Весть о том, что Нин Чжо застрял в Малом Испытании Вздымающихся Облаков, разнеслась по всем вершинам Секты Десяти Тысяч Явлений подобно невидимому горному ветру.

Чуньянцзы возвращался из Зала Артефактов всю дорогу молчаливый, как скала.

Полуденное солнце заливало Пик Чистой Ян, на его макушке клубились легкими дымками тончайшие слои духовной ци, а скрозь просветы в облаках струилась багряно-золотая заря, освещая сияющие, будто вымытые каменные ступени перед главным залом.

Чуньянцзы поднимался по ступеням, и его багряно-золотая тога развевалась на ветру словно не знающее поражений боевое знамя. Вышитые по ткани сутры «Канона Пилюль Чистой Ян» то вспыхивали, то гасли, напоминая тихо полыхающее пламя, что безмолвно изрыгало потоки света.

К этому моменту Янская Рыба уже вернулась к нему в рукав, где тихонько скользила в самом углублении, изредка рождая наружу тончайшую нить теплого сияния.

Старейшины Дворца Чистой Ян вышли встречать его.

— В пятом поединке на поле боя выйду я, — бросил Чуньянцзы.

Старейшины изумились. Один из них тут же произнес:

— Глава, этот бой имеет решающее значение, и ваше личное участие, безусловно, поднимет боевой дух наших людей. Но вы – Первый старейшина Лагеря Южного Пламени и хозяин Пика Чистой Ян. Если в поединке вы получите ранения… [прим. Пер.: в китайском тексте используется обрыв].

Другой старейшина вставил:

— Может, лучше пустить Тань Чжу?

Чуньянцзы взмахнул рукой, пресекая их речи:

— Нин Чжо взял на себя свое противостояние с Троими Храбрецами Врат Смерти, фактически отведя от Лагеря Южного Пламени целую волну грозных противников. Тань Чжу силен, но его намерения туманны. К тому же, если позволить ему выступить, то при расчете долговых обязательств мое положение в Лагере Южного Пламени окажется шатким.

— Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце сулит нашей секте огромную пользу.

— И если я смогу возглавить Лагерь Южного Пламени и занять это место, это пойдет на пользу всему нашему… Пику Чистой Ян.

Старейшины были тронуты до глубины души.

Чуньянцзы указал на одного из них, поручив ему передать весть:

— С этой минуты я ухожу в затворничество на несколько дней, дабы подготовиться к пятому поединку!

Лица старейшин слегка изменились. Тот из них, кто был посвящен в детали, облегченно выдохнул:

— Старик не видел, чтобы вы, глава, столь истово и серьезно готовились к бою уже больше десятка лет.

Чуньянцзы легко улыбнулся:

— Не забывайте, я сложил с себя полномочия главы.

Старейшины поспешно замахали руками, заверяя в собственной преданности.

Чуньянцзы покачал головой, не желая тратить силы на эти мелочи, и, взмахнув рукой, отослал всех старейшин, после чего в одиночку зашагал к уединенной келье на вершине пика.

Все четыре стены тихой кельи на Пике Чистой Ян были сложены из багряно-золотого камня, в котором от природы залегали прожилки солнечного огня.

В самом центре стоял плетеный пуф.

Чуньянцзы уселся на него, сперва положив перед собой Зеркало, Проясняющее Сердце и Отражающее Зло.

Гладкая, как утренняя роса, поверхность зеркала сияла чистотой, а выбитые по ободку четыре иероглифа «Ян сияет без утайки» мягко светились в полумраке комнаты.

Чуньянцзы легонько ткнул пальцем в зеркало, и на его гладкой глади всплыло его собственное отражение.

Отражение выглядело величественным, словно гора, но в глубине глаз бурлили темными потоками тени сокрытых страстей. Тут была и суета, подобная палящему ветру, выжигающему степь; и сомнения, застилающие разум легкой дымкой; и жгучее, подобное пожирающему пламени вожделение заполучить Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце; и тончайшая, но упрямо засевшая в сердце заноза – Пилюля Патриарха Чистой Ян всё еще находилась у Нин Чжо!

Талант Нин Чжо был слишком велик, особенно его одаренность в доктрине Ян. Настолько велика, что при одном воспоминании об этом у Чуньянцзы в груди поднимался тяжелый осадок.

«Юный мальчишка, в чьем теле чистая ци первородного Ян пенится, как вода в глубоком омуте, чья энергия Ян сияет подобно неотесанному золотому нефриту рассветного солнца. Что, если он зайдет слишком далеко в постижении Пилюли Патриарха Чистой Ян и вычерпает до дна всю накопленную поколениями патриархов истинную суть доктрины Ян?»

Веки Чуньянцзы чуть дрогнули, и в зеркале нахмурились те же брови. Стоило этой мысле родиться, как она, подобно соринке, упавшей в алхимический котел, пусть и казалась крошечной, но сильно резала глаз.

Помолчав немного, он наконец легко выдохнул:

— Я слишком тревожусь.

С этими словами Зеркало, Проясняющее Сердце и Отражающее Зло слегка вспыхнуло.

Уставившись на свое отражение, Чуньянцзы медленно проговорил:

— Пилюля Патриарха Чистой Ян – это сокровище многих поколений нашего Дворца Чистой Ян, а ее истинный смысл глубок, как гора. Разве можно исчерпать его за несколько дней? Каким бы одаренным ни был Нин Чжо, он всего лишь практик на стадии Возведения Фундамента. То, что он успел попробовать сладкого – уже знак великой благосклонности судьбы. Когда после этого боя я заберу пилюлю назад, вести с ним диалог о доктрине Ян, о Лагере Южного Пламени и об Алтаре Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающий Солнце станет куда проще.

Сказав это, он почувствовал, как сидевшая в сердце заноза наконец растаяла, словно дымка.

Чуньянцзы временно одолжил Пилюлю Патриарха Чистой Ян отнюдь не просто так: у него был четкий расчет. Пусть сначала Нин Чжо распробует вкус силы, а когда придет время переговоров, Чуньянцзы будет держать все карты на руках!

Разобравшись с этой мыслью, Чуньянцзы окончательно выбросил Нин Чжо из головы, переключившись на прочие ментальные помехи.

В зеркале бушующие в его глазах темные огни постепенно таяли один за другим, словно пепел, уносимый ветром.

Чуньянцзы активировал Диск Солнечных Часов Трех Времен.

Артефакт завис над его головой, и три деления на диске – Утро, Полдень и Вечер – зажглись по очереди. Три потока солнечного света разной температуры сплелись в три тонкие нити и опустились на плечи Чуньянцзы.

Утренний свет – мягкий, как горный ручей – смывал усталость. Полуденный свет – палящий, как огонь в печи – выжигал страхи. Вечерний свет – тяжелый, как материя земли – сковывал суету.

Янская Рыба также закружила вокруг него. Золотые чешуйки рассыпали круги теплых лучей, расширявшихся подобно ряби на воде, а на самом дне ее черно-мраморных глаз заледенела недвижимая, словно колодезная вода, стужа.

Чуньянцзы закрыл глаза, настраивая дыхание. Слой за слоем внутренние сомнения омывались им, словно песок сквозь сито, и озеро его разума, озаренное палящим солнцем, очистилось до почти первозданной пустоты.

Шаг за шагом он приближался к состоянию совершенной чистоты – Телу Чистой Ян без единого изъяна!

Совместное сияние Диска Солнечных Часов Трех Времен и Зеркала, Проясняющего Сердце и Отражающего Зло позволило ему в кратчайшие сроки стабилизировать контроль над Техникой Трех Тел Ян.

Призрачные силуэты Тела Утреннего Солнца, Тела Полуденного Солнца и Тела Вечернего Солнца по очереди проступали за его спиной и тут же таяли. С каждым новым появлением они становились всё более невесомыми, а затраты духовной силы на их призыв с каждым разом падали.

К исходу вторых суток затворничества, когда Чуньянцзы вновь применил Технику Трех Тел Ян, все три воплощения проявились почти по одному лишь мысленному велению. В руке Утреннего Солнца теплился зачаток жизненной силы, словно только что раскрывшийся бутон; Тело Полуденного Солнца излучало яростный жар, напоминающий раскаленное железо в горне; а Тело Вечернего Солнца хранило выражение невозмутимого спокойствия ночного колокола, в узорах его ладоней мерцало сияние печати сдерживания.

Сам Чуньянцзы открыл глаза – его взгляд оставался спокойным. Подготовка к бою подходила к концу, оставалось лишь дождаться его часа.

На Пике Тяжёлых Формаций облака висели низко, словно тяжелые свинцовые занавеси.

В главном зале на вершине пика во главе сидел Дун Чэнь, а внизу стоял Инь Чангэн.

Инь Чангэн мрачно произнес:

— Кто бы мог подумать, что на поле выйдет сам Чуньянцзы.

Дун Чэнь ответил не сразу. Внутри зала по кругу текли выписанные тонкими линиями формации, отражая звездное небо, и свет причудливо играл на его лице.

Тот факт, что со стороны Лагеря Южного Пламени лично выступил Чуньянцзы, застал обоих врасплох.

Изначально они планировали задействовать Тоба Пана и применить против Тань Чжу особую боевую тактику. Но они никак не ожидали, что сильнейший практик уровня Юаньин из Лагеря Южного Пламени даже не покажется на арене.

В глазах Дун Чэня промелькнула тень глубокой задумчивости, подобная ряби на глади омута:

— Чуньянцзы торопится сильнее, чем мы думали.

Брови Инь Чангэна слегка дрогнули.

Дун Чэнь продолжил:

— Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце значит для него слишком много. Настолько много, что он предпочел выйти лично, лишь бы не отдавать заслуги Тань Чжу.

Инь Чангэн помолчал несколько мгновений, после чего сложил руки в кулак:

— Тогда Тоба Пана лучше приберечь.

— Заменим его, — сухо бросил Дун Чэнь.

На сей раз Инь Чангэн даже не стал никого предлагать. Дун Чэнь прямо сказал:

— Против техник Чуньянцзы пусть на арену выйдет Лян Мин.

Инь Чангэн засомневался:

— Глава пика, Лян Мин – это наш козырь в рукаве, который Союз Расширения Земель с таким трудом прятал до сего дня. Использовать его здесь… [прим. Пер.: в китайском тексте используется опечатка в имени Лян Мин или обрыв фразы].

Дун Чэнь лишь бросил на него короткий взгляд из-под бровей.

Инь Чангэн поспешно кивнул:

— Слушаюсь, этот подчиненный всё устроит.

В другой обители.

Тань Чжу в темной мантии сидел на каменном ложе, а пламя в настенной жаровне отливало мертвенно-зеленым светом, словно глаза призрака.

— Чуньянцзы… — тихо повторил он.

Он всё ждал и ждал, когда Чуньянцзы придет и позовет его. Но теперь, когда тот решил выйти сам, эта надежда окончательно рухнула.

Ему оставалось лишь продолжать ждать.

Правда, на сей раз ждать предстояло нового приказа от Ван Юя.

Пик Данся.

Над вершиной горы волнами переливались багряные облака.

Перед алхимической печью пламя отражалось на лице Ван Юя так, будто его покрыл тонкий слой жидкого червонного золота.

Выслушав доклад управляющего делами, он легко качнул закрепленным на локте метелкой-фэчэнем, и в его глазах мелькнуло изумление:

— Чуньянцзы пойдет сам?

Управляющий почтительно согнулся, словно надломленная ива:

— Именно так. Лагерь Южного Пламени определил Чуньянцзы участником пятого боя и уже уведомил об этом Союз Расширения Земель и Деревню Белых Облаков.

Ван Юй погрузился в раздумья.

Изначально его план был завязан на Тань Чжу.

Если бы Тань Чжу вступил в схватку, он с высокой долей вероятности победил бы, получив в награду колоссальную долю долговых обязательств.

Доля же самого Чуньянцзы оказалась бы урезана, а доля, которую Чжун Лимэй получил благодаря ремонту печи, позволила бы ставленникам Ван Юя немедленно вырваться в лидеры и возглавить Лагерь Южного Пламени.

В таком случае вмешательство Пика Данся в дела Печи Южного Пламени выглядело бы само собой разумеющимся, двидясь по течению, словно лодка по гладкой воде.

Но этот маневр Чуньянцзы вмиг перевернул всю партию.

Ван Юй протянул руку и чуть приподнял крышку печи: оттуда клубами вырвался туман лекарственного пара, принесшего сперва горький, а затем сладковатый аромат.

Он смотрел на этот дымок так, будто перед ним была река, свернувшая в совершенно неожиданную сторону.

— Похоже, Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце имеет для Чуньянцзы поистине колоссальное значение и колоссальную ценность.

В глазах Ван Юя переливались алые облака – точно отражение звездного неба. Его познания в алхимии были весьма глубоки, но вот понимание доктрины Ян оставалось ограниченным, а потому заглянуть в самую суть происходящего он не мог.

Ван Юй тихо вздохнул:

— Следите за этим поединком. Особенно за тем, кого выставит Союз Расширения Земель.

Судя по его знакомству с делами на Пике Тяжёлых Формаций, исход пятого боя должен был решить судьбу всего противостояния, а значит, они непременно бросят в бой козырную карту!

Нин Чжо сидел в самом сердце странного пространства.

Пилюля Патриарха Чистой Ян парила в глубине его моря сознания, превратившись в солнце.

Под струями золотого света волны в море сознания окрасились в багрянец, а бесчисленные зеркальные поверхности, выкованные Формулой Просветления Зеркальной Платформы, сияли ослепительным блеском.

Подвязать волосы к балке, уколоть бедро шилом, ветер тун-у, страница Книги Ло.

Уровень Великого Мастера в доктрине Ян неуклонно рос, а вслед за ним стремительно, широкими шагами поднимался и его уровень в алхимии.

Сунь Линтун и Цин Чи тоже находились в эпицентре своего малого испытания.

Облачный зверь, похожий на носорога, уже бросился к ним, сомкнув передние лапы, точно захлопывающаяся железная створка ворот.

Глухой рев воздуха заглушал всё вокруг, а туман по обе стороны облачной дороги сжался в плотные белые валы.

Сунь Линтун легко скользнул носком ботинка по земле, и его тело, точно сорванный ветром бумажный лист, проскользнуло прямо под брюхом зверя. На ходу он легонько хлопнул Цин Чи по пояснице, отбросив ее в сторону:

— Три шага влево, пригнись!

Тело Цин Чи среагировало быстрее мысли, и она тут же послушалась.

Бабах!

Носорог рухнул передними лапами в пустоту, отчего край облачной дороги обвалился. Брызнули искры раскаленного железа, пролетев в опасной близости от щеки Цин Чи и опалив ей мочку уха.

Обернувшись, Цин Чи одарила зверя свирепым взглядом.

На этот раз она не стала нестись сломя голову: ее короткие клинки описали дугу в пальцах, и призрачная аура демона змейкой расползлась по трещинам дороги, намертво оплетая щиколотки зверя.

Зверь попытался переставить ногу, но на его груди вспыхнули желтовато-бурые божественные письмена, с сухим треском разорвав призрачную дымку.

Однако Сунь Линтун только и ждал этой заминки – он уже взбежал по спине зверя.

Мелкий ростом, быстрый в движениях, он выкинул из рукава три тонкие иглы, которые с металлическим звоном динь-динь-динь вонзились в уязвимые точки на хребте зверя. При их соприкосновении раздался неприятный визг, будто по листу железа провели острием ножа.

E.