо достал пилюлю и проглотил ее, исцеляя раны.

Закончив приводить себя в порядок, он огляделся.

На глазах у всех старейшин он применил с десяток поисковых заклинаний, задействовал детекторные артефакты и просканировал всё с помощью защитной формации.

Результат – ни намека на подвох.

Будучи всего лишь на этапе накопления ци, он никак не мог обнаружить присутствие предков золотого ядра – даже при помощи качественных артефактов и формации уровня создания основания.

Поведение Нин Чжо со стороны выглядело комично и забавно.

Затем он позвал стражу, дежурившую снаружи дома.

Все они были бывшими управляющими клана Нин, обладавшими культивацией уровня создания основания.

Нин Чжо велел им усилить бдительность и тщательно охранять периметр, а заодно расспросил, не появлялись ли вокруг подозрительные личности.

Стражи в один голос отрапортовали: никаких подозрительных лиц и объектов замечено не было.

Оставшись в одиночестве в подземной тренировочной комнате…

Нин Чжо тяжело вздохнул, достал трактаты по механическому искусству и принялся внимательно их изучать, хмуря брови.

Хватило его ненадолго. Бросив книги в сторону, он перебрался к верстаку и принялся возиться с разной механической утварью.

Повозившись какое-то время, Нин Чжо снова глубоко вздохнул и смахнул со стола все детали разом.

Множество запчастей со звоном рассыпалось по полу.

Схватив себя за волосы, Нин Чжо принялся биться лбом о крышку стола, издавая глухие, мучительные стоны:

— Ах-ах-ах…

— У паренька сдали нервы, — наблюдая за этой сценой, подумали все шестеро предков золотого ядра.

Читать книги он не мог, возиться с механизмами тоже – давление оказалось слишком велико!

Долго избивая широкий лоб о дерево, пока тот не покраснел, Нин Чжо разжал пальцы и бессильно уткнулся лицом в стол, замертво застыв на месте.

Пролежав так довольно долго, он вдруг распахнул глаза и резко выпрямился.

Снова вцепившись пальцами в волосы, он издал еще один мучительный вой.

Правда, на этот раз завывал недолго – поднявшись на ноги, он зашагал из угла в угол по подземному убежищу, заложив руки за спину.

Брови его были сурово сдвинуты, лицо исполнено мрачной сосредоточенности.

Он то ходил туда-сюда, то останавливался, воздев глаза к потолку и испуская долгие вздохи, то снова срывался на болезненные крики, будто выплескивая накопившуюся ярость. Иногда его глаза наливались кровью, и он подходил к углу, упираясь лбом в стену – без всякого применения маны, просто бодаясь лбом с камнем.

Предки золотого ядра молча наблюдали за ним; кое-кто тоже слегка хмурился.

Взгляд Чжу Сюаньцзи легко мерцал. Лицо его было сурово, но в душе росло сильное сочувствие.

Давление, испытываемое Нин Чжо, оказалось куда сильнее того, что он показывал внешне!

Хотя его поисковые заклинания ничего не выявили, разум подсказывал: за ним наверняка ведется слежка со всех сторон.

И особенно с учетом того, что где-то рядом затаился прославленный на всю империю божественный сыщик!

Каждое движение, каждое слово сейчас должны быть безупречны – нельзя допустить ни единой бреши.

Иначе последствия окажутся немыслимыми!

Письмо от Фэй Сы пришло под вечер.

Глядя на нефритовый листок с посланием, Нин Чжо долго колебался, на его лице сменялись самые разные выражения.

Было там и сосредоточение, и страх, и капелька жгучей обиды – будто он винил Фэй Сы в том, что из-за него угодил в столь незавидное положение!

Наконец тяжело вздохнув и сжав зубы, Нин Чжо протянул руку и резко подобрал нефритовый листок.

Прижав его к межбровью, он принялся вливать в нефрит божественное сознание.

Ознакомившись с содержимым, он снова тяжело вздохнул, со скорбным выражением лица положил листок обратно на стол.

И вновь заходил туда-сюда перед столом, заложив руки за спину.

Пометавшись из угла в угол, Нин Чжо достал чистый нефритовый брусок и принялся вливать ману, набросав ответ.

Он снова написал Нин Цзюфаню, сообщая, что Фэй Сы прислал ему послание с расспросами о подробностях дневного инцидента.

Не зная, как поступить, он специально обратился за советом.

Нин Цзюфань получил весточку мгновенно.

Точнее говоря, он следил за ее написанием с самого начала и уже примерно представлял содержание.

Дождавшись письма и пропустив его через свое духовное чутье, он убедился, что все предположения оправдались на сто процентов.

Не смея принимать решения в одиночку, Нин Цзюфань тут же переслал письмо остальным предкам золотого ядра во главе с Чжу Сюаньцзи.

Нин Чжо, по сути, оставался всего лишь зеленым юнцом на этапе накопления ци, но стоило его письму прийти, как шестеро мастеров золотого ядра принялись изучать его по очереди – такой чести мало кто удостаивался.

Ознакомившись с посланием, все вновь уставились на Чжу Сюаньцзи.

Тот слегка улыбнулся:

— Бедный малец Нин Чжо совсем растерялся.

— Пусть ответит. Ответит так, как положено в обычном порядке.

— Раз уж Фэй Сы питает подозрения и желает докопаться до истинной цели моего сегодняшнего визита к Нин Чжо, пусть Нин Чжо говорит чистую правду. Это как раз поможет спугнуть змею, заставив их занервничать еще сильнее!

Чжу Сюаньцзи жаждал ошибок со стороны резиденции городского главы – идеально, если бы они прислали убийц устранить Нин Чжо, дав ему повод схватить их за руку.

Поначалу инициатива Фэй Сы написать письмо и навести справки немного встревожила Чжу Сюаньцзи.

Он опасался, что Нин Чжо оплошает перед лицом такого старого лиса, и обман легко вскроется!

В итоге он решил просто позволить Нин Чжо говорить правду. В конце концов, их сегодняшний диалог с парнем и так был разыгран по его собственной задумке.

Еще по дороге к дому Нин Чжо он поставил перед собой цель: заставить людей из резиденции городского главы прочувствовать исходящее от него давление.

В своей спальне Нин Чжо уже прилег. Ворочаясь с боку на бок, он никак не мог уснуть.

Внезапно он получил скрытую передачу голоса от Нин Цзюфаня.

Резко распахнув глаза, Нин Чжо едва сдержал волнение, но тут же получил от старика строгий выговор: вести себя подобает совершенно обычным образом.

Вернувшись в кабинет и опустившись за письменный стол, Нин Чжо с нефритовым жетоном в руке принялся за ответ.

Следуя инструкциям Нин Цзюфаня, он слово в слово пересказал всю правду о своем недавнем диалоге с Чжу Сюаньцзи.

Если обобщить, в послании выделялось два ключевых момента: во-первых, Юань Дашэн, во-вторых – истинное демоническое писание.

В самом конце письма Нин Чжо нарочно поинтересовался у Фэй Сы: что тому известно об этом истинном демоническом писании?

С самого раннего утра Фэй Сы сидел за столом, разгребая накопившиеся дела во всей Бессмертной Сечи.

Его задница практически не покидала стула.

Лишь когда на небе показался серп луны, он наконец-то более-менее разгреб текущую бумажную рутину.

Разумеется, уже завтра, а то и глубокой ночью появятся новые заботы.

Стоило огласить призыв о наборе талантов, как в Бессмертную Сечь хлынули толпы чужаков.

Это создавало колоссальную нагрузку на администрацию городского главы.

Не будь Фэй Сы и Чи Дуня, горбатившихся на износ, в городе давно бы вспыхнул хаос.

Фэй Сы пристально следил за каждым шагом Чжу Сюаньцзи!

С одной стороны, тот являлся членом королевской семьи, а теперь еще и официально утвержден главным конкурентом резиденции в борьбе за Бессмертный Дворец Лавы.

С другой стороны, столь громкий и агрессивный визит Чжу Сюаньцзи к Нин Чжо средь бела дня явно означал, что стряслось что-то из ряда вон выходящее.

Об этом судачил весь город. И Фэй Сы как исполняющий обязанности главы, разумеется, жаждал докопаться до реальной подоплеки.

Учитывая их тесные закулисные отношения с Нин Чжо, он без долгих раздумий чирканул весточку на нефритовом листке и напрямую отправил ее парню.

— Наконец-то ответил, — Фэй Сы перехватил нефритовый брусок от Нин Чжо и влил внутрь духовное чутье.

Ознакомившись с текстом, он слегка изменился в лице.

— Истинное демоническое писание?

— Что за название такое?

— С чего бы мне вообще знать о каком-то писании, если он сам об этом спрашивает?

Опустив нефрит на стол, Фэй Сы нахмурился, лихорадочно соображая.

— Неужели это истинное демоническое писание связано с техниками трех высших учений предка?

Фэй Сы вспомнил учения трех сект, припомнил прошлый разговор с Мэн Куем и выдвинутые резиденцией городского главы догадки о технике создания основания на трех Дэньтянях.

— Если это самое истинное демоническое писание и впрямь одна из техник для создания основания в трех Дэньтянях, идущая в комплекте с Формулой Пятиэлементных Духовных Ритмов…

— Тогда обладание этим писанием и впрямь окажет колоссальную помощь в исследовании дворца и борьбе за пост Хозяина Дворца.

— Неудивительно, что Чжу Сюаньцзи примчался туда с такой помпой, прямо нагнетая обстановку и выколачивая из Нин Чжо это писание!

— Но откуда он вообще узнал? Где он откопал зацепку?

С тех самых пор, как Чжу Сюаньцзи ступил на землю Бессмертной Сечи, каждый его шаг находился под плотным надзором Фэй Сы.

Как-никак, Фэй Сы был главным стратегом лагеря городского главы, а Чжу Сюаньцзи – посланцем Южного Королевства.

Именно из-за постоянного скрытого наблюдения Фэй Сы и снекало любопытство: откуда этот чужак добыл нить расследования?

— Последнее время Чжу Сюаньцзи во главе с мастерами золотого ядра трех семейств открыто копался глубоко под вулканом.

— Неужели они нашли подсказку к писанию на самом дне горы Огненной Хурмы?

Задавшись этим вопросом, Фэй Сы поднялся на вершину вулкана на аудиенцию к Мэн Кую.

Ему требовалось кое о чем расспросить главу. В конце концов, Мэн Куй безвылазно сидел на самой макушке пика и должен был лучше владеть информацией о передвижениях Чжу Сюаньцзи и его людей.

Мэн Куй был слегка в курсе и тут же поведал Фэй Сы историю об автоматоне – демоническом генерале.

Внутри Фэй Сы всё сжалось от изумления: «Надо же, на какие жертвы пошел старый предок клана Нин!»

(Конец главы)