Кто-то в толпе узнал новоприбывшего и прошептал:

— Это же он?

— Тот самый холоднолицый парень из испытания на Пике Данся, обладающий врожденным талантом Сияние Ледяного Костного Мозга.

— Помнится, дух-хранитель Чжуцюэ его так и не признал.

— Сияние Ледяного Костного Мозга… Холод и жар подвластны ему одинаково, и обе техники культивируются параллельно. Редчайший талант!

Шёпот пронёсся по залу и тут же стих.

Мужчина дошел до середины залы, остановился и сложил руки в приветствии:

— Се Ханьчу приветствует молодого господина Нин Чжо.

Взгляд Нин Чжо упал на него, и в глазах вспыхнул легкий огонек.

Се Ханьчу он, разумеется, помнил.

Во время испытания на Пике Данся Се Ханьчу явил миру природный дар [Сияние Ледяного Костного Мозга]. Суть этого таланта заключалась в том, что его инская природа таила в себе ян, а ледяная сущность укрывала тепло, позволяя примирять конфликтующие техники, играючи управляться с холодом и жаром и культивировать два пути одновременно. Для обычного практика подобный дар считался поистине превосходным.

Правда, тогда дух-хранитель Чжуцюэ его отверг.

Но по мнению Нин Чжо, раз духовное сокровище кого-то не выбрало, это вовсе не значило, будто человек никуда не годится.

— Товарищ Се, — Нин Чжо слегка кивнул, и голос его звучал мягко. — Ты пришел вступить в секту?

Се Ханьчу поднял взгляд.

Зрачки его отливали светлым оттенком, напоминая серо-голубую гладь воды подо льдом. Когда он глянул на Нин Чжо, под этой ледяной коркой мелькнула едва заметная рябь.

— Да, — произнес Се Ханьчу. — Я хочу вступить в Секту Южного Пламени.

Присутствующие в зале затихли еще сильнее.

Помолчав немного, Се Ханьчу продолжил:

— Во время испытания на Пике Данся дух-хранитель Чжуцюэ меня не признал, и я разминулся с Печью Южного Пламени. Но теперь Печь Южного Пламени починена молодым господином, а Секта Южного Пламени закрепилась на Алтаре Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающего Солнце. Поразмыслив как следует, Се пришел к выводу: если уж закрепляться в Секте Десяти Тысяч Явлений, то Секта Южного Пламени – лучшее для меня место.

Он говорил ровно, без угодничества, без восторженного жара и без наигранного пафоса – так, будто просто озвучивал результат собственных взвешенных раздумий.

Но Нин Чжо уловил в его словах глубокий смысл.

Се Ханьчу явился не ради сиюминутной шумихи – он разглядел восстановленную и усовершенствованную Печь Южного Пламени, а также структуру и перспективы Секты Южного Пламени.

Уголки губ Нин Чжо изогнулись еще шире:

— А товарищ Се на редкость откровенен.

Се Ханьчу опустил взгляд:

— Перед лицом столь искреннего и благородного господина, как вы, к чему эти круходные маневры?

Нин Чжо не удержался от смешка.

— Хорошо, — кивнул он. — Раз уж Секта Южного Пламени распахивает врата для новичков, мы не станем привечать лишь тех, кто приходит за легкой славой. Се Ханьчу, у тебя есть талант Сияние Ледяного Костного Мозга, ты владеешь холодом и жаром сполна и способен примирять воду и огонь, балансируя меж противоположностями инь и ян. Дух-хранитель Чжуцюэ в свое время тебя не выбрал, но я, новый хозяин печи, от лица Секты Южного Пламени приветствую твое вступление!

Се Ханьчу вновь поклонился:

— Благодарю молодого господина за приют.

Нин Чжо махнул рукой:

— Не приют, а вступление в секту. Войдя в ряды секты, изволь следовать правилам: есть заслуги – наградим, есть проступки – накажем.

— Слушаюсь, — отозвался Се Ханьчу.

Нин Чжо окинул его взглядом-другим и искренне обрадовался.

Чего больше всего не хватало Секте Южного Пламени на данном этапе?

Людей.

Толковых людей!

Появление таких практиков, как Се Ханьчу – с уникальным талантом и холодным рассудком, решивших вступить по собственной воле, – свидетельствовало о том, что положение Секты Южного Пламени окончательно выровнялось.

Но самое главное: появление Се Ханьчу именно в этот момент посылало вовне мощнейший политический сигнал!

Секта Южного Пламени действительно распахивала двери для всех желающих, не ограничиваясь одними лишь должниками. Вместе с тем сама секта обладала колоссальной притягательностью для одаренных юношей вроде Се Ханьчу.

И это радовало Нин Чжо сильнее всего.

Наступил полдень.

В приемную зашагал приземистый коренастый парень.

Широкоплечий, с массивной спиной, смуглой блестящей кожей, напоминавшей кусок свежевытащенного из горна черного железа. Квадратное лицо, густые брови, толстые губы и озадаченное выражение. За спиной по-прежнему висел квадратный железный щит, испещренный бесчисленными мелкими царапинами – по всему было видно, что им пользовались постоянно, а не для красоты.

Это был Чжан Дадань.

Едва войдя и увидев толпу практикующих, он тут же зажался, шаги замедлились, а грубые черные пальцы судорожно вцепились в лямки щита.

Руки у него были огромными, с узловатыми суставами и мозолистыми ладонями – сразу видно человека, который годами таскал тяжести и ковал тяжелые механизмы.

— Нин Чжо… господин, — выдавил из себя Чжан Дадань хриплым басом, охваченный тревогой.

Когда Нин Чжо только прибыл в главные горные владения Секты Десяти Тысяч Явлений, он устраивал для них пир и даже пересекался с ним. Но вскоре Нин Чжо стремительно взлетел, взбираясь всё выше и выше, оставив его далеко внизу.

Совсем недавно из-за истории с Тремя Храбрецами Врат Смерти Нин Чжо угодил в грандиозную заварушку, и тогда Хо Няньэр по собственной воле бросился к нему на службу, угодив под его крыло.

А теперь Секта Южного Пламени отхватила территорию на Пике Плывущих Облаков, починила Печь Южного Пламени, да и Хо Няньэр теперь трудится под началом Нин Чжо. Всё это заставляло Чжан Даданя терзаться жгучим сожалением и черной завистью!

«Я всего лишь скромный практик Стадии Основания, раньше к нему не присоединился, а теперь приду… что обо мне подумает господин Нин Чжо? Примет ли меня?» Промучившись в сомнениях добрую половину дня, он в конце концов уперся шеей и решил – была не была, пойду проситься в Секту Южного Пламени!

И вот теперь он стоял перед лицом толпы, глядя прямо на Нин Чжо.

Нин Чжо резко поднялся с места и сам сделал два шага навстречу:

— Ха-ха-ха, да это же мой старый друг Чжан Дадань! Тоже пожаловал в мою секту?

Чжан Дадань замер на месте, позволяя Нин Чжо подойти вплотную и ухватить его за руку.

Столь близкое и теплое отношение вмиг заставило глаза Чжан Даданя защипать, а по сердцу разлился горячий поток.

Точно так же Нин Чжо сближался с ними во время скромного пира в пещере Синего Камня – просто, естественно, без малейшей тени барства.

Всё как тогда!

Но ведь Нин Чжо уже совсем другой.

Сколько раз он участвовал в Малом Испытании Вздымающихся Облаков, неизменно занимая первые места, его слава гремела всё громче, он одолел Бан Цзи, отвоевал наследие, основал Секту Южного Пламени и починил Печь Южного Пламени… Каждое достижение, каждый успех заставляли Чжан Даданя чувствовать, что пропасть между ними лишь растет.

Глаза Чжан Даданя затуманились.

Поскребши в затылке, он взъерошил жесткие волосы и хрипло произвел, потупившись:

— Простите за опоздание, молодой господин, это я припозднился.

Нин Чжо рассмеялся во весь голос и от души хлопнул Чжан Даданя по спине:

— Мы с тобой испокон веку друзья, какое тут опоздание? Секта Южного Пламени сегодня привечает новичков, а раз ты пришел сегодня, значит, вовремя!

Чжан Дадань чувствовал: чем сильнее Нин Чжо хлопает его по спине, тем легче становится на душе – будто всю накопившуюся тоску выбило наружу.

Вернувшись на главное место, Нин Чжо громогласно объявил:

— Чжан Дадань с этого дня вступает в Секту Южного Пламени.

Возразивших не нашлось.

На душе у Чжан Даданя пылал пожар, он склонил голову:

— Я сделаю всё от меня зависящее!

Нин Чжо улыбнулся:

— Секта Южного Пламени только строится, церемоний у нас не много. Дадань, ступай культивировать, веди дела по уставу, и всё будет хорошо.

Чжан Дадань тяжело кивнул:

— Хорошо.

Нин Чжо вскинул голову и звонко рассмеялся. Он радовался от всего сердца.

Вступление Чжан Даданя меняло облик Секты Южного Пламени: порог вхождения в ряды секты менялся кардинальным образом. Теперь здесь принимали не только таких гениев, как Се Ханьчу, но и простых практиков Стадии Основания вроде Чжан Даданя.

Ни одна организация не способна выехать исключительно на одних гениях.

Таланты остры, словно лезвие, они способны пробить глухую стену. Но прочность любому делу в конечном счете обеспечивают бесчисленные простые труженики вроде Чжан Даданя, верные долгу и стойкие к тяготам.

Время подбиралось к полудню.

В залу вошел еще один практик.

Это был сухощавый старик высокого роста, слегка горбящийся, с седыми волосами и растрепанной бородой, свисающей до самой груди. Его лицо выжгло ветром и снегом до темно-красного, почти черного оттенка, а морщины у глаз казались трещинами в горных ледниках. На плечах покоился тяжелый старый овчинный полушубок, подол которого еще хранил нерастаявшие крупицы инея и снега.

Больше всего привлекал внимание каменный котел за его спиной.

У котла было три ножки, высеченных из десятитысячелетнего синего камня, стенки покрывала патина веков и светлые царапины от ударов бурь и непогоды. Из горловины поднимался легкий белый пар, и если прислушаться, можно было различить едва слышное бульканье – казалось, внутри котла продолжало вариться что-то твердое, глухо постукивая о каменные стенки.

Кто-то в толпе приглушенно выдохнул:

— Старец Пэн Ши?

— И он явился?

— Метод алхимии у этого старика чертовски специфический – он использует металлы и камни вместо трав, вываривая камни в пилюли. Говорят, сорок лет варил камни где-то на снежной вершине.

— Разве это можно назвать алхимией?

— А почему нет? Пилюли из каменного мозга, пилюли железных костей – слава о них гремит на весь свет. Просто ортодоксальные алхимики с Пика Данся смотрят на его метод свысока.

Старец Пэн Ши проигнорировал пересуды.

Закинув за спину каменный котел, он дошел до середины залы и поклонился Нин Чжо.

Поклон вышел несколько неуклюжим из-за тяжести котла за спиной – стоило плечам качнуться, как котел издал глухое «бульк», словно отвечая за хозяина.

— Старик Пэн Ши желает вступить в Секту Южного Пламени, — произнес он.

Наблюдая за происходящим, Нин Чжо одновременно обменивался мыслями с остальными, собирая досье на Старца Пэн Ши.

— Старший берет за основу металлы и камни, практикуя [Канон Варки Камней]? — осведомился Нин Чжо.

Старец Пэн Ши подтвердил:

— Да.

Нин Чжо с улыбкой прокомментировал:

— Металлы и минералы отправляются в печь, талая вода служит основой, морозный ветер – хворостом, а сердечный огонь – теплом. Пилюли каменного мозга укрепляют сухожилия и кости, некфритовые пилюли питают кожу и цвет лица, пилюли железных костей делают скелет прочным, как железо и камень. Путь этот хоть и странен, но до чего же любопытен.

— Молодой господин Нин, — голос Старца Пэн Ши стал чуть ниже. — Старик варит пилюли уже сорок лет, не смея хвастаться великими достижениями. Но мой метод требует использования природных огней. Земной огонь, подземное пламя, морозный ветер, талая вода, небесные созвездия – всё это может идти в котел. Услыхав, что Печь Южного Пламени отреставрирована, да к тому же в ней спит и набирается сил дух-хранитель Чжуцюэ, старик подумал: если удастся раздобыть в Секте Южного Пламени скромную каменную печурку и варить для нужд секты пилюли для крепости костей и мышц, то жизнь прожита не зря.

Речь его звучала просто и безыскусно, но в глазах при упоминании Печи Южного Пламени и духа Чжуцюэ отчетливо читалось неуемное вожделение.

Нин Чжо кивнул:

— Раз старший изъявил желание, Секта Южного Пламени принимает вас с распростертыми объятиями.

Вскоре после этого в залу вошла еще одна пожилая женщина, неся в руках тяжелый железный котел.

Низкорослая, с седыми волосами, заплетенными в аккуратную прическу. Лицо исчерчено морщинами, но на удивление чистым, а взгляд – доброжелательным, но с хитрецой. На ней был поношенный темно-бурый фартук с идеально отглаженными краями – казалось, она только что вышла из лавки лекаря и попросту не успела переодеться.

Она держала железный котел обеими руками.

Толстое дно, гладкие стенки, отполированные до блеска ручки. Внутри не было огня, но на дне залетал толстый слой черного, блестящего налета от лечебных мазей, источавшего густой аромат многократно вываренных трав.

— Госпожа Ао, — кто-то узнал её.

— И она здесь?

— Это же мастер по части внешних травм! Её Универсальная мазь – я сам разок мазался, чудодейственная вещь!

Она подошла к центру залы и опустила котел.

При падении на пол железный котел издал глуховатый звон.

Звук вышел не звонким, а удивительно солидным.

Госпожа Ао поклонилась Нин Чжо:

— Старуха Ао приветствует молодого господина Нин Чжо.

Нин Чжо ответил поклоном:

— Старшая слишком любезна.

— Старуха всю жизнь варила мази, всю жизнь лечила синяки, ушибы, простуды от холода, ревматизм и язвы, — медленно проговорила Госпожа Ао. — Когда Печь Южного Пламени выбирала хозяина, я тоже ходила посмотреть. Не повезло, вернулась в лавку. Думала, век мне не видать этой печи. Кто ж знал, что молодой господин починит её и учредит Секту Южного Пламени.

>