Все собрались на тренировочной площадке семьи Нин. Нин Чжо изначально хотел арендовать арену в Бессмертном Городе Огненной Хурмы, но Чжоу Цзэшэнь заявил, что нет нужды тратить лишние деньги. К тому же ехать в семейный особняк Чжоу тоже не обязательно – почему бы не устроить небольшой спарринг прямо здесь, на арене семьи Нин?

Это заявление заставило Нин Чжо одарить Чжоу Цзэшэня долгим взглядом, в его голове заворочались мысли.

Нин Юн тут же вскочил на ноги и вскинул руку:

— Тогда я пойду договорюсь насчет семейной арены!

Увидев, что Нин Чжо кивнул, Нин Юн стремглав выбежал из небольшого двора.

Чжоу Цзэшэнь с улыбкой на лице предложил:

— Крупные ставки калечат тело, мелкие – радуют душу. Братец Нин, давай на что-нибудь поспорим.

Нин Чжо тоже усмехнулся:

— Похоже, братец Чжоу уже подготовился, прежде чем прийти сюда.

Чжоу Цзэшэнь развел руками:

— Брат Нин меня раскусил. Я подумал: не могу же я прийти к тебе с пустыми руками? И захватил вот это.

С этими словами Чжоу Цзэшэнь достал из поясной сумки-хранилища арбалет.

Этот лук был очень миниатюрным – всего на три десятых больше ладони взрослого человека, – с искусно собранной конструкцией, отлитый из бронзы.

Что примечательно, у него не было привычного желоба для стрел; вместо него имелся небольшой прямоугольный деревянный коробок.

— Это заклепочный скорострельный арбалет. Я его немного усовершенствовал, и мощь у него знатная, — Чжоу Цзэшэнь улыбнулся с уверенным видом. — Братец Нин, если выиграешь, я отдам его тебе вместе с чертежами механизма.⁠

Сердце Нин Чжо дрогнуло, и он извлек из кармана огненную куклу-обезьяну:

— Если выиграешь ты, я отдам ее тебе, и чертежи соответствующего механизма тоже приложу. Я лишь опасаюсь, как бы этот подарок не залежался у меня.⁠

— Ха-ха-ха! — Оба переглянулись и рассмеялись во весь голос.

Нин Юн вернулся очень быстро и, запыхавшись, доложил, что забронировал арену под литерой «Дин».

Компания тут же покинула дворик и гурьбой направилась к тренировочному полю.

Младший член семьи Нин, отвечавший за арену, встретил Нин Чжо с почтительным и горячим энтузиазмом, сразу поинтересовавшись, какой именно ландшафт поля боя требуется.

Нин Чжо посмотрел на Чжоу Цзэшэня.

Чжоу Цзэшэнь тут-же произнес:

— Раз уж у нас тут горы громоздятся грядой, пускай будет пересеченная местность.

Стоило ему это сказать, как несколько магических массивов на арене ожили один за другим.

Совсем недавно гладкая земля зашевелилась – из недр полезли бесчисленные клочья красной почвы, вздымаясь все выше и выше.

Какая-то незримая исполинская сила лепила из этой земли два холма, чья высота намного превзошла ограду семейного участка Нин.

И на этом все не закончилось.

Энергия стихии дерева обрушилась на холмы, заставляя траву и деревья на них вырасти и созреть всего за десяток с небольшим вдохов, образуя густой лесной массив.

Над полем боя сгустилась темная туча, зависнув в воздухе и проливаясь по пути ливнем.

Из ниоткуда хлынули потоки воды, прорезая русло ручейка между двумя холмами.

По настоянию Чжоу Цзэшэня маскирующие массивы на арене активировать не стали.

Столь грандиозное зрелище мгновенно привлекло остальных сородичей из семьи Нин.

После подсказок одноклассников Нин Чжо все быстро уловили суть происходящего.

— Ого, молодой господин Нин собирается тягаться с гением семьи Чжоу – Чжоу Цзэшэнем!⁠

— С чего вдруг?⁠

— Это Чжоу Цзэшэнь сам предложил спарринг.⁠

— Пло дело, этот сопляк Чжоу с виду тот еще хмырь, не подставил ли он нашего молодого господина Нина? Неужто Чжоу Цзэшэнь хочет прославиться за счет нашего Нина?⁠

— Кхм-кхм, ты уж слишком загнул. Этот Чжоу Цзэшэнь прославился давным-давно, куда раньше молодого господина Нина.⁠

— Разве не видишь, как хорошо они общаются? Оба улыбаются.⁠

— Быть беде. Я слыхал про этого Чжоу Цзэшэня: у него врожденный талант «Вода наполняет бездну», его наверняка уже давным-давно пестует весь род. А молодой господин Нин, хоть и одарен, до сих пор толком пробуждение не прошел. Как тут биться?!⁠

— Молодой господин Нин, задай им жару!⁠

— Мы все за тебя болеем!⁠

Членов клана Нин собиралось все больше. Пошумев немного, они принялись дружно скандировать, подбадривая Нин Чжо.

Нин Чжо взмахнул рукой, приветствуя толпу, отчего крики и вопли одобрения взметнулись еще на треть громче.

Поле боя было готово. Нин Чжо и Чжоу Цзэшэнь одновременно ступили на арену, заняли по вершине холма и замерли друг напротив друга, сойдясь в противостоянии.

Чжоу Цзэшэнь передал мысль через духовную нить:

— Братец Нин, прошу.⁠

Нин Чжо же ответил:

— Братец Чжоу – гость, так что давай-ка первыми нападай ты.⁠

— Хорошо, тогда не обессудьте за кривляние. — Чжоу Цзэшэнь хлобнул по поясной сумке-хранилищу и прямо выпустил десяток механических земляных крыс.

Механические земляные крысы развивали бешеную скорость и отличались невероятной проворством, с легкостью и изяществом лавируя среди густых зарослей.

За каждой механической крысой тянулась тонкая жилка духовной энергии. По мере того как дистанция между крысами и Чжоу Цзэшэнем увеличивалась, эти нити неизменно удлинялись, оставаясь струящимися и непоколебимо стабильными.

Нин Чжо со своей стороны тоже хлопнул по поясу, доставая пять огненосных механических обезьян.

Он точно так же задействовал управление по духовным нитям, заставляя механических мартышек порхать и прыгать среди ветвей и листьев.

Пространство арены все-таки было ограничено, а скорость обоих типов механизмов оказалась нешуточной, так что они мгновенно столкнулись у подножия холма, где стоял Нин Чжо.

В передней части механических крыс красовались спиральные буры – вещица крайне зубастая; стоило такому буру угодить в механическую обезьяну, как в ней тут же образовывалась дыра.

Сами же механические обезьяны превосходили крыс по габаритам и обладали куда большей силой. Их движения отличались завидной гибкостью, к тому же они умели слаженно прикрывать друг друга, и потому быстро захватили инициативу.

Хрусь-хрусь-хрусь…⁠

Духовные нити Чжоу Цзэшэня тянулись к кончикам его десяти пальцев. После столкновения три его пальца на мгновение мелко задрожали, и духовные нити оборвались.

Это означало, что он только что безвозвратно потерял трех механических земляных крыс!

Заметив неладное, Чжоу Цзэшэнь прижал к ладоням десять пальцев расставленных рук, и оставшиеся семь крыс дружно отступили назад.

— Есть! — только теперь наблюдавшие за схваткой сородичи из семьи Нин разразились восторженным ревом.

До этого их обзор сильно загораживали деревья. К тому же крыс и обезьян было много, и на поле творилась такая каша, что разобрать что-либо простому зрителю представлялось сложнейшей задачей.

Теперь же, когда крысы Чжоу Цзэшэня отступили, а противники разделились, все наконец отчетливо увидели расстановку сил.

Лагерь Чжоу Цзэшэня недосчитался трех крыс, в то время как Нин Чжо не понес потерь вовсе – отстала лишь одна огненосная механическая обезьяна.

Очевидно, ее механическое бедро получило повреждение, что пагубно сказалось на подвижности.

В первой же пробной стычке Чжоу Цзэшэнь решительно скомандовал отступление, стремясь разорвать дистанцию между крысами и противником. Нин Чжо, разумеется, упускать момент не собирался: он сразу влил больше духовной силы, приказывая огненосным мартышкам развивать успех.

Но скорость земляных крыс превосходила обезьян примерно на две доли, давая им заметное преимущество.

Видя, что обезьянам никак не догнать беглецов, Нин Чжо подал голос:

— Братец Чжоу, берегись, я намерен использовать оружейную оснастку.⁠

В следующий миг обезьяны широко разинули пасти и выплюнули ярко-красные петарды.

Механические мартышки изо всех сил швырнули их вперед.

Бах-бах-бах! Серия взрывов разнесла землю и камни в щепы, повалила деревья, подняв столбы пыли и дыма.

Когда пыль осела, на месте взрыва обнаружились лишь жалкие ошметки механизмов.

Оказалось, что в критический момент крысы спаслись бегством под землей.

Лишь две бедняжки, хоть и попытались закопаться, угодили прямо в эпицентр взрыва, где концентрация мощи хлопушек оказалась максимальной.

Даже под землей их разнесло вдребезги.

«Осталось всего пять», – мысленно прикинул Нин Чжо.

Он слегка нахмурился.

Все из-за того, что земляные крысы ушли под холм, из-за чего Нин Чжо потерял их из виду и не имел понятия, куда их занесло.

Возможно, они вернулись к Чжоу Цзэшэню, а возможно, готовят внезапную атаку из-под земли прямо на его позицию.

«Продолжить наступление? Или применить разведывательное заклинание?»

Нин Чжо предпочел сотворить заклинание, чтобы осмотреть окрестности.

«Неужто сперва решил занять глухую оборону?», – заметив это, стоявший на холме Чжоу Цзэшэнь тут же уловил резкой вспышкой острый блеск в глазах.

Он молча взял эту деталь на заметку.

Схватка – это как раз то зеркало, в котором нрав человека отражается куда прямее и искреннее всего.

Именно поэтому Чжоу Цзэшэнь и предложил этот спарринг.

Семья Чжоу жаждала перетянуть Нин Чжо на свою сторону, и Чжоу Цзэшэнь прекрасно осознавал, что тот обладает колоссальным потенциалом к росту. Если дела пойдут так и дальше, в будущем этот парень неминуемо станет ключевой фигурой в Бессмертном Городе Огненной Хурмы.

А чтобы привлечь столь важную персону, главное условие – обладать о нем достаточными сведениями.

Дружеский поединок обычно позволяет заклинателям быстро сблизиться и лучше узнать друг друга.

«Огненных обезьян всего пять, управлять ими для Нин Чжо – сущий пустяк, нагрузки никакой.»

«Он вполне мог совмещать чтение разведывательного заклинания с управлением механическими мартышками.»

«И то верно.»

«Он раскусил истинную цель моего вызова!»

«И впрямь гений одного со мной поля ягоды.»

Уголки губ Чжоу Цзэшэня приподнялись: общаться со столь смышленым парнем, как Нин Чжо, – одно удовольствие! Многие вещи не требуют лишних слов, они понимают друг друга с полуслова.

Нин Чжо намеренно сбавил темп боя, а Чжоу Цзэшэнь в ответ метнул на землю мешочек-хранилище.

Мешок широко распахнулся, и из него выпорхнули с десяток механических летучих мышей – ночных небесных нетопырей.

Рассекая воздух, нетопыри устремились к Нин Чжо.

Увидев это, Нин Чжо хлопнул по поясу, выпуская стаю громовых птиц безмолвия.

Этот вид механизмов пользовался бешеной популярностью из-за простоты управления и легкости освоения.

Громовые птицы столкнулись в небесах с ночными нетопырями, ознаменовав начало второй прямой схватки между Нин Чжо и Чжоу Цзэшэнем.

Атаки громовых птиц отличались прямолинейностью, в то время как нетопыри порхали непредсказуемо, маневрировали с ловкостью, а их способность уворачиваться многократно превосходила птичью.

Ночные небесные нетопыри были творением секты Грязевого Потока и по своим характеристикам на голову превосходили столь массовые механизмы, как громовые птицы.

Хотя количеством птиц у Нин Чжо было больше, стоило завязаться бою, как их ряды начали стремительно редеть, явно уступая сопернику.

Сородичи из клана Нин помрачнели: некоторые нахмурились, втайне переживая за Нин Чжо.

«А он поддается», – промелькнула догадка в голове Чжоу Цзэшэня.

Только что Нин Чжо управлял пятью механическими обезьянами с невероятной проворностью, продемонстрировав высочайший класс контроля.

Но в этом воздушном бою громовые птицы Нин Чжо почти не управлялись – летели по прямой, и просчитать их траекторию не составляло никакого труда.

Это и позволило Чжоу Цзэшэню захватить колоссальное преимущество.

«Выходит, все потому, что во время первой стычки мои земляные крысы потерпели поражение, и теперь Нин Чжо, желая сохранить мне лицо, специально сливает этот раунд?»

«Этот малый…»

Чжоу Цзэшэнь скрипнул зубами, испытывая крайне противоречивые чувства.

С одной стороны, он был благодарен Нин Чжо за заботу о его репутации и за столь безупречное взаимопонимание. С другой стороны, его снедало сильное раздражение: с каких это пор гений вроде него нуждался в подобных подачках и снисхождении?

«Пусть это и дружеский спарринг, но я-то выкладываюсь по полной!»

«Я бьюсь в полную силу, а ты отбываешь номер…»

«Хоть это и проявление доброты, для меня это оскорбление иного рода.»

«Нин Чжо!»

«Заставь себя относиться ко мне всерьез!!»

Мысленно прорычал Чжоу Цзэшэнь.

Подстегнутый этими эмоциями, он извлек из поясной сумки механизм среднего размера.

Эта механическая тварь внешне до боли напоминала лютого зверя – тигра. В длину она достигала около двух с половиной чжанов, в высоту по плечо – пяти чи, когти – трех цуней, а клыки – двух. Шкура белая в черных полосах, глаза отливают золотом – зрелище внушительное и свирепое.

(Конец главы)